Ne 34 --1915_ ~TIPHMPODA Пройдя черезъ кабинетъ, онъ особой, очень яркой лампой освЪтилъ лабораторю, въ которой воздухъ былъ насыщенъ какимъ-то страннымъ бражнымъ запахомъ, подошелъ къ одному изъ большихъ чановъ и заглянулъ въ него. Чанъ былъ до половины занятъ какой-то буроватосЪрой. жидкостью, на поверхности которой плавали и какъ-то странно, какъ будто живые, шевелились пузырьки. . Профессоръ нЪсколько разъ одобрительно кивнулъ головой, взялъ длинный и узю градусникъ, опустилъ его въ жидкость и подержалт, въ немъ двЪ минуты, глядя на циферблатъ своихъ часовъ; вынулъ градусникъ, замЪтилъ его показаня, побЪжалъ къ письменному столу, записалъ цифру въ какой-то книжкЪ, и только послЪ этого, переодЪвшись въ домашьй широкй пиджакъ, пригладилъь обЪфими ладонями свои волосы и пошелъ въ столовую. Тамъ уже сидЪли за столомъ жена, сынъ гимназистъ и дочь, дЪвушка лЪтъ восемнадцати, высокая, худощавая, лицомъ похожая на мать. Изъ только что принесеннаго супника подымался паръ. Пр. фессоръ занялъ свое мъ5сто и началъ основательно и подробно говоригь о томъ, какъ удачно подвигается впередъ его новый опытъ броженя, основанный на совершенно новомъ началЪ, но его никто не слушалъ, такъ какъ вопросы броженя, глубоке и важные для науки, имъ были совершенно безразличны. но Такъ и весь обЪдъ прошелъ подъ монологь профессора, но зато, когда онъ, дофвъ. свой компотъ, поднялся и ушелъ къ себЪ въ кабинетъ,--въ столовой сейчасъ же завязался оживленный разговоръ о житейскихъ предметахъ, всЪмъ троимъ общихъ, близкихъ и понятныхЪъ. Лица оживились. Въ голосахъ явились искреныя нотки, раздался смЪхъ. ДЪвушка говорила о предстоящемъ у ея подруги вечерЪ, который обЪфщалъ быть такимъ веселымъ и интереснымъ, что у нея и теперь’ загорались глаза, и о томъ платьЪ, которое непрем$нно надо сшить для этого вечера, а ВЪФра Антоновна старалась придумать, на чемъ бы такомъ съэкономить, чтобы сварганить это платье. Гимназистъ же, интересы котораго не выходили еще изъ круга его гимназии и товарищей, разсказалъ что-то смЪшное объ инспекторъ. Такъ жила эта семья: онъ-—профессоръ, ученый, имя котораго было извЪстно всему ученому мру, тамъ, въ кабинетЪ, съ своими грибками, производившими брожене и обфщавшими человЪчеству неисчислимыя блага, и они—здЪсь съ своими тай будничными челов$ческими нуждами. . Въ свое время онъ женился, когда ему было дваднать пять лЪтъ,—то было неумолимое требоване молодой крови; ‘но теперь давно уже все его существо поглотила идея, сдЪлавшаяся единственной основой и цЪлью его жизни: процессъ брожен!я, микроскопическ!е грибки, производяще его. Жизнь этихъ таинственныхъ грибковъ, какими-то невёдомыми путями вырабатывающихъ питательное для человЪческаго организма вещество, ихъ свойства, привычки, капризы, гораздо больше занимали его, чфмъ жизнь самихъ людей. ВЪдь наша жизнь такъ проста ‘и ясна и такъ уже хорошо изучена, а эти, простому глазу невидимыя, существа —сколько вфковъ уже и тысячелЪй творятъ свое чудо, и люди, пользовавийеся ихъ работой, даже не подозрЪвали объ ихъ существовании. `Ови, И только они вепособны были вызвать ЕЪ немъ тревоги и радости. Вся душа его здЪсь, среди этихъ чановъ, колоъ, стеклянныхъ трубокъ, микроскоповъ, термометровъ, всЪ многочисленныя работы его за двадцать лЪтЪ, сдЪлавиия ему незыблемое имя, посвящены ‘грибкамъ броженя. Въ этой области у него нЪтъ соперниковъ. Благодаря ему, завЪса надъ жизнью этихъ таинственныхъ существъ постепенно ‘съ каждымъ годомъ раздвигается, и многое, открытое имъ, уже было приложено къ техник$ и сдБлалось достоянемъ всЪхЪ, и многе нажили на этомъ состояния. И. Веняжскй пришелъ вскорЪ послЪ`обЪда, но, такъ какъ въ столовой въ это время еще сидфли и весело болтали, то, раньше чЪмъ направиться въ лаборатор!ю, гдЪ ждали его обязанности, онъ завернулъ туда и принялъ участе въ веселой бесЪъдъ. Въ его наружности не было ничего, свидЪтельствовавшаго о большой склонности къ сухимъ, строгимъ кабинетнымъ занятямъ; напротивъ, все говорило о томъ, что это человЪкъ жизни, любящй ее и не убЪгающ оть ея радостей и печалей. Легкй,. живой, подвижный. хорошо одЪтый, съ тщательно выбритыми щеками и подбородкомъ и заботливо подстриженными небольшими усиками, съ умными СФрыми глазами, въ которыхъ добродушие какъ-то смфшивалось съ хитрецой, онъ однимъ своимъ появленемъ въ обществ вносилъ какую-то свЪжую струю жизни и за это его любили въ cembh npodecсора Гонорина. Давняя студенческая истор!я, лЪтъ десять тому назадь заставившая его уйти изъ университета, лишившая диплома и выбившая его изъ колеи, много повредила ему въ жизни, но онъ не палъ духомъ и не сдался, а началъ бороться, и не только выкарабкался изъ ямы, но и во многомъ преуспЪлъ. Профессоръ Гоноринъ, замЪтившИй въ’ немъ способность къ углублению, тогда пожалфлъ его и пригласилъ работать у себя, давъ ему скромнфйшее вознаграждене, и это въ тотъ моментъ поддержало его. Но потомъ у него явились занятя и заработки, завелись жена и дЪти, и ничтожное жалованье отъ Гонорина, который не могъ платить больше, не представляло уже для него никакого интереса. Но онъ, отчасти изъ уважен!я и благодарности къ профессору, который безь него былъ бы, какъ безъ рукъ, отчасти же потому, что и самъ любилъ это дЪло и съ головой влЪзъ въ него, продолжалъ посвящать ему NO HBсколько часовъ въ день. Онъ посидфлъ въ столовой минутъ десять и за это время поразсказалъь кучу интересныхъ вещей изъ жизни, съ которой онъ тЪсно ‘соприкасался, разсмЪшилъ чЪмъ-то всЪхъ до слезъ, а, когда дЪвушка и гимназистъ вышли изъ столовой, и онъ остался вдвоем съ ВЪрой Антоновной, то лица у обоихъ сейчасъ же приняли дФловое выражеше. `— Ну-те; Павель Константиновичъ, какъ ведутъ себя ваши грибки на новой’ квартирЪ? — ВърнЪе въ новомъ вфдомствЪ, ибо они изъ Министерства Народнаго ПросвЪщеня перешли на службу въ таковое же Торговли и Промышленности. А ‘ведутъ они себя превосходно. Обнаружили большую коммерческую смЪтку. Мой патронъ не можетъ нахвалиться ими и выпустиль уже небольшую партию питательных таблетокъ, которыя имЪли феерический успЪхъ. Ну, конечно, и я на этомъ заработалъ малую