ПРИРОДА aw JI 1 AY. No 37 — 1915 mua SY — Песъ тевтонскй!.. Какъ смЪетъ онъ про литовскихъ матерей говорить!— неожиданно прозвен$лъ женск! голосъ изъ дальняго угла шатра, зав5шаннаго коврами. Изъ-за этихъ ковровъ вышла и встала передъ вождями женщина въ бЪлой одеждЪ вейделотки, жрицы богини Праурамы. Высокая, сильная, она напоминала лицомъ Витовта, своего сына. СФдые волосы, заплетенные въ косы, убранные монетами, не старили лица этой женщины, сохранившей еще признаки рЪдкой красоты несмотря на то, что ей ужъ минуло семьдесятъ лБтЪ. Этобыла Бирута, вдова Кейстута, вернувшаяся по смерти мужа въ древн!й литовск!й городокъ Полонгу, гдЪ на гор стоялъ храмъ ея богини, Праурамы, и на алтарЪ пылалъ негаснущ огонь: «жёглище свёнто». Вожди встали и отдали поклонъ жрицЪ, матери славнаго Витовта. Она же, словно не замЪчая никого, продолжала своимъ волнующимся голосомъ: — Не смфетъ врагъ говорить о матеряхъ литовскихъ!.. Зарыдаютъ онфЪ... вЪрно! Но втрое, впятеро, вдесятеро громче будутъ рыдать ихня, тевтонки-матери!.. Горы тЪлъ вражьихъ лежатъ по оврагамъ... Кровью утоляютъ жажду враги... Идетъ гроза на притъснителей народа святого... Горы сходятъ съ поднож своихъ... ЛЪса колеблются... Разступаются воды земныя... И все ополчилось на волковъ душегубовъ, на швабовъ!.. Кровь загубленныхъ дЪтей, поруганныхъ дзвъ и женъ нашихъ требуетъ отплаты!...Пусть же молчитъ врагъ о матеряхъ и женахъ литовскихъ! Пусть вспомнитъ: сколько загублено ихъ подъ копытами тевтонскихъ коней, поругано, замучено... Станете ли о мирЪ съ врагомъ помышлять, дЪти мои?! — Hr... нёть! раздался единодушный кликъ.— И не думали мы... Князь Юр одинъ задумалъ... . Видно, драться ему неохота... — Что!—вскочивъ, поднялъь во всю мощь голосъ Юрей Лугвеневичъ.—МнЪ неохота биться? Завтра это пусть посмФетъ кто либо повторить, когда бой будетъ конченъ!.. ‘А теперь... ‘теперь я все же до конца скажу, что началъ!—упорно заключилъ свою вспышку р$зшительнымъ заявлешемъ князь.—Не могу я не передать такой важной вЪсти... Боится Ульрикъ, если мира проситъ!.. Вотъ для чего я свои вЪсти вамъ принесъ... Что же скажете, паны-кунигасы... Ты, круль... и ты, княже? — Да и говорить нечего было бы, кабы не опоздалъ ты, сынъ мой, малость... Слышалъ бы, о чемъ я толковалъ, понялъ бы: гдЪ тутъ клинъ забитъ? Подмогу сильную ждетъ Ульрикъ. Вотъ, и хочетъ вступитЕ въ переговоры... Время выгадать... А мы и его проведемъ! Пусть родичъ твоей любушки ко мнЪ придетъ безъ опаски. Ему свободный путь обратно Gyдетъ данъ. Мы тоже слово наше скажемъ Ульрику... Пусть думаетъ, что поймалъ насъ ‘на yay... А: мы, ТЪмъ временемъ, какъ громъ съ неба, въ ночи, завтра и нагрянемъ на его станъ, мечами переговоры вести, не языками бабьими .. (До слтд. No 6-pa). либо пять за свою жизнь wreak pu) папа аня < БАТ успЪвииия перемзнить вЪру, А даже онъ молился, суев5рный въ душЪ, вЪчный языч‘никъ, несмотря на н®сколько крестовъ и образковъ съ амулетами, висящихъ на могучей груди. — А гдЪ же это нашъ храбрецъ молодой, панъ Юр? — озираясь неторопливо, спросилъ Ягайло.— Ему съ его смольнянами трудное дЪло предстоитъ... Mex двухъ дорогъ стоя, должны разрЪзать они вражьи рати пополамъ.... — Про Лугвенича пытаешь, братъ-круль? — отозвался Витовтъ небрежно. — До насъ ли ему теперь! До совЪтовъ ли нашихъ боевыхъ? Знаешь самъ: что за гайдучокъ-казачокъ Фздитъ съ молодымъ воеводой? Свою любу воиномъ нарядилъ и возитъ за собою князь. Знаетъ онъ, что къ ночи завтра— бой... Такъ СО СВОИМЪ «гайдукомъ» бЪлолицымъ прощается!.. — Видно такъ!--послышались веселые голоса вождей. Широко расплылись отъ улыбокъ загорЪлыя, усатыя лица. — И ты клеплешь, панъ князь... И вы зря ржете!— ДН HPUSB YMallb BOBONнованный, сильный голосъ. Синеглазый красавецъ-богатырь, невысокйй, но плечистый и стройный, стоялъ тамъ князь Юй Лугвеневичъ, или, Семеновичъ, какъ былъ названъ его отецъ послЗ принятия христанства. Войдя въ шатеръ, онъ отдалъ два поклона обоимъ братьямъ-государямъ, потомъ поклонился всЪмъ остальнымъ, занялъ мЪсто у стола и оживленно заговорилъ: — Не зря я мЪшкалъ... Да и «гайдукъ» мой никому не помЪха!.. Вотъ, и теперь онь намъ службу можетъ сослужить немалую... Отъ него что я сейчасъ слышалъ, вамъ сказать пришелъ. Какъ порЪшите, пани-кунигасы и братья-князья! — Что... Что такое? Говори, толкуй скорЪе!.. — А РОТЪ что... Подсылъ есть отъ самого гохмейстера Ульриха... Къ моему «гайдуку» родича подослали изъ вражескаго лагеря... Можетъ быть, если: Богъ дастъ, безъ боя, безъ крови разойдемся, - свое получимъ отъ швабовЪъ... Говорить, что ли, паны? — Говори... говори!—пророкотали ` голоса. Но уже что-то настороженное, враждебное послышалось въ ихъ звукЪ. : : — Родичъ моей... ну, «гайдука» моего, передалъ такъ: мириться предлагаетъ Ульрихъ и всЪ комтуры его... Говоритъ: правда, больше силы у Литвы и Польши, чЪмъ у меня. Да у меня огненнаго боя много.. Есть такя арматы, что по два пуда ядро мечуть!,. Въ желЪзо всЪ мои воины окованы... Сами падемъ, а васъ втрое положимъ... Въ корень истребится сила ваша... Такъ, лучше, будемъ мириться... Я верну князю Янушу земли захваченныя, всю область Добжинскую... Если только согласны мнЪ тЪ дукаты вернуть, которые Орденъ подъ княжество давалъ Владиславу, герцогу Оппельна... И снова по сос$дски заживемт... Наши жены плакать не’ станутъ по убитымъ, да и ваши матери очи сберегутъ,: сыновъ не хороня до времени! ..