NWPHPOAA ww IOA HY. № 5 Bb TBHH, HO из многихъ страницъ, помимо его воли, сквозитъ его свзтлый образъ, сердце, умьющее любить. и страдать’и тэнко’ понимающее „чужя страданя. Тутъ н$зтъ ‘громкихъ словъ, мелодраматическихъ эффектовъ, ловко ‹подобразныхъ. Тутъ-—одна правда, факты, переданные въ мастерскомъ изложен, сцены, вырванныя ‘прямо изъ жизни. Читая и этого рода произведеня Немировича-Данченко, и очерки его длЯ народа, для молодого поколЬНя, его MOBBCTH u разсказы изъ мирной жизни, гдЪ боевыя грозы смЪняются грозами житейскими, эпизодами изъ челов$- ческой трагикомеди, гдЪ столькояркихъ страницъ изъ жизни обреченныхъ на муки, чающихъ движен!я воды, погибшихъ и погибающихъ, — невольно хочется сказать, что эти. чудныя, увлекательныя страницыы— «свид®тели живые за м!ръ пролитыхъ слезъ» и что онЪ родились «въ минуты роковыя душевныхъ грозъ»... Так! я страницы въ произведеняхъ НемировичаДанченко, благодаря его. ‘яркому и глубокосимпатичному ‘таланту, его литературному такту, - манерЪ письма, задушевности, дЪйствуютъ на читателя обаятельно. И неудивительно: нашъ писатель умЪетъ не только быть занимательнымъ, дЪйствовать благотворно на воображене, но и пробуждать лучниия чувства своими отношенями къ меньшимъ братьямъ. Горячо онъ любитъ пахаря родной земли, любитъ онъ и цфнитъ нашего солдата. Онъ давно понялъ его природный умъ, его возвышенныя чувства, его прирожденное благородство. Въ одномъ изъ разсказовъ Немировичъ-Данченко выводитъ загрубЪлыхъ, суровыхъ казаковъ, которые нашли въ Болгарии, во время войны, на трупЪ .замерзшей въ мятель матери крохотнаго грудного ребенка, принесли къ своему дивиз!онному генералу, попросили позволешя оставить. малютку у себя и стали разсуждать, кому онъ долженъ достаться, чтобы тотъ кормилъ его «съ пальца». РЬшили «пущай дите само выбираетъ». Бородатыя, огрубЪзвийя среди балканской зимы лица, опушенныя всклоченными 6бородами, поочередно наклонялись къ ‘ребенку. Изъподь грубыхъ щетинистыхъ бровей мягко ‘смотр$ли добрые глаза станичниковъ. Но’ребенокъ, злясь на то, что они заслоняли отъ него огонекъ свЪчи, только кривился и перебиралъ руками. Наконецъ, захвативъ пухлой рученкой такую же _пухлую, словно нитками перевязанную ногу”. малютка: успокоился. А когда ‚ перевязанную ногу. малютка. успокоился. А когда старый казакъ зашелъ`со стороны такъ, что дитя т вожделЪнное пламя свЪчи. увид5ло, оно почувствовало себя какъ нельзя лучше и засмЪялось.—«Мой, братцы, обрадовался тотъ, забирая къ ce6b за пазуху реоенка». . . A Bb одномъ изъ романовъ онъ характеризуетъ ‚ солдатское. не хитрое, полное прекрасныхъ чувствъ сердце. Сестра милосермя встрЪчаетъ. солдата, сопровождающаго ослика, который навьюченъ . всякой поклажей— подушками, одЪялами, боченками и прочим домашнимъ скарбомъ, по всЪму вЪфроятю, отнятымъ у врага,—и заводитъ съ этимъ солдатомъ разговоръ. Узнавъ отъ нея, что она «милосердная сестра», сол_датикъ говоритъ ей: «Такь вотъ, матушка, дозвольте подарочекъ сдфлать». И ‘солдатъ давай бросать в Tenbry Kb «сестрицЪ» одЪяла и подушки. — «Куда это?.. зач мъ?»—«А на што они солдату? Вамъ, по крайности, посл трудовъ праведныхъ для ради OTдыху. Я, вздь, знаю, вы насъ жалЪете, должны и мы поэтому васъ пожалЪть.. Опять же: этого дерма по турецкимъ домамъ въ СвиштовЪ сколько хошь, коли нужно, я еще насбираю!..» Кошева (сестра милосерневольно отдыхаетъ на цзломъ. ряд5 поэтическихъ набросковъ, сдфланныхъ мастерской .сочной кистью. Въ главЪ «Ночная тревога» картины ужаса чередуются съ картинками иного характера. «Туманъ разсЗялся. По черному почти. небу робко. мигаютъ золотыя звЪзды, роняя слезы на ‘быстро бЪъгущя мимо и кажунцяся сфрыми облака... } авно-уже замолкли орудя и нашихъ, и турецкихъ ‘батареи, давно уже въ ночной тьмЪ не раскрываются изъ-за черныхъ амбразуръ ихъ огневыя очи. Темнота такая, что шорохъ полевой мыши въ виноградникЪ, лег бЪгъ зайца въ кукурузЪ доносятся до ушей... Тишина Ha BCBXb позищяхъ. Спятъ редуть, спятъ батареи, спятъ лагери... А звЪзды все ярче и ярче разгораются надъ этимъ соннымъ парствомъ; облака. все быстрфе и быстрзе бъгутъ по .ночнымъ небесамъ на сЪверъ. Если бы кто, проснувшись, заглядфлся на ихъ длинныя, бЪлесоватыя тфни,—ему бы показалось, что это души убитыхъ ‘и оумершихъ ‚вчера стремятся на. родину, на далекую милую родину, бросить взглядъ на знакомыя мъЪста, прежде чЪмъ унестись. въ 6e3- вЪстные предЪзлы того ма». ПослЪ этой изящной маленькой ‘картинки, отъ которой вЪетъ относительнымъ миромъ, еще рельефнЪе кажется‘ эпизодъ внезапной тревоги, вызванной неосторожнымъ выстрЪломъ часового, которому померещилось, что стръляютъ ‘изъ вражьяго стана. «Словно огонь пробЪгаетъ снизу вверхъ.по сухимъ сучьямъ и разомъ охватываетъ все дерево, —суматоха и паника съ валовъ перекинулись въ. ‘землянки. Барабанщикъ, не ожидая команды, схватилъ свой барабанъ и давай бить тревогу. Нервные, спЪшные звуки ея разбудили остальныхъ... Не прошло и н®сколькихъ мгновенй, какъ все ОЪжало на валы, сослЪпа не успЪвъ сбросить съ р$»сницъ тяжелаго сна, ничего не видя передъ собою, ни_о чемъ не соображая, ничего не понимая. А дробь тревоги разносилась все громче и громче, все нервнЪе и нервнЪе работали руки барабанщика; барабанъ, точно ‘живой, уже оралъ на`всЪ стороны: «спасайтесь, врагь близко! бейте врага»!.: Часовые, опЪшивъ, отвъ-. чали на выстрЪлы изъ ‘секретовъ... Гарнизонъ редута, ставши на валы, недолго хранилъ безмолв!е:. кому-то пришло. въ голову съ испуга «ура» крикнуть. И крикнулъ какъ-то не по-человЪ$чески. Въ каждомъ атомЪ этого крика ‘нервы вздрагивали, ужасъ слышался. Сразу на. всЪхъ` подЪйствовало!.. Не успЪлъ ‘еще кончить, какъ подхватили на всЪхЪ` валахъ. И пошло «ура» перекидываться изъ стороны въ сторону, заносясь все дальше и дальше». Это не описаня, которыя ‘можно ‘назвать. блестящими, . краснорЪчивыми,—это настоящая живопись, яркая, колоритная. ВсЪ ‘романы Немировича-Данченко изъ временъ войны изобилуютъ страницами, полными. движен!я, духъ захватывающими. Ихъ нельзя’ читать безъ волненя. Читатель невольно переживаетъ мастерски описываемое авторомъ. Многое трогаетъ.до слезъ. Картины битвъ — не релящи, хотя бы искусно составленныя, не шаблонныя изображеня, имвюция внЪшнй интересъ.. НЪтъ, это истиное воплощен!е боевыхъ переживан , волшебныя сказки дВйствительности. Поглощая страницу за страницей, весь ‘уходя въ описываемыя событ!я; читатель не можетъ не. чувствовать, что все это пережито авторомъ-лЪтописцемъ, выстрадано и, вмЪстЪ. съ тЪмъ, передумано, взвЪшено, оцзнено. Какая бездна наблюдательности чувствуется здЪсь и какие тутъ, говоря словами поэта, «силъ молодецкихъ . размахи широк!е!» РазумЪется, авторъ остается здЪъсь