нуть съ пути безъ риска загрязнутъ въ топи болота. Смотрите: машинально, по привычкз, онъ кладетъ правую -руку на. рукоятку торчащаго за поясомъ ножа, а лЪвою рукою инстинктивно тянется къ ложу висящаго у него за поясомъ тяжелаго стариннаго ружья. ПроЪхалъ онъ, я оглядываюсь вслЪдъ ему и зам чаю то, чего не замзтилъ раньше: у всад— ника, м$рно колышущагося на высокомъ сЪдлъ, кромЪ ружья, имЪется еще и подобе копья или ПИКИ. _— Кто это?—освЪдомляюсь я у возницы. — Буффаларо,—отвЪчаетъ онъ.—Погонщикъ буйволовъ, синьоръ. Хорош! человЪкъ, я его знаю. : — Отчего вы съ нимъ не поздоровались? — Буффаларо терпфть не могутъ тратить слова понапрасну. Онъти говорить разучился! Béab это же—буффаларо! Мы Ъдемъ по болотамъ дальше. Верста за верстою..: И вотъ, на дорожку вылетаютъ стр$злою, при_вЪтствуя насъ злобнымъ лаемъ, какя-то кажущяся бЪшенными, остроух!я, тощя и лохматыя собаки. Прыгаютъ, какъ голодные волки, свиваясь въ кольцо, сверкая глазами, визжатъ, задыхаясь отъ злости, хрипятъ. Я начинаю благословлять и саженныя колеса, и высо&Й тронъ нашего примитивнаго экипажа: не сиди мы такъ высоко, —намъ бы, навЪрноепришлоск познакомиться съ острыми зубами ЭТИХЪ «друзей человЗка». На ненстовый лай собакъ, поднимающиЙ на ee ноги весь поселокъ, еще спрятанный. отъ на, шего взора за поворотомъ дороги,—выходитъ двойникъ недавно прозхавшаго всадника, подозрительно осматриваетъ насъ странно блестящими глазами, пронзительно свиститъ и громко хлопаетъ бичомъ. Собаки оставляютъ насъ въ покоЪ, и тел5жка можетъ безпрепятственно продвинуться еще три десятка саженъ, чтобы остановиться передъ группою ХИЖИНЪ. Господи! Что за сооруженя! На невысокомъ фундамент, слЪпленномъ изъ камней и грязи, а то и безъ всякаго фундамента—высятся каке-то кснусообразные шалаши, сплетенные изъ стволовъ камыша, зеленыхъ вЪтокъ, болотной травы. Крошечное окошечко, въ двЪ ладони размЪромъ, Типы «буффаларо». ‹«Буффаларо» —погокщикъ буйволовъ Римской Кампаньи. освъщаетъ это жилище, —если только свЪтЪъ можеть проникать внутрь его сквозь мутное стекло, на поверхности котораго.наросли цБлые пласты пыли... Дверь представляетъ собою хитрое сооружеше изъ камыша и травы.Внутри глинобитный полъ, ворохъ-гни-- лой соломы въ углу, прикрытый какимъ-то рваньемъ. Въ сторонкз —примитивнЪйцИЙ очагъ изъ полудесятка камней. Трубы для вывода дыма нЪтъ: лЪтомъ въ шалаши набивается ядовитая болотная мошкара, и слетаются распространители маляр!ной заразы - комары. Единственное спасене—выкуривать ихъ дымомъ... — НЬ»Ътъ ли чего поъсть?—спрашиваю я обитателей поселка. Молча впустивиий насъ въ шалашъ человЪкъ дикаго вида пожимаетъ плечами. Должно быть, знакъ отрицан!я. — Неужели нётъ хотя бы молока и хлЪба? — Молока? ХлЪба? —нерЪшительно бормочетъ онъ. Явно колеблется: дать или не дать? И вдругъ на смугломъ лицЪ появляется странное выражене звЪриной хитрости и каменнаго упорства. — Н»Ъть-—грубо отвфчаетъ on. - Нечего дЪлать,—приходится УЗзжать отсюда. Мы уззжаемъ и, оглянувшись, видимъ, что хозяинъ хижины провожаетъ насъ угрюмымъ взоромъ. — Въчемъ дЪло? —освЪдомляюсь яу возницы.—ВъЪдь, я же предлагалъ ему деньги? — Дике люди, синьоръ!—раздраженно отзывается онъ.—Увидфлъ, что вы—иностранецъ, ну, и въ немъ сейчасъ же проснулась подозрительность! — Да въ чемъ же онъ можетъ меня подозр$Звать? — Достаточно того, что вы—чужой! Въ прошломъ году тутъ была холера. Такъ эти «буффаларо» сразу