ЛЮБОВЬ К 3 АПЕЛЬСИНАМ
за и против ?! Между ОПЕРОЙ и ОПЕРЕТТОЙ
Оставляя в стороне оценку музыкальных достоинств и недостатков оперы, я постараюсь дать общую характеристику произведения и его постановки.
С. Прокофьев, взяв сказку за материал для своей оперы, оперы, в сущности, не дал. Цельной обработки богатый материал не получил. Если отбросить все то, что составляет главное достоинство «Любви к 3 апельсинам» (об этом ниже)— остается опера, так сказать, «малого калибра», выгодно отличающаяся от других отсутствием обычного оперного трафарета: основа—арии, а промежутки между ними заполняются всякой всячиной музыкальной, словесной, танцевальной и т. д.
Помимо этого несомненного достоинства «Любви к 3 апельсинам», мы имеем еще элемент неизвестной, до сих пор, «оперной вольности»: герой носится по сцене в ночной сорочке, отец возмущается сыном, осмелившемся «поднять на отца ногу», страшная волшебница, стерегущая апельсины—комическая кухарка, поющая густым басом и т. д.
Эти «вольности» могли бы сделать произведение прекрасной художественной, чрезвычайно нужной сатирой на «современнуюоперу. Однако,. этот сатирический элемент расположен неравномерно, не выдержан во многих местах и, особенно, в конце.
Этот коренной недостаток приближает произведение к своеобразной оперетте и мешает ему быть чем-либо одним: или оперой, или исключительной пародией на нее.
При всем отмеченном выше, «Любовь к 3 апельсинам» нельзя не приветствовать, как свежую струю в Ленивых и стоячих водах старой (и престарой!) оперы.
Хорошая, в общем, постановка грешит несколько излишней — «в серьез» — чертовщиной, но зато никаких упреков не заслуживает исполнение. С. Воскресенский
ЛЮБОВЬ К ТРЕМ АПЕЛЬСИНАМ
Премьера нового произведения С. Прокофьева «Любовь к трем апельсинам» в Академической опере прошла довольно шумно...
Я не знаю, что было на премьере, но в прессе — несомненное волнение. Оценка работы оперного театра—самая противоречивая: от «февральской революции» до «скучной чепухи»... В большинство же — отзывы нерешительные, осторожные и недоумевающие: кому охота прослыть слишком «умным»?.. А между тем, дело обстоит гораздо проще, чем кажется:
спектакль имеет целый ряд бесспорных достоинств и достижений, наряду с которыми можно отметить некоторые неудачи и промахи.
Несомненной и основной заслугой театра является смелость и уверенность в своих силах, необходимых для постановки такого сложного и совершенно нового по форме произведения, как «Любовь к трем апельсинам».
Оставляя детальный музыкальный разбор на долю специалистов, не могу не отметить, что целый ряд музыкальных моментов (смех принца, хор, поющий в рупоры, марш в пустыне) заразительно-весело доходит до зала, совершенно независимо от сюжетного содержания данных сцен...
Постановка С. Радлова выполнена с достаточной тактичностью и тщательностью. Как он сам указывает, в основу работы положены методы «Народной комедии», работавшей в 1920 и 1921 г.г. Основы же работы этого театра, как известно, были разработаны Вс. Мейерхольдом еще в 1912—15 г.г. Таким образом, мы имеем прямую связь отчетной постановки с дореволюционными (в хронологическом смысле) попытками «театрального февраля». Вот эта почтенная давность приема н вызывает самые большие сомнения... Ведь в 1913 г. протест Вс. Мейерхольда был направлен (как и во времена Гоцци) против застывших, канонизированных форм буржуазного театра; уже «Народная комедия» не была актуальна в такой степени и неизбежно должна была зачахнуть, несмотря на ряд прекрасных и ценных формальных опытных достижений... Но сейчас, после сложнейшей революции, пережитой нашим театром за время с октября 1917 г., совершенно беспочвенным эстетством кажется настойчивое утверждение все того же приема. По отношению и реакциям в аудитории (я говорю про второй спектакль) и приему, оказываемому публикой, можно совершенно безошибочно говорить, что все это сейчас совершенно чужое, никак не доходящее, и даже просто уже не смешное... Что же тогда остается? Несомненное режиссерское уменье, достаточно полное применение приемов театральной техники (традиционной и новой) и богатейшая тренировка оперных исполнителей. В нынешнем положении нашего театрального дела все это немаловажные вещи: вот почему нужно довольно высоко (в смысле техническом) расценивать работу Ак-оперного театра. Машинная и осветительская часть работают не покладая рук. Конечно, здесь все «как при бабушке», но разве это непременно плохо, как это представляется иным?.. Актеры проявляют редко заметный у них темперамент, а Кабанов (принц) и Бочаров (Король Треф) дают прямо прекрасные образцы оперного исполнения вокального и
за и против ?! Между ОПЕРОЙ и ОПЕРЕТТОЙ
Оставляя в стороне оценку музыкальных достоинств и недостатков оперы, я постараюсь дать общую характеристику произведения и его постановки.
С. Прокофьев, взяв сказку за материал для своей оперы, оперы, в сущности, не дал. Цельной обработки богатый материал не получил. Если отбросить все то, что составляет главное достоинство «Любви к 3 апельсинам» (об этом ниже)— остается опера, так сказать, «малого калибра», выгодно отличающаяся от других отсутствием обычного оперного трафарета: основа—арии, а промежутки между ними заполняются всякой всячиной музыкальной, словесной, танцевальной и т. д.
Помимо этого несомненного достоинства «Любви к 3 апельсинам», мы имеем еще элемент неизвестной, до сих пор, «оперной вольности»: герой носится по сцене в ночной сорочке, отец возмущается сыном, осмелившемся «поднять на отца ногу», страшная волшебница, стерегущая апельсины—комическая кухарка, поющая густым басом и т. д.
Эти «вольности» могли бы сделать произведение прекрасной художественной, чрезвычайно нужной сатирой на «современнуюоперу. Однако,. этот сатирический элемент расположен неравномерно, не выдержан во многих местах и, особенно, в конце.
Этот коренной недостаток приближает произведение к своеобразной оперетте и мешает ему быть чем-либо одним: или оперой, или исключительной пародией на нее.
При всем отмеченном выше, «Любовь к 3 апельсинам» нельзя не приветствовать, как свежую струю в Ленивых и стоячих водах старой (и престарой!) оперы.
Хорошая, в общем, постановка грешит несколько излишней — «в серьез» — чертовщиной, но зато никаких упреков не заслуживает исполнение. С. Воскресенский
ЛЮБОВЬ К ТРЕМ АПЕЛЬСИНАМ
Премьера нового произведения С. Прокофьева «Любовь к трем апельсинам» в Академической опере прошла довольно шумно...
Я не знаю, что было на премьере, но в прессе — несомненное волнение. Оценка работы оперного театра—самая противоречивая: от «февральской революции» до «скучной чепухи»... В большинство же — отзывы нерешительные, осторожные и недоумевающие: кому охота прослыть слишком «умным»?.. А между тем, дело обстоит гораздо проще, чем кажется:
спектакль имеет целый ряд бесспорных достоинств и достижений, наряду с которыми можно отметить некоторые неудачи и промахи.
Несомненной и основной заслугой театра является смелость и уверенность в своих силах, необходимых для постановки такого сложного и совершенно нового по форме произведения, как «Любовь к трем апельсинам».
Оставляя детальный музыкальный разбор на долю специалистов, не могу не отметить, что целый ряд музыкальных моментов (смех принца, хор, поющий в рупоры, марш в пустыне) заразительно-весело доходит до зала, совершенно независимо от сюжетного содержания данных сцен...
Постановка С. Радлова выполнена с достаточной тактичностью и тщательностью. Как он сам указывает, в основу работы положены методы «Народной комедии», работавшей в 1920 и 1921 г.г. Основы же работы этого театра, как известно, были разработаны Вс. Мейерхольдом еще в 1912—15 г.г. Таким образом, мы имеем прямую связь отчетной постановки с дореволюционными (в хронологическом смысле) попытками «театрального февраля». Вот эта почтенная давность приема н вызывает самые большие сомнения... Ведь в 1913 г. протест Вс. Мейерхольда был направлен (как и во времена Гоцци) против застывших, канонизированных форм буржуазного театра; уже «Народная комедия» не была актуальна в такой степени и неизбежно должна была зачахнуть, несмотря на ряд прекрасных и ценных формальных опытных достижений... Но сейчас, после сложнейшей революции, пережитой нашим театром за время с октября 1917 г., совершенно беспочвенным эстетством кажется настойчивое утверждение все того же приема. По отношению и реакциям в аудитории (я говорю про второй спектакль) и приему, оказываемому публикой, можно совершенно безошибочно говорить, что все это сейчас совершенно чужое, никак не доходящее, и даже просто уже не смешное... Что же тогда остается? Несомненное режиссерское уменье, достаточно полное применение приемов театральной техники (традиционной и новой) и богатейшая тренировка оперных исполнителей. В нынешнем положении нашего театрального дела все это немаловажные вещи: вот почему нужно довольно высоко (в смысле техническом) расценивать работу Ак-оперного театра. Машинная и осветительская часть работают не покладая рук. Конечно, здесь все «как при бабушке», но разве это непременно плохо, как это представляется иным?.. Актеры проявляют редко заметный у них темперамент, а Кабанов (принц) и Бочаров (Король Треф) дают прямо прекрасные образцы оперного исполнения вокального и