один No 37 -— 191 эту горестную вЪсть. Я знаю, что горька будетъ она для него, но судьбы велЪнй мы, смертные, измЖнить не можемъ. : Vif. Грустную повЪсть повЪдали своему князю оба юноши: палъ словенскй Гданскъ подъ натискомъ вражескихъ силъ, захваченный тевтонами. Перебиты его жители; не пощадили тейчеры ни стариковъ, ни женъ, ни цвЗтущихъ дЪвушекъ, даже дЪтей избили они. Тяжело было слушать старому АпривадЪ такую грустную повЪсть. Гданскъ былъ третьимъ городищемъ посл5 Богборъ и Буковца, оставшихся еще въ славянскихъ рукахъ. ‘Съ падевемъ его силы поморянЪ падали. Недолго. ждать теперь, когда свирЪпые тейчеры, привыкше лить челов5ческую кровь, придутъ и сюда. Мало ужъ осталось словенскихъ витязей. Волки ЛюTHe ослабЪли, пор$дЪли ряды ихъ; у ставленника вь Богборахъ Озорона тоже рать не велика. Жестовй врагъ надвинулся на нихъ, точно кара какая ниспослана на поморянъ. Созвалъ въ свою ‹ хоромину словенскихъ витязей; всЪ именитые вилеты собрались, совЪтъ держатъ, какъ быть, какъ злому врагу противостоять. В$домо всЪмъ, что рано или поздно надвинется его рать и на БУуковецъ, и на Богборы. — Бороться будемъ, до послЪдней капли крови защищать родной городище, женъ своихъ и дБтей на nopyranie He отдадимъ, — въ одинъ голосъ сказали собравшеся.—А коли воля Неба будетъ намъ на бЪды, погибнемъ всЪ. Клятвой круговой другъ друга связали, чтобы не сдаваться врагу, а если конецъ придетъ, самимъ своимъ родомъ порБшить, а врагу не сдаться. Слезы показались на глазахъ у древняго князя. Не гадалъ. Апривада, что придется ему скончить дни свои вмЪст$ со своими буковчанами. Юную дочь Кутэ пожалЪлъЪ, о ней озаботился. — А ты, дитя,—гладя по русой головк$ княжну, сказалъь онъ по уходЪ согражданъ,—ты бЪги отсюда, какъ только врагъ покажется, бЪги на востокъ, тамъ въ НовЪфгородЪ родственное намъ племя сидить, тебя приметъ и защититъ. — Отецъ, отецъ, нето ты говоришь, что думаешь: пристало ли развЪ княжей дочери бОЪжать? НЪтъЪ, я останусь около тебя, исполню свой дочерн!й долгъ,— гордо отвЪтила Кутэ, обнимая отца. Ничего не возразилъ Апривада на ея слова, онъ самъ такъ думалъ и зналъ, что ‘кровь его сказалась въ дочери и вызвала ее на такой отвЪтЪ. — Кутэ, Кутэ, ты еще такъ молода! Гибнуть во цвЪТЪ льты-—какимъ-то стономъ вырвалось у старика. Закусивъ губы, стояла княжна безмолвно. Отецъ и дочь понимали другъ друга. Остановился Оттокаръ, не ждалъ онъ, что мирные вилеты сопротивлеше окажутъ. — Эй,-—крикнулъ онъ своимъ воинамъ, — кто ‘изъ васъ заслугу у меня поимЪть хочетъ, проберитесь по тем къ мЪстамъ дфтинца да обложите его смоленымъ деревомъ, а тамъ и запалите ero! На зовъ чуть ли не всЪ тейчеры отозвались. Темной ночью стащили къ стЪнамъ вязанки смолистыхъЪ вЪтвей, подожгли ихъ, а сами на сторону встали. ЗагорЪлся огонь, перекинулось пламя, стало лизать сухой частоколъ. Горожане кинулись тушить, водой заливать, песокъ сыпали. Да не совладать съ пламенемъ: занялось оно сильно, въ дзтинецъ ужъ забралось, словно костеръ кругомъ пылаетъ. Только этого и ждали враги. Какъ грозовой ураганъ, ворвались они въ городище съ крикомъ, съ гиканьемъ, какъ демоны въ аду, неся съ собою смерть и истреблене. Никого не жалФли, всЪ подъ ихъ мечомъ погибали. Не устояли противъ нихъ вилеты, Волковъ Лютыхъ мало оставалось. Подъ дымящимися развалинами городища только трупы валяются, да стоны раненых слышатся. ДЪтей прямо въ огонь бросали, да и женъ, вопреки своему обычаю, въ полонъ не уводили. — He должно наше племя словенской кровью ослабляться,--сурово говорили воины, избивая женщинъ. ПослЪднимъ прибЪжищемъ остались княжеске хоромы. ЗдЪсь столпились ближнН!я къ княжнЪ женщины и кое-кто изъ старыхъ сов$тниковъ князя. ВсЪ смерти ждутъ нэминуемой, приготовились, съ этой мыслью сроднились. Не замедлили враги. Толпа ихъ въ хоромы ворвалась, избивать уже хотЪли княжескихъ.: ближнихъ, какъ Оттокаръ самъ появился. Широкоплечй вождь тейчеровъ съ рыжими непослушными кудрями, громадный, сильный, протянулъ копье, и всЪ сразу опустили свои мечи. . — Вамъ я оставлю жизнь, —-раздался его грубый голосъ,—я знаю тебя, князь Апривада, живи, твои годы и такъ недолги. Дочь твою Кутэ я возьму къ себъ въ наложницы: красива она, но въ жены для тевтона не годится, я не хочу, чтобы въ дЪтяхъ моихь текла славянская кровь. Не сдержалась княжна. Не тебЪ говорить, ночной хищникъ и убйца,— вызывающе крикнула она Оттокару,—дочь Апривады никогда не будетъ твоей! Прежде, чфмъ ты къ ней приблизиелься, она сама убьетъ себя!-—И княжна, выхвативъ изъ-за пояса ножь, вонзила его въ грудь. Дико захохоталъ предводитель тейчеровъ. Онъ поднялъ кэпье и м®ткимъ ударомъ уложилъ стараго князя. Этого было достаточно для того, чтобы остальные вилёты были сейчасъ же перебиты. Тажъ разыгрался послъднй актъ жестокой кровавой драмы истребленя вилетскаго племени на берегахъ Лабы и. Одера. Осталось мало словенъ. ПослЪ Богборовъ, которые также пали подъ ударами озвЪр$вшихъ тевтоновъ, осталось нЪсколько семействтъ... Скрылись они также и изъ Липецка, и изъ другихъ словенскихъ гнЪздъ, но. соединиться имъ въ одно ц$лое больше не удалось. И вотъ, посл$ цфлаго ряда вЪковъ, наконецъ, пришло время, когда тевтонскй м!ръ предсталъ на судъ истори и отдастъ славянамъ все то, что имъ было взято у нихъ въ прошломъ. гофе зоо ›()(.)(;` оооекалл Недалеко была ОБда: не насытились свирзпые теичеры, заграбивъ Гданскъ. Въ злобныхъ сердцахъ ихъ еще больше зажглось желане къ разореню жилищъь ненавистныхъ имъ словенъ, къ искоренен!ю этого рода. Оттокаръ, вождь тевтонскаго племени, упоенный своей побЪдой, недолго медлилъ. Сейчасъ же на легкихъ челнахъ сплылъ къ городу Буковцу. Приготовились горожане къ прему жданнаго, но нежеланнаго гостя. ЦЪлой тучей каленыхъ стр5лъ его встрЪтили, а когда подъ стБны онъ ихъ дБтинца подошелъ, изъ котловъ варомъ его воиновъ окатили, камнями женщины въ тейчеровъ кидали...