Ne 30 — 1915
	и иролАИиИлЛЕюЮДи:
	Во-первыхъ, излечимыми
считались только раны отъ
стрфлъ, поэтому такихъ
раненыхъ иногда не доби­вали. Правиломъ же было,
что за первымъ ударомъ,
въ особенности при пре­слЪдовани разбитаго не­приятеля, обычно слЪдовалъ
второй, рёшительный, смер­тельный. Таковы были обы­чаи войны не только на Во­сток, но и въ Грещи и
РимЪ. Нанесен!е послЪдня­го, смертельнаго удара счи­талось даже дЪломъ мило­серднымъ. Въ «ИладЪ», об­вЪянной поэз!ей брани, не­однократно читаемъ, какъ
побЪдитель предпосылаетъ.
н5сколько прочувствован­ныхъ нравоучительныхъ
ловъ послЪднему, роково­му удару. Но и значительно
позже, далеко вглубь сред­нихъ вЪковъ, раненымъ не
давалось пощады. Врачевали своихъ, но не враговъ.

Нечего, конечно, добавлять, что раненые, наравнЪ
съ убитыми, до нага обирались побЪдителями. По­слЪднНе нерЪдко на самомъ полЪ битвы облачались
въ доспЪхи побЪжденныхъ.

Съ эпическимъ спокойствиемъ говоритъ объ этомъ
Гомеръ. У него даже «цари Ахейске» не гнушаются
за ноги выволакивать изъ сЪчи тЪла убитыхъ вра­говъ, почему-либо приглянувшихся имъ доспЪхами.
Гекторъ, убивъ Патрокла, совлекаетъ съ него и воз­лагаетъь на себя доспЪхи Ахиллеса, въ которыхъ сра­Оемистоклъ передъ Салами
		АЙ
		Оемистоклъ передъ Саламинской битвой приноситъ въ жертву трехъ персидскихъ дБвушекъ.
	 

swenvese KCC Ke KC HOC KK ССК СК} * © * еее еее
	жался убитый. Должно было пройти не мало стол5тй
и даже тысячелЪ т, чтобы сражающеся начали сты­диться ‘ограбленя убитыхъ... и все-же грабили.
Долго не прекращалось также принесене въ жертву
раненыхъ и плфнныхъ. @емистоклъ, передъ Саламин­ской битвой, по требован!ю войскъ, принесъ въ жер­тву трехъ персидскихъ дЪвушекъ-заложницъ; у Гоме­ра Ахиллъ закалываетъ на могилЪ Патрокла двЪнад­цать Троянскихъ юношей. Боги классической древ­ности требовали, повидимому, такихъ же кровавыхъ
возллянй, какъ чудовищные идолы Аз1и и Африки.
					   

Фоооо ооо ооо ооо оно чото сооочово о

   

фе оео
	офософфоо ооо ооо)
	eoeoesesesoreese( )
	ВЪ ТУМАН.
	Разсказъ лейтенанта 1. Ф. СВИСТУНА.
	   

         

 

ооо a e088

 

хе.

 
	I.
АЛИНИНУ приснил. сь, что его каюта наполни­Ly лась неяснымъ сЪрымъ с1янемъ, съ глубины
котораго отчетливо доносился чей-то знако­МЫЙ ГОЛОСЪ.
	Онъ открылъ глаза. Лампочка горла, а надъ кой­-
	кой стоялъ его вЪстовой Кореньевъ.

— Что такое, что случилось?—вскрикнулъ Калининъ,
протирая сонные глаза.

— А такъ что н-мецъ на мель сЪлъ, сейчасъ идемъ
ловить, —весело сообщилъ Кореньевъ.

Калининъ въ мигъ былъ на ногахъ.

«Вотъ повезло», подумалъ онъ, спЪшно одЪваясь,
и ему стало и радостно, и жутко заразъ. .

Въ корридорЪ раздались торопливые шаги; Кали­нинъ рЪшилъ, что это командиръ спЪшитъ на мостикъ
и, схвативъь фуражку, выбЪжалъ изъ каюты.

Наверху царила кромъшная темень; густой туманъ
спустился съ неба и легъ на море тяжелымъ пластомъ
	холоднаго пара, превращая блЪдный сумракъ лЪтняго
разсвЪта въ непроницаемую сЪрую завЪсу.

Калининъ ощупью добрался до входнаго люка и,
стукнувшись лбомъ о край комингса, остановился.
Сонные глаза не видФли ничего, кромЪ безцоннаго
СЪраго пространства, съ глубинъ котораго неслись
мир!ады колючихъ, холодныхъ капель, осфдавшихъ на
кожЪ непрятной, щекочущей росой. —

— Ну, въ такой туманъ мы никуда не пойдемъ—
р-шилъ Калининъ, отыскивая дорогу среди разнооб­разныхъ предметовъ вооружен!я. Спохватившись, что
это доставляетъ ему чувство безсознательнаго облег­ченмя, онъ немедленно перемЪнилъ ходъ мыслей и
вообразилъ себЪ атаку. Скрытые въ туман мино­носцы самоув$ренно подходятъ вплотную. Прико­ванный ко дну нЪмецъ, почуявъ опасность, отгры­зается бЪшенымъ‘ орудйнымъ огнемъ, тщетно’ при
этомъ пытаясь освободить свои застрявш!е бока.