нео дААЛЮДИ Памятникъ Кдстеру и могилы его солдатъ на мЪстЪ битвы. 519 холма. «Они, конечно, Замфтили наше безпомощное положене и рфшили покончить дЪло однимъ ударомъ» подумалъь я и сообщилъ свои подозр$н!я Бентину. TOTb приказалъь намъ удержаться во что бы то ни стало, а самъ отправился къ Рено. ВскорЪ онъ возвратился съ пятьюдесятью солдатами и, переговоривъ съ офицерами, выскочилъ изъ траншеи съ револьверомъ въ рукЪ, крича намъ: — Ну, впередъ! За мной, молодцы! Покажите имъ тысячу чертей! Мы выскочили, усзлись на лошадей, которыхъ уже подвели къ намъ. ИндЪйцевъ за неровностью почвы не было видно до тЪъхъ поръ, пока мы не встрЪтились съ ними лицомъ къ лицу. Насъ было около ста пятидесяти, ихъ—о0около шестисотъ. ° — Fire and forward!—pasganca громовой голосъ Бентина. Мы дали залпъ. ДЪйстве его было ужасное. Люди и кони перемЪшались. въ одну кровавую кучу. Но дымъ еще не разсЪялся, а мы уже бросились на враговъ-—и сотня американскихъ солдатъ обратила въ ОЪгство пять сотенъ индЪйскихъ храбрецовъ. Я еще ни разу не видалъ, чтобы американцы такъ звЪр$ли, какъ сейчасъ. Солдаты были не хуже самихъ краснокожихъ. Одинъ потерялъ свою лошадь и былъ окруженъ толпою враговъ. Мы уже считали его погибшимъ, какъ вдругъ онъ вырывается изъ круга на индЪйскомъ пони, на которомъ, кромв него, сидитъ еще законный владфлецъь лошади — ciyKCKili BOMH D. Вотъ солдатъ вынимаетъ револьверъ, приставляетъ его ко лбу индЪйца, и тотъ моментально покрывается кровью; выстрЪла не слышно за трескотней. Солдатъ сбрасываетъ его и присоединяется къ нимъ. Въ это время гдЪ-то сзади послышались крики, «Обошли!», промелькнуло у меня въ головЪ. Но оказалось совсЪмъ другое: Рено, увидя нашъ успЪхъ, произвелъ аналогичную атаку въ другую сторону и прогналъ враговъ. Оба отряда возвращаются на свои мЪсга, неся съ собой раненыхъ и убитыхъ. Безопасность намъ обезпечена на н5которое время: индфйцы отступили и опять` запалили траву на своемъ берегу. Боясь ловушки, мы до вечера пролежали въ траншеяхъ, держа оруж!е наготовЪ. Около семи часовъ поднявицийся вЪтеръ разогналъ дымъ, и мы увидЗли индЪицевъ, поспЪшно направляющихся со всЪми пожитками къ рЪкЪ [еллоустонъ. Скоро они исчезли изъ виду. __ Ночь прошла спокойно. Я былъ назначенъ въ караулъ съ двухъ часовъ утра. Около семи часовъ ко мн% приОЪгаетъ часовой и объявляетъ. что на горизонтЪ показался всадникъ, какъ будто бЪлый. Я доложилъ караульному офицеру, и тотъ, разсмотр$въ его въ бинокль, объявилъ, что это — правительственный лазутчикъ, повидимому, отъ генерала Терри. Лазутчикъ долго не рЪшался подъфхать къ намъ. УбЪдившись, наконецъ, что мы друзья, онъ см$ло въЪхалъ въ наше «укрЪплене» и передалъ какое-то письмо Рено, сказавъ, что #2. Е не могъ проникнуть сюда TlaMATHUKL Kéctepy Я МОГИЛЕ раньше, такъ какъ окрестности кишЗли индБйцами. Пока Рено читалъ письмо и писалъ отвФтъ, лазутчикъ разсказалъ намъ, что отрядъ Терри встрЪтилъ по дорог двухъ лазутчиковъ изъ племени кроу, бывшихъ съ Кбстеромъ, которые объявили, что всз бЪлые уничтожены. Терри не повЪрилъ и послалъ его на раз: вЪдки. Получивъ отъ Рено отвЪтЪ, лазутчикъ уъхалъ. ВскорЪ со стороны позищи Кбстера показалось облачко пыли. Мы бросились занимать наши мЪста, но оказалось, что это не индЪйцы, а рота пЪхоты капитана Сблли. Подойдя къ Рено, капитанъ ска залъ: — Майоръ, я имЪю сообщить вамъ печальную ноBOCTb: тамъ на холмахъ, миляхъ въ трехъ къ сЪверу мы нашли трупы генерала Кбстера и сто девяносто четырехъ его солдатъ и офицеровъ. Вс остолбенЪли, такъ какъ хотя уже давно рБшили, что генералъ потерп5лъ поражене, все же не могли допустить мысли о поголовномъ избенйи. На слЪдующИ же день утромъ мы отправились ‘н? поле битвы нашихъ товарищей. Утро было прекрасное, тихое, и не вЪрилось, что только за день здЪсь было сражене. Но вотъ въ оврагф мы наткнулись на твло одного изъ сержантовъ полка — Бутлера. Онъ былъ буквально весь израненъ, голова скальпирована, а лицо изуродовано до неузназаемости. Кругомъ него лежали разстр5лянныя гильзы, показывави!я, что онъ умеръ, какъ подобаетъ умереть солдату, да еще на Дикомъ ЗападЪ. Но это было еще ничего въ сравнении съ ожидавшимъ насъ зрЪлищемъ. При выходЪ изъ оврага печальная картина представилась намъ. Три холма были усъзяны какими-то бЪлыми предметами, покрытыми кое-гдЪ красными полосками. Это были тзла нашихъ товарищей и начальниковъ, красныя полоски — слЪды ранъ; на черной отъ крови землЪ, освЪщенныя солнцемъ, онЪ казались сдЗланными изъ блестяща”э воска. Вороны, ястребы и американске черные орлы, стаями поднимались съ мЪстъ, гдЪ лежали трупы и своимъ клекотомъ ещз больше нагоняли тоску, Подойдя ближе, мы многихъ не могли узнать—до того ихъ лица были изуродованы; всЪ были скальпированы. Тяжело было смотрЪть на эти лица, искаженныя ужасомъ съ остановившимся взглядомъ широко раскрытыхъ стеклянныхъ глазъ. Но нашъ начальникъ, лежави!й на самой вершинЪ холма, посреди своихъ`солдатъ, сохранялъ прежнее выражен!е лица; его можно было бы даже принять за спящаго, если бы не красная полоска на лЪвомъ боку и вискЪ. КромЪ того, что еще болЪе странно—онъ не былъ скальпироваНъ. Въ этотъ же день мы похоронили убитыхъ. Пасторъ сказалъ рЪчь. Но мало, кто его слушалъ; всЪ больше думали о погибшихъ товарищахъ, и у многихъ, даже самыхъ грубыхъ, бородатыхъ солдатъ, видЪвшихъ виды, текли слезы по’ загор$злымъ щекамъ... На слЪдующй день мы двинулись къ [еллоустону, съ радостью оставивъ это проклятое мъЪсто. Е В М Фортъ Абрагамъ Линкольнъ. 17 ноября 1876 г.