Дѣтскіе недостатки.
(Ложь и непослушаніе).
Изъ всѣхъ дѣтскихъ недостатковъ родители и воспитатели наиболѣе всего обращаютъ вниманіе на непослушаніе и ложь.
Въ самомъ дѣлѣ, что можетъ быть пріятнѣе ребенка, идеально послушнаго. Онъ не раздражаетъ своей настойчивостью, безпрекословно выполняетъ всѣ приказанія, не нарушаетъ запрещеній и, вообще, менѣе всего причиняетъ безпокойства.
Казалось бы даже, что, заставивъ ребенка подчиняться всему, можно искоренить въ немъ и всѣ другіе недостатки, путемъ соотвѣтственныхъ повелѣній и запретовъ. Единственнымъ препятствіемъ на пути къ этому можетъ оказаться лишь ложь, — когда ребенокъ, скрывая или отрицая свои поступки, тѣмъ самымъ осложняетъ задачу воздѣйствія.
Поэтому становится понятнымъ стремленіе нѣкоторыхъ воспитателей къ тому, чтобы искоренить въ ребенкѣ ложь и сдѣлать его абсолютно покорнымъ. Всѣ усилія воспитателя въ такихъ случаяхъ направляются въ эту сторону, и малѣйшій намекъ на проявленіе этихъ недостатковъ вызываетъ примѣненіе различныхъ мѣръ, не всегда заслуженныхъ и часто антипедагогическихъ.
Во избѣжаніе могущихъ имѣть здѣсь мѣсто нежелательныхъ явленій, мы займемся разсмотрѣньемъ лжи и непослушанія и выясненіемъ ихъ сущности.
I.
Непослушаніе состоитъ въ томъ, что дѣти, не взирая на запрети и повелѣнія воспитателя, поступаютъ по собственному желанію, т. е. оно проявляется въ настойчивости и упрямствѣ.
Какъ ни непріятны родителямъ эти свойства ребенка, но всеже трудно рѣшить въ принципѣ, являютея-ли они недостатками и въ какой степени, и цѣлесообразно-ли ихъ искорененіе. Современная жизнь съ обостренной борьбой за существованіе требуетъ отъ человѣка наличности какъ разъ этихъ свойствъ.
Въ нашей повседневной жизни мы на каждомъ шагу наблюдаемъ, какъ люди настойчивые, надѣленные способностью противостоять ударамъ судьбы, и, не склоняясь подъ ними, продолжающіе стремиться къ своей цѣли, въ концѣ-концовъ достигаютъ успѣха и пріобрѣтаютъ благополучіе, тогда какъ люди безъ сильнаго характера, покорно идущіе, куда пхъ толкаетъ сама жизнь, обречены пополнять ряды безцвѣтной обывательской массы.
Всѣ великіе люди стали великими именно благодаря своей настойчивости и упорству, хотя въ дѣтствѣ они иногда и считались безнадежными за свою строптивость.
Возьмите Петра Великаго, Наполеона, Ломоносова и друг., — это были люди съ сильно выраженной индивидуальностью.
Заставляя ребенка безпрекословно подчиняться нашимъ желаніямъ, выколачивая изъ него упрямство и настойчивость, мы тѣмъ самымъ лишаемъ его индивидуальности, отнимаемъ у иего то, что онъ уже пріобрѣлъ и мѣшаемъ ему понять свою внутреннюю сущность, на пониманіи которой онъ долженъ построитъ свое міровоззрѣніе и вести свое самовоспитаніе.
Путемъ муштровки и насилія, внѣдряя шаблонныя понятія и правила, мы создаемъ шаблоннаго же человѣка, сливающагося съ однородной человѣческой массой. Но вѣдь не эти люди будутъ вождями, или даже просто полезными членами человѣческаго общества, и не они создаютъ прогрессъ.
Нѣтъ возможности подсчитать число идей и талантливѣйшихъ замысловъ, погибшихъ вслѣдствіе того, что ихъ авторы не была надѣлены настойчивостью для борьбы, которая часто только одна ведетъ къ конечному результату.
Вытѣсняя въ ребенкѣ то, что вложила въ него природа, мы прививаемъ ему привычки и черты, несоотвѣтствующія истинному характеру даннаго человѣка, и нарушаемъ цѣльность его натуры. Часто послѣ этого человѣкъ во всю свою жизнь не можетъ найти самого себя. Выросшій въ рабскомъ подчиненіи желаніямъ окружающихъ его людей, онъ не въ состояніи противостоять вліянію другихъ, и часто становится безвольнымъ орудіемъ въ ихъ рукахъ.
Такимъ образомъ, подавляя въ ребенкѣ самостоятельность, заставляя его всецѣло намъ подчиняться, мы дѣйствуемъ во вредъ ему.
Власть родителей надъ дѣтьми не требуетъ такого повиновенія, какъ связанная съ дисциплиной власть начальника надъ подчиненными; она нужна лишь по-стольку, по-скольку дѣти, будучи неопытными и не знающими жизни, нуждаются въ руководствѣ со стороны старшихъ.
Послушаніе же въ той мѣрѣ, въ какой оно здѣсь является необходимымъ, должно основываться не на повиновеніи власти сильнаго, не на рабской покорности, а на уваженіи и довѣріи къ авторитету родителей и воспитателей.
Дѣлая какое-либо приказаніе или запрещеніе, нужно сопровождать его разумнымъ объясненіемъ, чтобы ребенокъ самъ понималъ его неизбѣжность, и висѣлъ бы въ немъ не произволъ воспитателя, а необходимость, естественную преграду *).
Сами же по себѣ упрямство и настойчивость, будучи сильными жизненными инстинктами, нуждаются лишь въ обузданіи, что и составляетъ задачу воспитателя. Имъ нужно придать соотвѣтствующее направленіе, дать поле дѣятельности и указать цѣль; постарайтесь вызвать у ребенка интересъ и стремленіе къ достиженію этой цѣли, и пусть онъ упражняетъ свои силы, готовясь къ жизненной борьбѣ.
II.
Стремясь къ борьбѣ съ дѣтскими недостатками, воспитатель сталкивается съ тѣмъ, что ребенокъ, опасаясь репрессій съ его стороны, начинаетъ лгать.
Чтобы воспрепятствовать развитію лживости, воспитатель задается цѣлью пресѣкать ее въ самомъ корнѣ, и, считая недопустимой даже безкорыстную ложь ребенка, не представляющую для него выгодъ, готовъ карать малѣйшее несоотвѣтствіе словъ ребенка съ дѣйствительностью.
При этомъ ложь часто понимается слишкомъ распространительно, и отъ этого мы находимъ нужнымъ предостеречь.
Мы, всѣ люди, часто, не зиая сущности вещей, лжемъ, т. к. утверждаемъ то, что намъ лишь кажется вѣрнымъ.
Но необходимымъ элементомъ лжи является умыселъ, вызванный желаніемъ обмануть. При отсутствіи же этого желанія самое понятіе лжи отпадаетъ. Поэтому ложь слѣдуетъ отличать отъ невѣрнаго показанія, причины котораго лежатъ главнымъ образомъ въ несовершенствѣ психики ребенка.
Прежде всего, невѣрное показаніе можетъ происходить отъ невѣрнаго воспріятія, состоящаго въ томъ, что ребенокъ замѣчаетъ не всѣ обстоятельства даннаго явленія, а лишь нѣкоторыя наиболѣе существенныя. Мы убѣждаемся въ этомъ, разсматривая дѣтскіе рисунки, гдѣ часто видимъ изображеніе человѣка, состоящаго изъ головы, рукъ и ногъ; туловище отсутствуетъ, т. к. въ представленіи ребенка о человѣкѣ оно не является существеннымъ.
Впрочемъ, иногда такіе пробѣлы въ воспріятіи настолько значительны, что ребенокъ и самъ ихъ замѣчаетъ, и заполняетъ ихъ по собственному произволу, переходя при этомъ границы своего, опыта и знаній. Напримѣръ, вы спрашиваете у ребенка, возвратившагося съ прогулки, о томъ, гдѣ онъ былъ; весьма возможно, что онъ уже позабылъ нѣкоторые моменты изъ этого событія и начинаетъ сочинять. Возможно также смѣшеніе событій во времени, т. е. событія вчерашняго дня онъ будетъ относить къ сегодняшнему и т. д.
Иногда такіе пробѣлы ребенокъ заполняетъ вымысломъ своей фантазіи. Вообще, созданіе фантастическихъ образовъ въ психической лсизни ребенка занимаетъ выдающееся мѣсто, и порою онъ не въ состояніи отличить дѣйствительности отъ продукта своего воображенія и выдаетъ фантазію за реальный фактъ. Если во время прогулки ему удалось, влѣзть на тумбу или камень, и онъ вообразилъ себя при этомъ стоящимъ на горѣ, то возможно, что онъ вамъ и скажетъ, что былъ именно на горѣ.
Часто, впрочемъ, и правильное воспріятіе не исключаете возможности невѣрнаго показанія; это происходитъ отъ невѣрнаго воспоминанія, которое можетъ получиться при ожиданіи вопроса, или вслѣдствіе вопросовъ наводящихъ, внушающихъ данный отвѣтъ. Это явленіе свойственно иногда и взрослымъ, и наблюдается въ показаніяхъ свидѣтелей на судебныхъ процессахъ.
Наконецъ, невѣрное показаніе часто заключается въ неправильномъ словесномъ выраженіи, т. е., если ребенокъ, не зная названія какого-либо предмета или явленія, употребляетъ невѣрное выраженіе.
*) Подробнѣе я касался этого вопроса въ своей статьѣ „Наказаніе, какъ воспитательная мѣра въ № 4 журнала за прошлый годъ.
(Ложь и непослушаніе).
Изъ всѣхъ дѣтскихъ недостатковъ родители и воспитатели наиболѣе всего обращаютъ вниманіе на непослушаніе и ложь.
Въ самомъ дѣлѣ, что можетъ быть пріятнѣе ребенка, идеально послушнаго. Онъ не раздражаетъ своей настойчивостью, безпрекословно выполняетъ всѣ приказанія, не нарушаетъ запрещеній и, вообще, менѣе всего причиняетъ безпокойства.
Казалось бы даже, что, заставивъ ребенка подчиняться всему, можно искоренить въ немъ и всѣ другіе недостатки, путемъ соотвѣтственныхъ повелѣній и запретовъ. Единственнымъ препятствіемъ на пути къ этому можетъ оказаться лишь ложь, — когда ребенокъ, скрывая или отрицая свои поступки, тѣмъ самымъ осложняетъ задачу воздѣйствія.
Поэтому становится понятнымъ стремленіе нѣкоторыхъ воспитателей къ тому, чтобы искоренить въ ребенкѣ ложь и сдѣлать его абсолютно покорнымъ. Всѣ усилія воспитателя въ такихъ случаяхъ направляются въ эту сторону, и малѣйшій намекъ на проявленіе этихъ недостатковъ вызываетъ примѣненіе различныхъ мѣръ, не всегда заслуженныхъ и часто антипедагогическихъ.
Во избѣжаніе могущихъ имѣть здѣсь мѣсто нежелательныхъ явленій, мы займемся разсмотрѣньемъ лжи и непослушанія и выясненіемъ ихъ сущности.
I.
Непослушаніе состоитъ въ томъ, что дѣти, не взирая на запрети и повелѣнія воспитателя, поступаютъ по собственному желанію, т. е. оно проявляется въ настойчивости и упрямствѣ.
Какъ ни непріятны родителямъ эти свойства ребенка, но всеже трудно рѣшить въ принципѣ, являютея-ли они недостатками и въ какой степени, и цѣлесообразно-ли ихъ искорененіе. Современная жизнь съ обостренной борьбой за существованіе требуетъ отъ человѣка наличности какъ разъ этихъ свойствъ.
Въ нашей повседневной жизни мы на каждомъ шагу наблюдаемъ, какъ люди настойчивые, надѣленные способностью противостоять ударамъ судьбы, и, не склоняясь подъ ними, продолжающіе стремиться къ своей цѣли, въ концѣ-концовъ достигаютъ успѣха и пріобрѣтаютъ благополучіе, тогда какъ люди безъ сильнаго характера, покорно идущіе, куда пхъ толкаетъ сама жизнь, обречены пополнять ряды безцвѣтной обывательской массы.
Всѣ великіе люди стали великими именно благодаря своей настойчивости и упорству, хотя въ дѣтствѣ они иногда и считались безнадежными за свою строптивость.
Возьмите Петра Великаго, Наполеона, Ломоносова и друг., — это были люди съ сильно выраженной индивидуальностью.
Заставляя ребенка безпрекословно подчиняться нашимъ желаніямъ, выколачивая изъ него упрямство и настойчивость, мы тѣмъ самымъ лишаемъ его индивидуальности, отнимаемъ у иего то, что онъ уже пріобрѣлъ и мѣшаемъ ему понять свою внутреннюю сущность, на пониманіи которой онъ долженъ построитъ свое міровоззрѣніе и вести свое самовоспитаніе.
Путемъ муштровки и насилія, внѣдряя шаблонныя понятія и правила, мы создаемъ шаблоннаго же человѣка, сливающагося съ однородной человѣческой массой. Но вѣдь не эти люди будутъ вождями, или даже просто полезными членами человѣческаго общества, и не они создаютъ прогрессъ.
Нѣтъ возможности подсчитать число идей и талантливѣйшихъ замысловъ, погибшихъ вслѣдствіе того, что ихъ авторы не была надѣлены настойчивостью для борьбы, которая часто только одна ведетъ къ конечному результату.
Вытѣсняя въ ребенкѣ то, что вложила въ него природа, мы прививаемъ ему привычки и черты, несоотвѣтствующія истинному характеру даннаго человѣка, и нарушаемъ цѣльность его натуры. Часто послѣ этого человѣкъ во всю свою жизнь не можетъ найти самого себя. Выросшій въ рабскомъ подчиненіи желаніямъ окружающихъ его людей, онъ не въ состояніи противостоять вліянію другихъ, и часто становится безвольнымъ орудіемъ въ ихъ рукахъ.
Такимъ образомъ, подавляя въ ребенкѣ самостоятельность, заставляя его всецѣло намъ подчиняться, мы дѣйствуемъ во вредъ ему.
Власть родителей надъ дѣтьми не требуетъ такого повиновенія, какъ связанная съ дисциплиной власть начальника надъ подчиненными; она нужна лишь по-стольку, по-скольку дѣти, будучи неопытными и не знающими жизни, нуждаются въ руководствѣ со стороны старшихъ.
Послушаніе же въ той мѣрѣ, въ какой оно здѣсь является необходимымъ, должно основываться не на повиновеніи власти сильнаго, не на рабской покорности, а на уваженіи и довѣріи къ авторитету родителей и воспитателей.
Дѣлая какое-либо приказаніе или запрещеніе, нужно сопровождать его разумнымъ объясненіемъ, чтобы ребенокъ самъ понималъ его неизбѣжность, и висѣлъ бы въ немъ не произволъ воспитателя, а необходимость, естественную преграду *).
Сами же по себѣ упрямство и настойчивость, будучи сильными жизненными инстинктами, нуждаются лишь въ обузданіи, что и составляетъ задачу воспитателя. Имъ нужно придать соотвѣтствующее направленіе, дать поле дѣятельности и указать цѣль; постарайтесь вызвать у ребенка интересъ и стремленіе къ достиженію этой цѣли, и пусть онъ упражняетъ свои силы, готовясь къ жизненной борьбѣ.
II.
Стремясь къ борьбѣ съ дѣтскими недостатками, воспитатель сталкивается съ тѣмъ, что ребенокъ, опасаясь репрессій съ его стороны, начинаетъ лгать.
Чтобы воспрепятствовать развитію лживости, воспитатель задается цѣлью пресѣкать ее въ самомъ корнѣ, и, считая недопустимой даже безкорыстную ложь ребенка, не представляющую для него выгодъ, готовъ карать малѣйшее несоотвѣтствіе словъ ребенка съ дѣйствительностью.
При этомъ ложь часто понимается слишкомъ распространительно, и отъ этого мы находимъ нужнымъ предостеречь.
Мы, всѣ люди, часто, не зиая сущности вещей, лжемъ, т. к. утверждаемъ то, что намъ лишь кажется вѣрнымъ.
Но необходимымъ элементомъ лжи является умыселъ, вызванный желаніемъ обмануть. При отсутствіи же этого желанія самое понятіе лжи отпадаетъ. Поэтому ложь слѣдуетъ отличать отъ невѣрнаго показанія, причины котораго лежатъ главнымъ образомъ въ несовершенствѣ психики ребенка.
Прежде всего, невѣрное показаніе можетъ происходить отъ невѣрнаго воспріятія, состоящаго въ томъ, что ребенокъ замѣчаетъ не всѣ обстоятельства даннаго явленія, а лишь нѣкоторыя наиболѣе существенныя. Мы убѣждаемся въ этомъ, разсматривая дѣтскіе рисунки, гдѣ часто видимъ изображеніе человѣка, состоящаго изъ головы, рукъ и ногъ; туловище отсутствуетъ, т. к. въ представленіи ребенка о человѣкѣ оно не является существеннымъ.
Впрочемъ, иногда такіе пробѣлы въ воспріятіи настолько значительны, что ребенокъ и самъ ихъ замѣчаетъ, и заполняетъ ихъ по собственному произволу, переходя при этомъ границы своего, опыта и знаній. Напримѣръ, вы спрашиваете у ребенка, возвратившагося съ прогулки, о томъ, гдѣ онъ былъ; весьма возможно, что онъ уже позабылъ нѣкоторые моменты изъ этого событія и начинаетъ сочинять. Возможно также смѣшеніе событій во времени, т. е. событія вчерашняго дня онъ будетъ относить къ сегодняшнему и т. д.
Иногда такіе пробѣлы ребенокъ заполняетъ вымысломъ своей фантазіи. Вообще, созданіе фантастическихъ образовъ въ психической лсизни ребенка занимаетъ выдающееся мѣсто, и порою онъ не въ состояніи отличить дѣйствительности отъ продукта своего воображенія и выдаетъ фантазію за реальный фактъ. Если во время прогулки ему удалось, влѣзть на тумбу или камень, и онъ вообразилъ себя при этомъ стоящимъ на горѣ, то возможно, что онъ вамъ и скажетъ, что былъ именно на горѣ.
Часто, впрочемъ, и правильное воспріятіе не исключаете возможности невѣрнаго показанія; это происходитъ отъ невѣрнаго воспоминанія, которое можетъ получиться при ожиданіи вопроса, или вслѣдствіе вопросовъ наводящихъ, внушающихъ данный отвѣтъ. Это явленіе свойственно иногда и взрослымъ, и наблюдается въ показаніяхъ свидѣтелей на судебныхъ процессахъ.
Наконецъ, невѣрное показаніе часто заключается въ неправильномъ словесномъ выраженіи, т. е., если ребенокъ, не зная названія какого-либо предмета или явленія, употребляетъ невѣрное выраженіе.
*) Подробнѣе я касался этого вопроса въ своей статьѣ „Наказаніе, какъ воспитательная мѣра въ № 4 журнала за прошлый годъ.