№31 — 1915. 485 ро длилоюди противъ этого не возсталъ, насмБшкой не пронялъ, «что, дескать, бабу въ князья себЪ поставили». Такъ и молчатъ, а сознаютъ, что нужно о новомъ князЪ позаботиться. Древенъ годами и ветхъ тЪломъ становится князь Апривада, хоть свЪжъ его умъ еще, правитъ онъ своимъ народомъ здраво, во благо ему и въ пользу. т Весна настала, молодая, душистая, свЪжая. ПрилеTia она изъ-за Карпатскихъ горъ съ теплаго синяго моря и по всей поморянской странЪ деревья въ зеленый уборъ одфла, ковры изумрудные разостлала и цв$тами ихъ расцвЪтила. По стародавнему обычаю собрались поморяне веснукрасну привЪтстввать, пЪсни ей пЪть, вЪнки завивать, мо. одыя пары брачить. Вышла на весення игрища и княжеская дочь Кутэ: не подстарокъ она еще какая, быстро струится кровь по кр5пкимЪъ жиламъ ея, юное сердце бьется оживленно, всякая радость ей близка, на веселье она откликается. Вышла она изъ своихъ хоромъ, а навстрЪчу къ ней чуть не вся городская молодежь спЪшитъ, на княжну свою красавицу полюбоваться, слово ласковое услышать, улыбку привЪтную уловить. Не скупа княжна на ласковые взгляды, улыбка съ устъ ея не сходитъ, въ голубыхъ очахъ привЪтъ свЪтится. ПримЪтила она среди толпы юношу красиваго, статнаго, Реи его прозывали. Головкой ему кивнула, громко спросила: — А что, молодецъ, не на`овилъ ты для меня янтаря р»дкостнаго, дымчатаго? Ожерелья мои всЪ больно поизносились. . Пурпуромъ залилось лицо юноши, смутился на мгновенье. а тамъ и отвЪтъ держитъ: — Княжна всемилостивая, что который янтарь съ осени наловленъ для твоей милости, не годится, а вотъ какъ море потеплЪетъ, вода не столь студеной станетъ, наловлю тебЪ такого янтаря, что никто и не видывалъ, и дымчатаго и узорнаго. — Ну, ну, молодецъ, не хвались напередъ, сперва abno сдЪлай, а потомъ и сказывай, —съ легкимъ укоромъ замЪтила ему Кутэ.-—-Что замолчали, аль съ дъвицами моими гулять не волитег— весело крикнула она толпЪ собравшихся юношей, а сама рукой повела, точно приглашая и тЪхъ и другихъ вмЪстЪ на игрища итти. Молодежь весело отправилась на рЪку вЪнки завивать, въ воду ихъ опускать, о суженыхъ загадывать. Сама княжна съ ними отправилась, печально по сторонамъ поглядывая, молодца себЪ выискивая. ВсЪ со своими любами пошли, у одной княжны ниKoro HBTb. Только Реи позади всЪхЪъ одиноко поплелся; поймалъ его зоркй взглядъ Кутэ, снова она его окликнула, къ себЪ подозвала и шутливо проговорила: — Хоть не пара ты мнЪ, молодецъ, а все жъ пойду съ тобой, на гульбищевеселье дЪлиль, пЪсни веселыя играть. Точно солнце заЧяло лицо юноши: чести такой не ожидалъ, не надЪялся. — Воля твоя, княжна милостивая, я перечить не стану, знаю, что негоже мнЪ, смерду, съ княжеской дочерью въ ряду итти, честь велика. : Руку ему Кутэ подала, такъ и пошли они вмЪстЪ за другими вослЪдъЪ. ромахъ старый князь Апривада глубокую думу думаетъ, голову сздую на руку опустилъ, понурился: Нерадостную вЪсть принесъ ему витязь Магалецъ: изъ-подъ Гданска на лодкБ приплылъ, потайно въ хоромы прошелъ, вЪсть своему господину передалъ. —- Надвинулись на нашъ городъ аллеманы, хотятъ COBCBMb его разорить, своимъ сдЪлать и нашихъ поморянъ мечомъ посЪчь, какъ они уже съ Липецкомъ сДЪлали, а въ ЗвринЪ город даже младенцевъ не ИИ ПОНИ. Ты что жъ, Магалецъ; просьбу какую ко мнЪ отъ народа гданевскаго имфешь? — вышелъ изъ тяжелаго раздумья Апривада. — Да, князь батюшка, на тебя вся надежда, къ тебЪ нашъ людъ меня послалъ, просятъ витязей своихъ послать на подмогу. Въ Богборахъ ставленникъ твой Озоронъ безъ твоего слова помощи намъ оказать не см5етъ: прикажи ему! Тамъ у тебя дружина, что сокола въ поднебесьи налетятъ на озорныхъ враговъ. — Ой, молодецъ, не справиться имъ, вЪдь аллемановъ сколь кругомъ города вашего стоитъ... Боязно мнЪ: кто знаеть, можетъ, сюда къ намъ въ Буковецъ и Богборы придутъ. Съ чЪмъ тогда себЪ защиту держать? — Какъ же быть, батюшка князь, —разводя руками печально промолвилъ посланный,— погибать, значитъ, что ли, не удержать намъ городъ. А падетъ наш Гданскъ, всЪ славянск!е города они заберутъ. Снова задумался Апривада. — Воть что скажу я тебЪ, Магалецъ: ступай ты сейчасъ на берегъ, тамъ молодежь пЪсни играетъ, веселье справляетъ; кликни кличъ, вызови смЪлыхъ на врага идти. Запрета моего нЪтъ для нихъ, такъ и скажи. Наберешь, меня упреди, и ступайте на помощь. Низкимъ поклономъ простился гданскИ посланникъ съ буковецкимъ княземъ и быстро вышелъ изъ хоромъ. - Не чуяла молодежь бЪды для своихъ сородичей, веселились, съ любами своими пЪсни играли... На пригоркЪ сталъ Магалецъ, отвязалъ отъ пояса рогъ тур! и затрубилъ въ него. Каждому изъ поморянъ вЪдомо, что это значило, почему разнеслись рьзке звуки, веселье нарушая и колыша вечерый воздухъ. Побросала своихъ ладъ-любушекъ буковецкая молодежь, на призывные звуки рога сбЪжалась, на посланнаго смотритъ, словъ его ожидаютъ. — ЭЙ, кто изъ васъ молодцовъ поморянъ со врагомъ нашимъ исконнымъ перевфдаться хочетъ, у кого мечъ остеръ въ ножнахъ заскучалъ, на свободу просится, кто изъ Волковъ Лютыхъ тевтонскя головы порубить желаетъ? Тотъ пусть со мной въ походъ идетъ, къ городу къ Гданску на помощь. Въ больной нуждь гданцы находятся и помощи вашей просятъ!-—звонко прокричалъ Магалецъ. ЗагорЪлась кровь въ поморянскихъ жилахъ: давно имъ хочется перевЪдаться съ тевтонами, а въ особенности съ тейчерами, самыми изъ нихъ свирЪпыми. Много это племя славянамьъ горя принесло, сель и деревень поразорило, славныхъ ихъ витязей перебило и дЪвушекъ умыкало, счету нЪтъ. — Бери меня съ собой! И я пойду! Чего тутъ говсрить, слЪдомъ идемъ! Только домой завернемъ за мечами, а кто бердышъ покрЪпче заберетъ, а тамъ прямо въ лодки да моремъ къ Гданску, —послышались согласные голоса. И точно сметенные осеннимъ вЪтромъ cyxie листья, молодежь, наскоро простившись со своими любами, въ походъ противъ тевтоновь направилась. па улицЪ веселье кипитъ, май прив$тливый всЪхъЪ своей лаской обвЪялъ, любовь въ сердцЪ зажегъ. ПЪсни и веселье до ночи не прекращаются. А въ хо-