же выбрать своих представителей в Учредительное Собрание. Ну, а если... царь не примет „петицию ... что я тогда сделаю? Тогда я подниму красное знамя, это значит, что у нас нет царя, что мы сами должны добыть свои права . Последние слова обыкновенно вызывали бурю негодования у собравшихся и они авансом начинали честить Николая кровопийцей, извергом и т. п. лестными эпитетами и кричать „долой его“!
Я лично полагал, что из петиции прока не выйдет, что к царю не допустят. Пробовал я об этом говорить толкавшимся вокруг чайных (отделов общества) рабочим, но меня и слушать не хотели: „Не примет? Да как это он может не принять... когда весь народ?.. Ты гляди, какая сила ... и т. д. Я ходил от отдела к отделу, наблюдал массу, слушал многочисленных ораторов, взбиравшихся на тумбы и с них убеждавших в тщете затеи или наоборот, сам иногда влезал на тумбу и развивал философию борьбы. В общем наш кружок накануне 9-го января решил, что мы примем участие в процессии в качестве наблюдателей, но что, если представится к тому случай, мы постараемся вовлечь рабочих в активное действие против полиции и правительственных мест, причем договорились, что я буду на Васильевском острове, со мной еще несколько человек. Товарищ Александр Александрович Вилесов, беспартийный революционер, пойдет с процессией от Невской заставы, меньшевик Василий Леонидович Касаткин, кажется, от Нарвских ворот п т. д.
В моей квартире, в доме № 82 по пятнадцатой линии Васильевского острова, с вечера закипела работа по размножению на гектографе большевистской прокламации. Печатали ее Сеня Рейхес (берг?), Саша Черняк, Валентина Евсеева и еще человека два-три. Заснули под утро не раздеваясь, а часу в 10-м уже встали и решили выступить.
III.
Процессию мы застали уже в тот момент, когда ее атаковали уланы вблизи здания Академии Наук и она отступала к своим основным позициям на четвертую линию Вас. острова. Около гапоновской чайной мы оказались в одиннадцатом часу утра. Погода стояла тихая, ясная, было довольно тепло, но не таяло. На четвертой и пятой линиях между Средним и Малым проспектом стояла толпа тысяч до пятнадцати, ожидая решения гапоновцев, заседавших в отделе. Я сунулся туда, пробраться трудно. Доверия к гапоновцам у меня не было, и я боялся, что они сорвут дело каким нибудь нарочито благонамеренным решением. Между тем, толпа начинала скучать от бездействия, подъем угасал, народ начинал разбредаться, надо было подогревать настроение, занять людей работой, чтобы не сорвать дело. Я начал соображать, какое бы придумать толпе занятие. Хорошо было бы вооружить ее, это дало бы ей новую веру в свои силы. Однако, на Васильевском острове нет ни одного ружейного магазина, а нападение на казармы Финляндского полка может дать результаты, обратные желанию. Стой, в одном из переулков
Я лично полагал, что из петиции прока не выйдет, что к царю не допустят. Пробовал я об этом говорить толкавшимся вокруг чайных (отделов общества) рабочим, но меня и слушать не хотели: „Не примет? Да как это он может не принять... когда весь народ?.. Ты гляди, какая сила ... и т. д. Я ходил от отдела к отделу, наблюдал массу, слушал многочисленных ораторов, взбиравшихся на тумбы и с них убеждавших в тщете затеи или наоборот, сам иногда влезал на тумбу и развивал философию борьбы. В общем наш кружок накануне 9-го января решил, что мы примем участие в процессии в качестве наблюдателей, но что, если представится к тому случай, мы постараемся вовлечь рабочих в активное действие против полиции и правительственных мест, причем договорились, что я буду на Васильевском острове, со мной еще несколько человек. Товарищ Александр Александрович Вилесов, беспартийный революционер, пойдет с процессией от Невской заставы, меньшевик Василий Леонидович Касаткин, кажется, от Нарвских ворот п т. д.
В моей квартире, в доме № 82 по пятнадцатой линии Васильевского острова, с вечера закипела работа по размножению на гектографе большевистской прокламации. Печатали ее Сеня Рейхес (берг?), Саша Черняк, Валентина Евсеева и еще человека два-три. Заснули под утро не раздеваясь, а часу в 10-м уже встали и решили выступить.
III.
Процессию мы застали уже в тот момент, когда ее атаковали уланы вблизи здания Академии Наук и она отступала к своим основным позициям на четвертую линию Вас. острова. Около гапоновской чайной мы оказались в одиннадцатом часу утра. Погода стояла тихая, ясная, было довольно тепло, но не таяло. На четвертой и пятой линиях между Средним и Малым проспектом стояла толпа тысяч до пятнадцати, ожидая решения гапоновцев, заседавших в отделе. Я сунулся туда, пробраться трудно. Доверия к гапоновцам у меня не было, и я боялся, что они сорвут дело каким нибудь нарочито благонамеренным решением. Между тем, толпа начинала скучать от бездействия, подъем угасал, народ начинал разбредаться, надо было подогревать настроение, занять людей работой, чтобы не сорвать дело. Я начал соображать, какое бы придумать толпе занятие. Хорошо было бы вооружить ее, это дало бы ей новую веру в свои силы. Однако, на Васильевском острове нет ни одного ружейного магазина, а нападение на казармы Финляндского полка может дать результаты, обратные желанию. Стой, в одном из переулков