дѣтей и, слѣдовательно, проведенныхъ въ городѣ, мнѣ пришлось прожить въ деревнѣ въ самыхъ разнообразныхъ условіяхъ, начиная съ громадныхъ экономій—отъ 3000 до 20000 дес. и кончая послѣднимъ этапомъ—маленькимъ собственнымъ имѣніемъ въ 90 дес., гдѣ надѣюсь прожить остатокъ своей жизни.
Считаю нужнымъ отмѣтить еще одинъ немаловажный для темы моихъ писемъ фактъ—это то, что мужъ мой въ молодости прожилъ нѣсколько лѣтъ въ Америкѣ, гдѣ ему, отъ времени до времени, приходилось оставлять свои занятія въ Корнеліевскомъ университетѣ и, для снисканія средствъ къ продолженію занятій, приниматься за самую разнообразную работу: наниматься на поденную работу на фабрикахъ, копать рвы, служить на фермахъ работникомъ; наконецъ, ему удалось пріобрѣсти небольшой участокъ почти дѣвственнаго лѣса въ штатѣ Флорида и заняться расчисткой земли подъ усадьбу и собственноручной постройкой этой усадьбы. Но семейныя обстоятельства сложились такъ, что онъ скоро долженъ былъ покинуть навсегда свою усадьбу, свою апельсиновую рощу, насаженную собственными руками, и уѣхать на родину.
Объ этомъ обстоятельствѣ я упоминаю потому, что не столько агрономическая профессія моего мужа, сколько практическая жизнь его въ Америкѣ, ручная работа и служба на маленькихъ фермахъ, его тяжелый опытъ и трудовая жизнь въ такой просвѣщенной странѣ, принесли намъ громадную пользу, когда намъ пришлось поселиться на своемъ маленькомъ клочкѣ земли и избрать своимъ девизомъ self-help и time is money (самопомощь и „время—деньги ), девизомъ, безъ котораго теперь, при измѣнившихся экономическихъ условіяхъ, немыслимо прожить въ деревнѣ.
Послѣ этого, такъ сказать, вступительнаго моего письма, объясняющаго не совсѣмъ рутинную систему нашего маленькаго деревенскаго (скорѣе хуторского) хозяйства, я, въ своихъ послѣдующихъ письмахъ, буду избирать самыя разнообразныя темы, касающіяся деревенскаго обихода и вкратцѣ бесѣдовать съ моими читательницами понемногу обо всемъ: о домашнемъ хозяйствѣ и тѣхъ способахъ, которые мнѣ приходится избирать для веденія его, о домоводствѣ, о деревенской прислугѣ, о молочномъ хозяйствѣ, о пчелахъ, о садѣ, огородѣ и цвѣтникѣ, о ягодахъ и фруктахъ и о томъ, что съ ними дѣлать. Надѣюсь, что совѣтами своими окажу небольшую услугу тѣмъ изъ деревенскихъ хозяекъ, которыя искренно и съ пользою для себя хотятъ заняться своимъ маленькимъ хозяйствомъ.
Ничего научнаго не будетъ въ моихъ письмахъ. Въ нихъ я буду дѣлиться съ моими читательницами только своимъ личнымъ опытомъ, вычитаннымъ изъ книги жизни, и своими наблюденіями изъ жизни тѣхъ людей, которые поставлены въ одинаковыя со мною условія.
Между прочимъ, въ № 1 „Журнала для Хозяекъ за наступившій 1915 г., меня заинтересовала маленькая статья „Безъ прислуги . Я согласна съ авторомъ, что вопросъ о прислугѣ— это одинъ изъ самыхъ важныхъ вопросовъ жизни, на который должно быть обращено все вниманіе хозяекъ, какъ городскихъ, такъ и деревенскихъ, особенно въ настоящее время.
Мы должны напрягать свой умъ, всю свою энергію, стараться (совмѣстными) общими усиліями разработывать этотъ злободневный вопросъ, отъ котораго зависитъ вся наша матеріальная и даже духовная жизнь. Стараться привыкать самимъ и пріучать нашихъ дѣтей, насколько возможно, освобождать себя отъ ига прислуги.
Думаю, что никому не покажется парадоксальнымъ это выраженіе: иго прислуги? Всякій согласится со мною, что, за послѣдніе особенно годы, положеніе „господъ и прислуги измѣнилось настолько, что положительно и безошибочно можно сказать: перемѣна эта далеко не въ пользу господъ.
Съ чисто христіанской, нравственной точки зрѣнія, нельзя вѣдь этому не радоваться? И каждый изъ насъ, разсматривая съ этой точки этотъ вопросъ, такъ и дѣлаетъ, если ему природой не отказано хотя бы въ небольшой дозѣ справедливости; но... каждый, особенно каждая, изъ насъ, какъ только оторвется отъ теоретическихъ размышленій и мечтаній, спустится во „святая святыхъ своего домашняго очага и войдетъ въ соприкосновеніе съ наемными „охранителями этого очага, тотчасъ же очнется отъ сладостнаго сна, навѣвавшаго грезы о равенствѣ людей и наступленіи царства Божія на землѣ. Здѣсь,
что ни день, то какой-нибудь конфликтъ съ прислугой, вызывающій возмущеніе и часто даже озлобленіе. Въ тѣхъ людяхъ, о которыхъ вы только что думали, какъ о своихъ братьяхъ и сестрахъ, сочувствовали ихъ зависимому положенію, возмущались отношеніемъ къ нимъ, вы подчасъ встрѣчаете настоящихъ мучителей, враговъ, дѣлающихъ, какъ-будто сознательно, все вамъ на-зло. Нормально-ли это? Конечно, ненормально. Но въ чемъ-же корень зла? Прежде всего, конечно, въ блаженной памяти крѣпостного быта, въ этомъ тяжеломъ наслѣдіи, оставленномъ намъ нашими предками. Здѣсь, какъ нельзя болѣе, подходитъ изреченіе библіи: „Грѣхи отцовъ на васъ и чадѣхъ вашихъ . Да! Отцы наши были очень виноваты передъ ними, а мы и наши дѣти искупаемъ и долго будемъ еще искупать ихъ грѣхи.
Но и въ другихъ странахъ Европы, гдѣ не было крѣпостного быта, отношенія между „господами и прислугой такія же обостренныя, уже по одному тому, что положеніе услужающаго настолько зависимое отъ нанимателей, часто настолько мало обусловлено какими-либо строго опредѣленными обязанностями, настолько подчасъ подчиненное даже расположенію духа того или другого хозяина, или хозяйки, что врядъ ли кто изъ насъ захотѣлъ бы занять одно изъ наиболѣе оплачиваемыхъ мѣстъ прислуги какого-нибудь высокопоставленнаго лица, какъ бы кто изъ насъ ни нуждался.
Положеніе прислуги не только въ Россіи, но и во всей Европѣ вообще далеко не то, что въ Америкѣ. Да тамъ прислуги, въ томъ значеніи слова, которое мы привыкли придавать слову „прислуга , собственно и не существуетъ.
Тамъ нѣтъ прислуги, а есть помощники. Всякій интеллигентъ, нуждающійся въ заработкѣ, не задумается наняться въ лакеи, поступить половымъ въ ресторанъ, на ферму—простым ъ чернорабочимъ. Достоинство его отъ этого нисколько не страдаетъ и отношеніе къ нему того или другого нанимателя нисколько не даетъ ему понять, что онъ „слуга въ томъ смыслѣ, въ какомъ принято понимать у насъ въ Россіи. Онъ будетъ добросовѣстно исполнять всякую работу, за которую взялся, но зато наниматель не посмѣетъ заставить его дѣлать то, что внѣ условій найма и, исполняя всѣ свои, даже самыя грязныя обязанности, онъ не теряетъ вида джентльмена и, по окончаніи работъ, тщательно приведя въ порядокъ свой костюмъ, онъ садится за столъ въ семьѣ своего хозяина, какъ равноправный членъ семьи.
А мы развѣ такъ относимся къ своей прислугѣ? Правда, наша прислуга необразована, часто неграмотна, нечестна, груба, но вѣдь и мы, хозяева, а особенно хозяйки, тоже грѣшимъ въ культурномъ отношеніи къ прислугѣ и часто спускаемся до уровня этихъ грубыхъ и неразвитыхъ людей, вмѣсто того, чтобы стараться поднять ихъ до себя. Мы игнорируемъ ихъ душу, дѣлаемъ ихъ часто жертвами нашихъ прихотей, нашего расположенія духа. Что мудренаго, если они жестоко мстятъ даже тѣмъ изъ насъ, кто этого и не заслуживаетъ? Отсюда взаимная вражда, взаимное озлобленіе.
Какъ-бы то ни было, кто-бы ни былъ въ этомъ виноватъ съ общественной точки зрѣнія—фактъ несомнѣнный и очевидный тотъ, что все-таки въ настоящее время страдаютъ больше „господа , чѣмъ прислуга, и „господамъ тоже нужно изыскивать способы, какъ-бы эмансипироваться отъ ига прислуги.
Это очень трудно, но не невозможно.
Правда, условія нашей русской жизни до сихъ поръ мало благопріятствуютъ тому, чтобы обходиться совсѣмъ безъ прислуги не только въ деревнѣ, но и въ городахъ. Человѣку, привыкшему къ удобствамъ культурной жизни, трудно отречься отъ многихъ хорошихъ привычекъ. Но отъ нихъ и не придется отвыкать, если постараться отвыкнуть отъ дурныхъ— наслѣдія добраго стараго времени: барства, изнѣженности, лѣни, неряшливости, непроизводительной траты времени — этого сокровища, цѣны котораго многіе и многіе у насъ въ Россіи еще не знаютъ.
Но обо всемъ этомъ мы поговоримъ въ одномъ изъ моихъ послѣдующихъ писемъ, а пока пожелаю, при первомъ знакомствѣ, всѣмъ моимъ будущимъ читательницамъ какъ можно болѣе энергіи, рѣшительности и bon vouloir въ новомъ году.
Деревенская хозяйка.
Считаю нужнымъ отмѣтить еще одинъ немаловажный для темы моихъ писемъ фактъ—это то, что мужъ мой въ молодости прожилъ нѣсколько лѣтъ въ Америкѣ, гдѣ ему, отъ времени до времени, приходилось оставлять свои занятія въ Корнеліевскомъ университетѣ и, для снисканія средствъ къ продолженію занятій, приниматься за самую разнообразную работу: наниматься на поденную работу на фабрикахъ, копать рвы, служить на фермахъ работникомъ; наконецъ, ему удалось пріобрѣсти небольшой участокъ почти дѣвственнаго лѣса въ штатѣ Флорида и заняться расчисткой земли подъ усадьбу и собственноручной постройкой этой усадьбы. Но семейныя обстоятельства сложились такъ, что онъ скоро долженъ былъ покинуть навсегда свою усадьбу, свою апельсиновую рощу, насаженную собственными руками, и уѣхать на родину.
Объ этомъ обстоятельствѣ я упоминаю потому, что не столько агрономическая профессія моего мужа, сколько практическая жизнь его въ Америкѣ, ручная работа и служба на маленькихъ фермахъ, его тяжелый опытъ и трудовая жизнь въ такой просвѣщенной странѣ, принесли намъ громадную пользу, когда намъ пришлось поселиться на своемъ маленькомъ клочкѣ земли и избрать своимъ девизомъ self-help и time is money (самопомощь и „время—деньги ), девизомъ, безъ котораго теперь, при измѣнившихся экономическихъ условіяхъ, немыслимо прожить въ деревнѣ.
Послѣ этого, такъ сказать, вступительнаго моего письма, объясняющаго не совсѣмъ рутинную систему нашего маленькаго деревенскаго (скорѣе хуторского) хозяйства, я, въ своихъ послѣдующихъ письмахъ, буду избирать самыя разнообразныя темы, касающіяся деревенскаго обихода и вкратцѣ бесѣдовать съ моими читательницами понемногу обо всемъ: о домашнемъ хозяйствѣ и тѣхъ способахъ, которые мнѣ приходится избирать для веденія его, о домоводствѣ, о деревенской прислугѣ, о молочномъ хозяйствѣ, о пчелахъ, о садѣ, огородѣ и цвѣтникѣ, о ягодахъ и фруктахъ и о томъ, что съ ними дѣлать. Надѣюсь, что совѣтами своими окажу небольшую услугу тѣмъ изъ деревенскихъ хозяекъ, которыя искренно и съ пользою для себя хотятъ заняться своимъ маленькимъ хозяйствомъ.
Ничего научнаго не будетъ въ моихъ письмахъ. Въ нихъ я буду дѣлиться съ моими читательницами только своимъ личнымъ опытомъ, вычитаннымъ изъ книги жизни, и своими наблюденіями изъ жизни тѣхъ людей, которые поставлены въ одинаковыя со мною условія.
Между прочимъ, въ № 1 „Журнала для Хозяекъ за наступившій 1915 г., меня заинтересовала маленькая статья „Безъ прислуги . Я согласна съ авторомъ, что вопросъ о прислугѣ— это одинъ изъ самыхъ важныхъ вопросовъ жизни, на который должно быть обращено все вниманіе хозяекъ, какъ городскихъ, такъ и деревенскихъ, особенно въ настоящее время.
Мы должны напрягать свой умъ, всю свою энергію, стараться (совмѣстными) общими усиліями разработывать этотъ злободневный вопросъ, отъ котораго зависитъ вся наша матеріальная и даже духовная жизнь. Стараться привыкать самимъ и пріучать нашихъ дѣтей, насколько возможно, освобождать себя отъ ига прислуги.
Думаю, что никому не покажется парадоксальнымъ это выраженіе: иго прислуги? Всякій согласится со мною, что, за послѣдніе особенно годы, положеніе „господъ и прислуги измѣнилось настолько, что положительно и безошибочно можно сказать: перемѣна эта далеко не въ пользу господъ.
Съ чисто христіанской, нравственной точки зрѣнія, нельзя вѣдь этому не радоваться? И каждый изъ насъ, разсматривая съ этой точки этотъ вопросъ, такъ и дѣлаетъ, если ему природой не отказано хотя бы въ небольшой дозѣ справедливости; но... каждый, особенно каждая, изъ насъ, какъ только оторвется отъ теоретическихъ размышленій и мечтаній, спустится во „святая святыхъ своего домашняго очага и войдетъ въ соприкосновеніе съ наемными „охранителями этого очага, тотчасъ же очнется отъ сладостнаго сна, навѣвавшаго грезы о равенствѣ людей и наступленіи царства Божія на землѣ. Здѣсь,
что ни день, то какой-нибудь конфликтъ съ прислугой, вызывающій возмущеніе и часто даже озлобленіе. Въ тѣхъ людяхъ, о которыхъ вы только что думали, какъ о своихъ братьяхъ и сестрахъ, сочувствовали ихъ зависимому положенію, возмущались отношеніемъ къ нимъ, вы подчасъ встрѣчаете настоящихъ мучителей, враговъ, дѣлающихъ, какъ-будто сознательно, все вамъ на-зло. Нормально-ли это? Конечно, ненормально. Но въ чемъ-же корень зла? Прежде всего, конечно, въ блаженной памяти крѣпостного быта, въ этомъ тяжеломъ наслѣдіи, оставленномъ намъ нашими предками. Здѣсь, какъ нельзя болѣе, подходитъ изреченіе библіи: „Грѣхи отцовъ на васъ и чадѣхъ вашихъ . Да! Отцы наши были очень виноваты передъ ними, а мы и наши дѣти искупаемъ и долго будемъ еще искупать ихъ грѣхи.
Но и въ другихъ странахъ Европы, гдѣ не было крѣпостного быта, отношенія между „господами и прислугой такія же обостренныя, уже по одному тому, что положеніе услужающаго настолько зависимое отъ нанимателей, часто настолько мало обусловлено какими-либо строго опредѣленными обязанностями, настолько подчасъ подчиненное даже расположенію духа того или другого хозяина, или хозяйки, что врядъ ли кто изъ насъ захотѣлъ бы занять одно изъ наиболѣе оплачиваемыхъ мѣстъ прислуги какого-нибудь высокопоставленнаго лица, какъ бы кто изъ насъ ни нуждался.
Положеніе прислуги не только въ Россіи, но и во всей Европѣ вообще далеко не то, что въ Америкѣ. Да тамъ прислуги, въ томъ значеніи слова, которое мы привыкли придавать слову „прислуга , собственно и не существуетъ.
Тамъ нѣтъ прислуги, а есть помощники. Всякій интеллигентъ, нуждающійся въ заработкѣ, не задумается наняться въ лакеи, поступить половымъ въ ресторанъ, на ферму—простым ъ чернорабочимъ. Достоинство его отъ этого нисколько не страдаетъ и отношеніе къ нему того или другого нанимателя нисколько не даетъ ему понять, что онъ „слуга въ томъ смыслѣ, въ какомъ принято понимать у насъ въ Россіи. Онъ будетъ добросовѣстно исполнять всякую работу, за которую взялся, но зато наниматель не посмѣетъ заставить его дѣлать то, что внѣ условій найма и, исполняя всѣ свои, даже самыя грязныя обязанности, онъ не теряетъ вида джентльмена и, по окончаніи работъ, тщательно приведя въ порядокъ свой костюмъ, онъ садится за столъ въ семьѣ своего хозяина, какъ равноправный членъ семьи.
А мы развѣ такъ относимся къ своей прислугѣ? Правда, наша прислуга необразована, часто неграмотна, нечестна, груба, но вѣдь и мы, хозяева, а особенно хозяйки, тоже грѣшимъ въ культурномъ отношеніи къ прислугѣ и часто спускаемся до уровня этихъ грубыхъ и неразвитыхъ людей, вмѣсто того, чтобы стараться поднять ихъ до себя. Мы игнорируемъ ихъ душу, дѣлаемъ ихъ часто жертвами нашихъ прихотей, нашего расположенія духа. Что мудренаго, если они жестоко мстятъ даже тѣмъ изъ насъ, кто этого и не заслуживаетъ? Отсюда взаимная вражда, взаимное озлобленіе.
Какъ-бы то ни было, кто-бы ни былъ въ этомъ виноватъ съ общественной точки зрѣнія—фактъ несомнѣнный и очевидный тотъ, что все-таки въ настоящее время страдаютъ больше „господа , чѣмъ прислуга, и „господамъ тоже нужно изыскивать способы, какъ-бы эмансипироваться отъ ига прислуги.
Это очень трудно, но не невозможно.
Правда, условія нашей русской жизни до сихъ поръ мало благопріятствуютъ тому, чтобы обходиться совсѣмъ безъ прислуги не только въ деревнѣ, но и въ городахъ. Человѣку, привыкшему къ удобствамъ культурной жизни, трудно отречься отъ многихъ хорошихъ привычекъ. Но отъ нихъ и не придется отвыкать, если постараться отвыкнуть отъ дурныхъ— наслѣдія добраго стараго времени: барства, изнѣженности, лѣни, неряшливости, непроизводительной траты времени — этого сокровища, цѣны котораго многіе и многіе у насъ въ Россіи еще не знаютъ.
Но обо всемъ этомъ мы поговоримъ въ одномъ изъ моихъ послѣдующихъ писемъ, а пока пожелаю, при первомъ знакомствѣ, всѣмъ моимъ будущимъ читательницамъ какъ можно болѣе энергіи, рѣшительности и bon vouloir въ новомъ году.
Деревенская хозяйка.