MIPHPOA A uw AWD GZ YH. № 49 — 1915 773 И въ самомъ Abb, въ своемъ куренькЪ, сооруженномъ изъ тонкихъ в$- токъ и сухихъ листьевъ, лежалъ большой ежъ со. своей вытянутой свиной мордочкой и не шевелился. Онъ былъ мертвъ. РазсмотрЪвъ его ближе, я. увидалъ, что мордочка его распухла. ВЪроятнЕе всего, что ежъ воевалъ съ гадюкой; она — что бываетъ очень рдко— изловчилась укусить ежа заего «пятачокъ», и живыя колючки замерли навЪки. МнЪ оставалось только отойти. Но вдругъ я замЪтилъ, что въ крохотномъ куренЪ ещечто то движется. Отбросилъ дохлаго ежа, разворотилъ его мастерски сдЪланное жилищеи не могт не удивиться. Умершй оставилъ сироту-дЪтеныша. Это было очень маленькое созданше, неувЪренно ползавшее по землЪ. Очевидно, онъ искалъ грудь матери, надо предположить —умершей отъ яда гадюки очень недавно. - Надо было спасать сироту, у котораго бЪлЪло пузцо, а иголки скорЪе походили на жесткую щетинку, чЪмъ на колючки. Я схватилъ ежика, къ великой досадЪ собачонки, несомнЪнно желавшей если не съЪсть его, то помять хорошенько, и, погрЪвъ его дыханьемъ, положиль бЪднягу-сироту къ себЪ за пазуху, что было довольно удобно, такъ какъ я ходилъ тогда въ широкихъ малороссйскихъ сорочкахъ. Ежикъ невЪроятно щекоталъ меня, ворочаясь за пазухой и принимая мое т$ло за материнскую грудь. Стоически вынося щекотку, придерживая рубаху съ ежикомъ, чтобы онъ не вывалился, я помчался бЪгомъ въ дядину хату. Дъвочка конвоировала меня съ непрерывнымъ лаемъ и подпрыгивала, словно просила, чтобы я отдалъ ей интересную находку. МнЪ приходилось дрыгать ногой, чтобы отбояриться отъ надоздливой особы. Былъ одинъ трагическ!й моментъ, когда ‘«ДЪвочка» подпрыгнула довольно высоко и ухватила одну изъ складокъ моей сорочки, но ежикъ перекатился на противоположный уголъ.ея и былъ спасенъ отъ покушеня недремавшаго врага. Самка ежа, кормяща Но сирота принесенъ въ теплую хату, собачка заперта, и приступлено къ питаншю будущихъ «живыхъ колючекъ». Было подогрЪто густое козье молоко, которымъ поили одного больного слабогрудаго мальчика: я макалъ мизинецъ лЪвой руки въ блюдечко съ молокомъ и подносилъ къ мордочкЪ минатюрнаго существа, стараясь, чтобы оно ухватило молочныя капли Ha MUBHHUD... Это длилось очень долго, но молоко все-таки попадало въ ротъ сироты. О снЪ въ этотъ день я и помыслить не могъ. Мысль, что ежикъ не © выживетъ до утра, если я не буду кормить его, вынуждала меня бодрствовать. На столЪ въ моей комнатЪ горЪла масляная лампа, я сидЪлъ у стола на диванчикЪ, держа сироту на колЪняхъ, макалъ уже не миСамка ежа, кормящая д5тенышей въ гнЪздз.—Фотография съ. натуры. зинецъ, а большой палецъ въ молоко и совалъ эту импровизированную соску въ рыльце ежику. Онъ, очевидно, понялъ своимъ крохотнымъ инстинктомъ, что надо Ъсть, когда голоденъ, и обучался сосать. Пальцу было много работы, потому что опытъ питаня удавался все больше и больше. Сначала изъ соСсЪдней комнаты раздавался легки храпъ дяди, но скоро онъ затихъ, и на порогЪ моей комнаты о6бо3- начилось ОбЪлое привидфн!е. Сердобольный дядюшка, любивШ И животныхъ всякаго рода и, должно быть, и во снЪ обуреваемый назойливыми мыслями о моемъ питомцЪ, не могъ утерпЪть, чтобы не навфдаться ко мнЪ и не узнать, какъ обстоитъ дЪло съ ежикомъ... А питомецъ въ это время сосалъ довольно правильно и усиленно — и дядя восторгался, что нашъ опытъ удался и обЪщаетъ бламе результаты. Утромъ пришла скотница Горпина (т.е. Аграфена) и узнавъ, какъ оригинально мы кормимъ ежика, лукаво. улыбнулась и торжественно объявила, что «для сего колючаго у нея есть мамка», т. е. кормилица. Мамкою этой оказалась бЪлая дворовая собаченка БЪлка, у которой была пара новорожденныхъ щенковЪ. Дядя, Горпина и я понесли нашего питомца въ кладовку, гдЪ со своими щенятами лежала добрая, кроткая БЪлкаи «примЪ стили», повыражен!ю Горпины, КЪ «мамкЪ» ежика. Наша попытка, на которую мы, правду сказать, мало расчитывали, увЪнчалась успЪхомъ. Хлопотали мы, положимъ, долгонько, клали его и такъ, и этакъ, выше и ниже. БЪлка покорилась своей участи, лежала смирно, когда мы поворачивали или приподнимали ее всячески. Добились мы того, что сирота сталъ сосать мамку. Гри раза въ день приносили мы его въ кладовку и по окончанми кормежки водворяли въ моей комнатЗ, въ ящикЪ изъ подъ макаронъ, устланномъ опилками, прикрытыми тряпицей. Когда сирота окрЪпъ до изв$стной степени, ящикъ выносили на лужайку, озаренную солнцемъ, и нашему