Работа архитектора He исчерпывается созданием проек3 та. Проект — это еще не архитектурное произведение, а только подготовка к нему. Лишь превратившись в реальное сооружение, сойдя с листа ватмана на строительную площадку, проект становится фактом архитектуры. Нет ничего более вредного в работе архитектора, чем «бумажное» проектирование, оторванное от строительного осуществления проекта. Этот отрыв был долгое время узаконен нашей архитектурной жизнью, накладывая на работу архитектора печать отвлеченности, безжизненности, схематизма. Сейчас архитектор призван на леса, ему вменено в обязанность наблюдать за выполнением проекта в натуре. Но сам по себе этот призыв архитектора на строительную площадку еще не решает вопроса о высоком качестве выполнения проекта. Нужно, во-первых, чтобы архитектор обладал на постройке реальными правами, чтобы он имел возможность повседневно корректировать выполнение строительных работ и не допускать отклонения ‘постройки от проекта. На наших стройках архитектор до сих пор является очень часто каким то непрошенным гостем, и, несмотря на ряд постановлений 0б его правах, эти права сплошь и рядом ‘игнорируются, Нужно, во-вторых, чтобы сам архитектор приходил на постройку во всеоружии знаний строительной техники, — притом не техники вообще, а данных конструкций, данных материалов, данных методов производства строительных работ; чтобы он мог активно выбирать тот или иной материал, ту или иную облицовку, ту или иную деталь, — и не только выбирать, но и влиять на производство, на качество. Здесь мы подходим к следующему и при том важнейшеёму условию подъема архитектурного качества нашего строительства. Палитра архитектора, это — не только тушь и акварель, которыми наносится рисунок-или чертеж проекта на лист белой бумаги. Палитра архитектора — это бетон, кирпич, железо, штукатурка, стекло, фанера, оконный переплет, дверная скоба, перила лестницы и` балкона, — словом все то, из чего составляется здание. Качество последнего в первую голову определяется качеством всех этих составных элементов. Архитектурный проект может быть великолепен, талантлив, остроумно решен, а здание, выстроенное по этому проекту, может оказаться строительным браком, бездарным архитектурным суррогатом, ибо нет высокого архитектурного качества вне высокого строительного качества, вне высокого качества стройматериалов и строительных деталей. И здесь надо подчеркнуть со всей резкостью, что у нас до сегодняшнего дня налицо нетерпимое отставание стройиндустрии, прозябание ее на каких-то весьма примитивных ступенях развития. Мы умеем делать сложнейшие машины и агрегаты, мощные блюминги, моторы, точнейшие приборы — и делаем их первоклассного качества. А вот простая дверная ручка или оконный прибор или массовая осветительная арматура производятся У нас в огромном своем большинстве по некультурнейшим образцам, унаследованным от старого Замоскворечья, причем и эти низкокачественные детали выпускаются, главным образом, в порядке кустарщины. Ведь не секрет, что при сооружении нескольких крупных зданий в столице (гостиницы Моссовета, дома на Моховой и др.) приходилось для каждого из этих зданий создавать чуть ли не свою собственную «строительную индустрию», устраивать специальные мастерские, производить ряд деталей на месте и т. д; иным путем было невозможно получить для этих построек сколько-нибудь сносные детали и предметы внут“ реннего оборудования. Нам необходимо научиться органичности в архитектуре, отойти от штампов эклектических нашлепок, учиться единству и слитности функционального и художественного решения, дисциплине деталей, развивающих и подчеркивающих основную идею, внутреннюю логику сооружения. Нужно овладеть секретами лаконичности, стремясь минимальными средствами достигать максимальной выразительности. Совершенно законна тенденция к выражению нашей эпохи в монументальных архитектурных образах. Но беда в том, что это стремление на практике иногда приобретает нездоровые формы, что монументальность очень часто выражается в масштабах, убивающих человека. Бутафория, которую мы встречаем в жилых домах архитекторов Троцкого, Владимирова, Луцкого и Ap. ничего общего не имеет с истинной монументальностью. Образец подлинной монументальности, притом достигнутой простыми средствами, — это архитектура метро. Нам необходимо воспитать в себе способность комплексного, ансамблевого архитектурного мышления. Ленинградские архитекторы в этом отношении располагают рядом значительных образцов. Некоторые наши ансамбли, расположенные на магистрали будущей аллеи Ильича, являются иллюстрацией все еще недостаточного комплексного мышления. Наряду с овладением мастерством, овладением техникой исполнения, практикой строительных ‘работ, во весь рост должны быть поставлены перед архитектурной общественностью задачи овладения индустриальной техникой, использования новейших технических и местных материалов и полного освоения нашей архитектурной молодежью строительной техники. Нет никаких сомнений, что архитектурные возможности новейшей техники еще совершенно не раскрыты. Без этого, однако, невозможен дальнейший торческий подъем в советской архитектуре. Заслуга творческого совещания, что оно все эти вопросы поставило четко и прямо, и вокруг них было мобилизовано архитектурное общественное мнение страны. Дальнейшее развитие критики и самокритики, серьезное начало которому положило творческое совещание, должно пойти по пути создания коллективной творческой взаимопомощи, основанной на нелицеприятном разборе конкретных образцов. Критика должна быть глубоко конкретной и квалифицированной. Но это не должно означать, что она может замыкаться в профессиональные рамки. Наша архитектурная критика должна базироваться на более широкой основе общественной критики. У нас нет архитектуры для архитектуры. Мы строим для людей, и этот массовый потребитель имеет неоспоримое право предъявлять к архитектуре свои требования. Развертывание критики архитектурных произведений — важнейшая и первоочередная задача. Необходимо сильнее развернуть архитектурную критику в печати, продолжая московский опыт организации критических творческих групп. Но при этом недопустимо использование критики в личных интересах, когда под предлогом, что проект конкурента раскритикован в печати, протаскивается собственный проект. Архитектурная общественность достигла той зрелости, которая дает возможность провести резкую грань между групповщиной и творческими группировками. Обращая огонь критики против всякой кастовости и замкнутости, необходимо одновременно поощрять создание творческих группировок, объединений для творческих исканий.