MPHPOAA 4 ЮЛИИ 440 о НЕ ИЕ Од. нея въ горлЪ. Я тихонько’ подошелъь къ обжорЪ и: хотфль пинцетомь вытащить у нея кузнечика, но лакомка держала его крЪФпко зубами, не выпускала, и я маленькими ножницами принужденъ былъ отрЪзать высунувщуюся часть кузнечика. Остальную часть ящерица моментально проглотила послЪ этого и посп5шила схватить и то, что я отр$залъ и отбросилъ въ сторону. ПослЪ обильной Фды ящерица моя какъ-то разбухала и дфлалась необыкновенно сонливой. Тогда я бралъ ее въ руки, относилъ на постель и клалъ подъ подушку, изъ подъ которой она вылЪзала не раньше, какъ черезъ часъ. . Безъ сомнфня, подушка замфняла ей норку въ землЪ — логовище, которое устраиваетъ себЪ ящерица “a свободЪ, выбирая для этого большей частью пригорки, возвышея съ кустарниками. Моя прыткая плЪнница въ свою песчаную горку пряталась рЪдко. Горка эта была ей не по нутру, вЪроятно отъ того, что песокъ отличался разсыпчатостью, плотно не слеживался, и катакомбы, которыя она умудрилась все-таки устроить въ горкЪ, проваливались, осыпались. Чтобы разнообразить жизнь моей плЪнницы, я сталъ приносить въ комнату деревца и укрЪфплять на самыхь солнечныхъ м$стахъ. Когда я принесъ такое деревно впервые, ящерица, еще не давъ мн укрЪпить его, взлЪзла на самую верхушку, удобно устроилась и смотр$ла побЪдоносно съ высоты на комнатный мръ, на полъ. А я въ это время положилъ у поднож!я деревца н$сколько червяковъ. Ящерица не вытерпЪла спустилась быстро внизъ съ высоты своего велич1я, сожрала червей и съ прежней - быстротой снова взлфзла на верхушку деревца. — Изволите-съ видЪть, Троица давно прошла, а вы все носите во «фигель» къ себБ то липу, то акацю, то берестъ... Я вижу, какъ вы вЪтки пилкой срЪзаете, да еще самыя густыя... ВЪтокъ жалко...— говорилъ недовольнымъ тономъ садовникъ Михайла, ревниво оберегавший свое царство отъ хищниковъ, и чужихъ и своихъ. Нечего дБлать, притащиль я Михайла Яцубу къ себЪ во «фигель», какъ называлъь онъ мой флигелскъ, и показалъ ему, какъ ящерица любитъ сидЪть на деревцЪ. Добрый старикъ, питавиий уважене къ моимъ заняйямъ и опытамъ, не только смягчился, но даже умилился и признался, что самъ чуть не съ весны кормить свою ящерицу, живущую у него около парниковыхъ грядъ, кормитъ, «какъ собаку», бросая ей жучковъ и «всяо кую дрянь», когда ящерица вылЪ‘ заетъ изъ норки и не боится его, привыкла къ нему. _ —_ Только моя ящерица —полосатая, коричневая! -—прибавилъ Михайла и выразилъ опасеше, чтобы Иванъ какъ-нибудь не провЪфдалъ о ящериц и не отрубилъ ей хвоста.—У вашей вЪдь хвостъ уже выросъ!-— сказалъ онъ въ заключен!е. «Вотъ тебЪ и на!» — мысленно воскликнулъ я. Признаюсь чистосердечно, наблюдая за ящерицей, : - изучая ея нравъ, «слона-то яи не Luanne якорей для вы примЗтилъ», прозфвалъ, какъ моя - «коротышка» превратилась въ длиннохвостую ящерицу. Открыте Михайлы заставило меня призадуматься о судьбЪ моей пл$нницы. Привыкъ я къ ней, а она KO MHS. Я носилъ ее въ карманЪ брюкъ, идя изъ № 47— 1915 флигеля обдать въ домъ, гдЪ у отца въ кабинеть показывалъь мой способъ кормежки ящерицы червями, которыхъ она бралау меня изъ рукъ, сажалъ къ себЪ на ладонь и проч. Отца это ‘очень забавляло, а мачеху мою, настоящую мегеру, отравлявшую своей злобой и ненавистью ко MHS MOH золотые годы, —бЪсило, чему я былъ радъ. Она блЪднзла отъ злости, губы ея, тонКя, син!я, дрожали, а глаза и вся голова напоминала что-то змЪиное. Порою мнЪ казалось, что она высунетъ жало, раскроетъ зм$иную пасть и втянеть мою бЪдную ящерицу!.. Это я вспомнилъ мимоходомъ, потому что подобная судьба постигла вскорБ мою плЪнницу. Взялъ я ее однажды съ собою въ лЪсъ и выпусгилъ погулять по берегу рЪки Самары, одного изъ притоковъ Днфпра. ПлЪнница отъ меня не убЪгала; я бралъ ее, бЪгавшую, клалъ въ ящикъ, а самъ усаживался удить рыбу. ПослЪ полудня мое уженье становилось вялымъ, рыба плохо клезала. Я забросилъ удочки, а удилища приладилъ на берегу. ТБмъ временемъ я вновь выпустилъ ящерицу на травку, она побБжала къ осокЪ и вдругъ круто повернула назадъ. И недаромъ:. изъ осоки выползла огромная м5дяница, гладёй ужъ (Согопейа аи Таса)—злЪйшИй врагъ ящерицы. Она погналась за моей прыткой воспитанницей, мигомъ схватила ее и втянула вь свое брюхо. Я успЪфлъ схватить одно изъ удилищъ. На немъ болтался пойманный большой окунь. Но я не обращалъ на него вниманя и колотилъ гибкимъ ивовымъ удилищемъ проклятую змЪйку. Убивъ ее, я распоролъ ей животъ и нашелъ тамъ безвременно погибшую мою ящерицу... А я то собирался, уфзжая, взять ее съ собою! Но «человЪкъ предполагаетъ, а Богъ располагаетъ»... Приходится поневол$ вЪрить въ это мудрое изречеше... БОРЬБА 65 ПОЛВОЛНЫМЬ КАБЕДЕМУ. Очеркъ Ш. ВРЫМСКВАГО. I. Ly ОГДА ‘въ 20-хъ годахъ прошлаго столЪ5т!я за№ нялись идеею проложить въ моряхъ и OKeaнахъ подводный телеграфный кабель, у этой идеи нашлись сильные противники и даже смертельно опасные враги. Загляни ге въ страницы романовъ Жюля Верна «80,000 верстъ подъ водою» и «ПлавающИЙ городъ»,— вы тамъ найдете довольно подробный разсказъ ‘о томъ, съ какими трудностями сопряжены были первыя попытки проложеня кабеля между Европою и Америкою. Кому `мЪфшалъ подводный телеграфъ, столь облегчаюний сношеня между двумя материками,— сказать трудно. Но фактъ тотъ, что даже на борту знаменитаго «Грэтъ-Истэрна», отправившагося въ Атлантический океанъ, чтобы. опускать на дно металлическую змЪю въ н5сколько тысячъ веретъ длиною, находились люди, пытав. ииеся портить кабель, втыкая въ него гвозди. Какъ извЪстно, команциръ «ГрэтъИстэрна», челов5кЪъ весьма рЪшительнаго характера, поблЪ совЪщаня съ офицерами и инженерами «ГрэтъИстэрна» объявиль командЪ и мастеровымъ: лавливан!я кабеля.