Иод люди 21 декаоря. отказъ къ содиствю обречень одинъ на жертву MeABBAA Bb домикЪ и не спитъ всю ночь, вооружившись топоромъ и ломомъ, въ то же время сидя у самаго окна, рьшившись хоть на секунду увидЪФть это чудовище, когда его осв5титъ нашъ прожекторъ. 24 декабря. Головы нЪтъ — окороковъ тоже самое! Мы проспали! Поваръ въ полномъ отчаяни и рЪшительно заявляетъ, что у него больше ничего нЪтЪъ, чъмъ бы кормить б5лыхъ медвЪдей. Весь день—страшное оживлене на станщи; весь день самые горячее разговоры; весь день мы ухаживаемъ за поваромъ, совЪ$туя ему что-нибудь выдумать, чтобы еще угостить медвЪдя. Поваръ только ворчитъ: «я нанялся кормить господъ телеграфистовъ, а не медвфдей». Но къ вечеру суровая его физ1оном!я замЪтно измнилась,—онъ что-то выдумалъ и къ вечернему отчету на станщи конфиденщально сообщилъ: «единственно, что MOry—3TO приготовить вашему бЪлому медвЪдю блины, хотя`еще далеко до маслянницы, но надЪюсь на то, что до маслянницы онъ не доживетъ». Мы увЪрили его, что мы сегодня же ночью принесемъ ему окорока. Они будутъ какъ разъ кстати. 22 декабря. Вышло совс5мъ неожиданное съ прожекторомъ. Когда дрогнулъь нашъ дверной колокольчикъ, когда я высунулъ свое ружье и уже приц®лился, когда дворъ нашей станщи облило электричество, монтеръ простоналъ: «не стр$ляйте!». ДЪйствительно, не вь кого было палить: передъ нами на дворЪ была перепуганная неожиданнымъ свЪтомъ жалкая, голодная фигура пъстуна, который. то поворачивалъ намъ свой куцый задъ, то повертывался вытянутой смЪшной мордочкою, какъ бы отыскивая, гдЪ блины и пироги и что такое случилось. Прожекторъ еще не угасъ, когда мы 6росили ему тушку ободраннаго тюленя. Онь схватилъ ее и поспЪшно, какъ только это можетъ дЗлать медвЪдь, унесъ ее во тьму полярной ночи. 25 декабря. чортъ побери!.. Сегодня не спали всю ночь и тоже не видфли медвЪдя,—однако, блины исчезли! Поваръ даже съ нами не разговариваетъ. Мы покатываемся отъ одного воображеня, какъ доволенъ бЪлый медвЪдь нашими блинами, и рфшительно не знаемъ, съ какой стороны подойти Kb нашему повару, который не хочетъ даже разговаривать съ охотниками. Монтеръ предлагаетъ мнЪ вывЪсить медвЪдю мою шубу, говоря, что онъ уже пожертвовалъ свою. РЪшено отправиться съ депутащей къ повару и доказать ему, что станшя теперь въ осадномъ’ положенм, и ужъ отъ бЪлаго медв$дя теперь нужно отбиваться послЪ сладкаго блюда. Кажется, депутащя была успЪшною, хотя мы скорЪе всего тутъ предполагаемъ шкурный вопросъ повара, окна котораго выходятъ на море. Къ вечернему отчету готово новое кушанье. Мы удивлены кулинарной изобрЪтательности повара и р$»шили ему на праздникахъ поднести `цзнный подарокъ за это. Онъ приготовилъ медвЪдю цЪлый пирогъ съ начинкою—брюшиною—и поджарилъ его на тюленьемъ салЪ. Пирогъ акъ хорошъ, что мы подозрЪваемъ даже другъь друга въ покушени на него; но стойко бережемъ его съ ружьями въ самыхъ сЪняхъ, прислушиваясь къ малЪйшему шороху, хотя этому мЪъшаетъ сегодня вЪтеръ. Въ 12 часовъ, въ полночь, страшная дремота. РЪшаемся `выглянуть за дверь— пирога н-тъ—и какъ будто его никогда тутъ даже не бывало! Тысяча проклятй, и мы съ хохотомъ заваливаемся скорЪе спать, надЪясь, что утромъ не оудетъ такъ стыдно. 23 декаоря. День Рождества Христова. Мы радостно всЪ ветрЪтили этотъ праздникъ, и радость наша, кажется, была больше отъ сознан!я, что мы сдФлали сегодня ночью доброе дЪло, накормивъ голоднаго. Т января. Мы счастливы ‘ночными визитами нашего бЪлаго гостя: мы полюбили его, мы не боимся его, мы его кормимъ. Онъ изучиль уже наши порядки станщи и является неизмЪнно ‘теперь къ вечернему отчету, въ 9 часовъ, получая назначенную ему порщю. Мы просто бросаемъ ему ее, когда онъ стоитъ, вытянувъ свою продолговатую мордочку, въ почтительномъ разстояни, въ полусвЪтЪ, и кричимъ: «На, получай. Приходи. завтра». Хотя послЪ этого поспЪшно удаляемся и поспЪшно покрЪпче затворяемъ нашу дверь, соображая, что порщи наши ему не достаточны. Но что дЪлать, если мы и сами при незначительномъ запасЪ пищи! Поваръ нашъ съ нами въ полномъ согласии, — онъ самъ видфлъ въ первую ночь, что его окорока никуда пока еще не годятся. Мы совЪтуемъ ему, чтобы онъ принялъ всЪ мЪры къ тому, чтобы медвфдь отъЪлся хотя къ ПасхЪ на нашемъ содержанми. Поваръ согласенъ на это, хотя проситъ извиненйя, если онъ въ велик постъ по этому случаю убавитъ намъ порщи, чтобы прокормить этого новаго квартиранта. Это намъ не особенно нравится, но мы даже готовы забыть себя, такъ рады этимъ ночнымъ посфщен!ямъ этого бЪлаго визитера. Скоро окончится полярная ночь, будетъ свЪтло, и только одна мысль завести съ нимъ знакомство при свзтЪ круглаго дня заставляеть насъ позабыть о МНОгОМЪ. ВЪдь это-—-наше единственное общество на этомъ пустынномъ берегу моря; вЪдь только одно оно кра‘ситъ нашу жизнь и дзлаетъ ее неодинокой. Мы только теперь поняли, почему жители пустыни окружаютъ себя животными и дЪлаются даже ихъ друзьями. Если онъ не съЪстъ насъ—этотъ бЪлый медвЪдь въ благодарность за угощеня,—то я запишу все въ дневникЪ, чтобы порадовать васъ, читатель. Fsessses HOOQOQOOOOOO OO eesceens Осталось всего лишь два дня до праздниковЪъ. Поваръ надулся и даже не смотритъ, когда съ нимъ разговариваютъ; но удивленъ, что мы его ни 0 чемъ уже не просимъ. Мы возимся сегодня весь день съ устройствомъ прожектора. Мы рЪшили; что только при помощи его мы можемъ овладзть этимъ зв$ремъ и даже безъ блиновъ и пироговъ съ начинкою. Къ вечеру ‘провода готовы, на крыш станщи— что-то въ род прожектора; черезъ дворъ станщи протянута проволока— заграждение, конецъ которой у нашего двернаго звонка. Монтеръ приготовиль такой зарядъ электричества; какого еще у насъ не бывало. Съ 9 часовъ вечера мы въ полномъ вооружении, въ засадЪ, въ аппаратной. Поваръ въ наказане за полный