WPHPOAA wk UNDO AU № 30 — 1915 Это переднме неожиданно замедлили ходъ, и вся группа сбилась въ кучу. Калининъ уступилъ свое мЪсто командиру, а самъ молча отошелъ на край мостика и сталъ всматриваться въ молочную завЪсу тумана. ОсЪвшая мгла висЪла надъ моремъ уходящей ввысь стЪной, сквозь которую, словно черезъ мутное стекло, просвЪчивали безконечныя горы плотнаго тумана, закрывая собой небо, море и горизонтъ. Напряженный глазъ не улавливаль въ немъ ничего, кром$ причудливыхъ клубовъ и густого, какъ молоко, пара. ГдЪ-то въ невидимой и неизвЪстной дали жутко гудзли и перекатывались безпорядочные выстрЪлы. Калининъ тревожно вслушался въ эти раскаты, стараясь разгадать ихъ смыслъ и значене. Но туманъ закрывалъ все непроницаемымъ покрываломъ, а звуковыя волны далекихъ выстрЪловль приносили съ собой одно жуткое чувство непосредственной опасности. Минутами онъ успокаивался и трезво смотрЪ$лъ на события. Авральный звонокъ прекратилъ эти волнен!я. Миноносецъь готовился къ бою. ИзвЪст!е о посадкЪ нЪмца вызвало среди команды общее ликоване. Люди, каКъ дЪти, радовались неудач непррятеля, съ воодушевленемъ выполняя при этомъ свои обязанности по расписан!ю. Онъ тщательно провфрилъ установки минъ и приUBROBb, мимоходомъ напомнилъ прислугЪ ея обязанности и, убЪдившись, что все готово, направился на MOCTUKD, — Миноносецъ готовъ къ. бою, — доложилъ онъ командиру съ нзкоторой самодовольной торжественностью. — Такъ станьте немного на вахту, я прочту телеграмму,—отвЪтилъ командиръ, со съемки не уходивций ни на секунду отъ машиннаго телеграфа. Калининъ занялъ его мЪсто и впился глазами въ однообразно бЪл5ющее пространство. Солнце уже давно было надъ горизонтомъ. НагрЪтый и освЪщенный туманъ, порфдЪвъ и порозовЪвъ сверху, сбился внизу въ безпорядочную кучу молочныхъ облаковъ, цвлыми хребтами воздушныхъ горъ преграждавшихъ путь миноносцу; огромные косяки серебристой пыли проходили надъ миноносцемъ безконечной вереницей, задЪвая палубу причудливой бахромой осздающаго пара. Вблизи они казались легкими и прозрачными, но сажени двЪ-три отъ борта все тонуло и сливалось въ неопред$ленномъ бзлесоватомъ мракЪ, въ глубинЪ котораго мелькала неясная тЪнь передняго мателота, и мерцало разсЪяннымъ свЪтомъ скрытое за туманомъ солнце. Калининъ машинально осмотрЪлЪ, какъ вспыхивала сквозь туманъ искрящаяся струя кильватера; съ напряженемъ ловилъ то-и-дЪло исчезавшее пятно матепота, которое одно указывало скорость и направлене; инстинктивно, по привычкз, оцфкивалъ разстояне, эавнялъ ходъ и направлялъ рулевого, цЪфпко удерживая миноносецъь въ предЪлахъ видимости сосЪда. А мысли его неслись тЪмъ временемъ BMBCTB Cb уходящими вдаль волнами тумана къ мЪсту, гдЪ судорожно бился непр1ятель, попавший въ разставленныя природой сЪти. Калининъ живо представлялъ себЪ отчаян!е командира, уже потерявшаго всякую надежду спасти BBBренный ему корабль; безсильную злобу штурмана, страхъ команды, съ минуты на минуту ожидающей появленя русскихъ; то тяжелое, похожее на лихорадку смятен!е, когда восторгь см%няется отчаянемъ, см$- лый порывъ-—тупой покорностью судьбЪ, а блестяний подвигь волоскомъ отдфленъ отъ позорной гибели. И вмЪстЪ съ жестокимъ, злораднымъ любопытствомъ въ немъ поднялась теплая волна человЪчности, жалости и сострадан!я къ безпомощному врагу, съ трепеTOMb дожидавшемуся смертельнаго удара, который жаждалъ нанести ему Калининт... Вдругъ гдЪ-то въ туманЪ, точно раскаты далекаго грома, раздались глух!е удары и, медленно замирая, донеслись до мостика. Миноносець вильнулъ и сразу очутился у борта передняго мателота; изъ сЪдины тумана выползли трубы, рубка, надстроййи; вся пПалуба вырисовалась, какъ на ладони. НЪсколько секундъ казалось, что столкновен!е неминуемо. Калининъ едва успфлъ затормозить машины, какъ мостикъ сравнялся съ кормой мателота. Командиръ подскочилъ и, давъ заднй ходъ, остановилъ миноносецъ. Миноносцы выстроились снова и, скрытые въ туманЪ, неслышные и невидимые, осторожно двинулись по направленю стрЪльбы. На миноносцахъ просвистали боевую тревогу; люди проворно заняли свои мЪста у пушекъ и аппаратовъ и, точно чувствуя близость борьбы и смерти, застыли въ нЪмомъ, торжественномъ ожидании. На миноносцахъ воцарилась жуткая тишина, въ которой тЪмъ явственнфй слышались равнодушный плескъ зыби и тупое ворчан!е винтовъ. — Ваше мЪсто у аппаратовъ,--сказаль командиръ мягко, окидывая Калинина долгимъ, многозначительнымъ взглядомъ.—Я крикну, когда можно будетъ пустить мину, —добавилъ онъ наставительно, Калинина словно ошпарило это мимолетное напоминан!е. Онъ невнятно буркнулъ: «ахъ, я забылъ» и стрзлой слетЪлъ съ мостика. Туманъ придавилъ всЪхъ тяжестью трагическаго вопроса: что дФлать, коли ничего не видно. Калининъ не думалъ объ этомъ; онъ вЪфрилъ въ судьбу и, какъ будто ничего не бывало, принялся спокойно расхаживать вдоль палубы. Его хладнокрове передалось прислуг$; лица прояснились, и всЪ застыли въ тревожномъ ожидани. ГдЪ-то вблизи проворчалъ летящй снарядъ, хлопнулся въ воду и всколыхнулЪ воздухъ волнами взрыва. Прислуга насторожилась, ближайший матросъ у аппарата истово перекрестился. Калининъ улыбнулся и, доставъ портсигаръ, равнодушно закурилъ папиросу. Теперь въ немъ не было ничего, кромЪ страстнаго желаня исполнить свой долгъ за совЪсть; онъ сознавалъ, что все, что сейчасъ совершается, является частицей какого-то ве‚ ликаго общаго дЪла, святого и обязательнаго для всъхъ, суть и значене котораго онъ скорЪе угадывалъ чувствомъ, чфмъ воспринималъ сознанемъ. Это придавало ему рЪшимость и спокойное, сознательное безстраине. Безпорядочная стрЪльба участилась; то тамъ, то сямъ стали вспыхивать блЪдныя зарницы выстрЪловъ; воздухъ задрожалъь отъ визга и шума летящихъ и рвущихся снарядовъ. Миноносцы метнулись въ сторону, застопорили машины, опять дали ходъ и повернули обратно. Туманъ не позволялъ видЪть сражающихся судовъ, но по направленю непрерывно мелькавшихъ вспышекъ было видно, что миноносцы рисковали попасть между н®мцами и своими.