Мы знаем, что слабость архитёктурной критики и весьма нёдостаточное развитие элементов самокритики в архитектурной среде очень болезненно сказывались на всей архитектурной жизни последних лет, В этом отношении итоги Всесоюзного совещания можно расценивать, как начало, как первый серьезный шаг к.созданию архитектурной критики и к внедрению творческой самокритики в повседневную архитектурную жизнь. Наглядно показав, какой громадный размах ‘приняла у нас работа архитектора, убедительно —продемонстрировав глубокую плодотворность тех организационных и творческих перемен, которые произошли в нашей архитектуре за время, протекшее после исторических решений партии о реконструкции городов, совещание в то же время полным голосом сказало о СУЩЕСТВЕННЫХ ДЕФЕКТАХ И СЛАБЫХ СТОРОНАХ НАШЕЙ АРХИТЕКТУРНОЙ ПРАКТИКИ. Мы не можем удовлетвориться тем качественным уровнем проектирования и тем архитектурным уровнем строительства, какой имеет место в подавляющем большинстве примеров на сегодняшний, день. Очень настойчиво и очень конкретно. указывалось на совещании, чт НАШИ АРХИТЕКТОРЫ ЕЩЕ НЕ УМЕЮТ ТВОРЧЕСКИ ИСПОЛЬЗОВАТЬ ТЕ КОЛОССАЛЬНЫЕ ПРЕИМУЩЕСТВА, КАКИЕ ДАЮТСЯ ИМ САМИМИ УСЛОВИЯМИ ПРОЕКТИРОВАНИЯ И СТРОИТЕЛЬСТВА В НАШЕЙ СТРАНЕ. Не умеют они, ‘например, использовать одно из важнейших таких преимуществ, — возможность создавать не только отдельные клеточки архитектурного организма — отдельные здания, но и целостные ансамбли, ансамбли, которые открывают для архитектурного творчества бесконечно богатые и яркие перспективы. Архитектурный ансамбль, эта высшая. форма архитектурного. произведения, после длительного периода глубокого упадка: и даже исчезновения вновь обретает творческую почву у нас, причем никогда, ни в одну из минувших эпох, возможности ансамблевых решений не были столь безграничны и не обладали такими глубокими идейно-художественными предпосылками, как у нас, в строительстве социалистических городов. Однако наша архитектурная практика пока еще ‘не только. не совладала. хотя бы с первыми ‘подступами к этой большой творческой задаче, но сплошь и рядом обнаруживает _ НЕПОНИМАНИЕ САМОЙ ПРОБЛЕМЫ АРХИТЕКТУРНОГО. АНСАМБЛЯ, НЕУМЕНЬЕ ТВОРЧЕСКИ К. НЕЙ ПОДОЙТИ. Архитектор ‘ennows и рядом проектирует заданный ему объект без всякого учета его ансамлевого действия. На совещании приводились достаточно выразительные примеры этого порядка: проект здания ТАСС в Москве, уже выстроенное здание (жилой дом) Общества пблиткаторжан в Ленинграде и ряд других. Здесь сказывается, в частности, продолжающаяся еще разобщенность между собственно-архитектурным и планировочным проектированием, отсутствие ансамблевых «обязательств» — у первого, отсутствие объемных пространственных решений — у второго. Еще большее внимание было уделено на совещании всевозможным проявлениям. УПРОЩЕНЧЕСНКОГО ПОДХОДА К ПРОБЛЕМЕ АРХИТЕКТУРНОЙ ВЫРАЗИТЕЛЬНОСТИ, попыткам многих архитекторов ограничиться поверхностными внешними эфектами, вместо углубленных исканий правдивого и ясного архитектурного языка. Именно величайшая ПРАВДИВОСТЬ — правдивость художественная, функциопальная, техническая, — ясность, высокая простота архитектурных форм — вот что будет характеризовать нашу архитектуру, вот к чему должны быть направлены ее творческие искания. Между тем, в большом количестве работ последнего времени мы наблюдаем черты, ничего общего не имеющие с указанными качествами. Погоня за внешним «богатством» фасадов, игнорирование специфических особенностей, свойственных различным типам сооружений, культивирование преувеличенно _монументальных Форм во всех сооружениях, праптического назпачения, нагромождение декоративных элементов, ‘не связанных с организмом самого здания, наконец, случайность и произвольность в выборе тех или иных мотивов и форм из арсенала старой архитектуры, эклектическое сочетание самых разнородных мотивов — этими архитектурными пороками отмечен целый ряд архитектурных работ последнего времени. Погоня за дешевыми эфектами неизбежно влечет за собой снижение архтектурного качества: вместо тщательного отбора, отбора подлинно критического, вместо глубокой переработки того или иного архитектурного мотива, проектировщик действует по линии наименьшего сопротивления. От старой архитектуры берется определенный готовый штамп того или иного формального канона, того или иного ордера или отдельной детали, и в эти готовые формы рядится современное здание. Совершенно понятно, что такого рода архитектурный «метод» имеет своим следствием также и крайнее ослабление внимания к плану сооружения, к функциональной стороне того или иного объекта. Одним из наиболее серьезных отрицательных моментов в нашей архитектурной практике является ‘наблюдаемое в ряде проектов неряшливое или же трафаретно-безразличное отношение к плану; к решению внутреннего пространства, Архитектор сплошь и ря-