тоже из красного холста, расшитого золотом и серебром.
Направник в начале относившийся несколько отрицательно к этой постановке, в день, когда были повешены оба занавеса, ходил между ними и, увидя, меня, подошел и сказал: — «я в жизни никогда не видел ничего подобного», и осыпал меня комплиментами.
Три года напряженнейшей работы, бесконечных споров между мною, Мейерхольдом и Фокиным кончились более чем благополучно — спектакль прошел чрезвычайно гладко, был хорошо принят зрителями и отмечен прессой, как выдающееся явление.
Материалы собраны были мною исключительно в Париже, где я обходил лавки всех старьевщиков и в одной из них случайно нашел старинный портрет знаменитого тенора Нури, в репертуаре которого роль «Орфеябыла «коронной», с этого портрета и был сделан эскиз для «Орфея» — Собинова.
Будучи, кроме всего, также и консультантом при постановках в б. императорских театрах, я участвовал при распределении ролей и, вместе с Мейерхольдом, имея много неприятностей — настоял на том, чтобы роль «Орфея» была предоставлена Л. В. Собинову. Первый спектакль, бенефис хора б. Мариинского театра, прошел с такими овациями Собинову, какие я даже и не предполагал; по совести сказать Собинов, был, действительно, чудесен, кроме него пели еще: Липковская (Амур) и Кузнецова (Эвридика), которые тоже были замечательны.
Наводнение 1924 года почти совершенно уничтожило всю работу, и весну и лето минувшего года я почти заново написал все декорации, кроме того, заново была подклеена сетка и подправлено многое другое. Вторая работа через столь большой промежуток — 14 лет, была проведена мною с неменьшей любовью, чем и в первый раз. А Головин
ОТЦЫ и ДЕТИ
Мы вступили в полосу юбилеев. Орленев, Корвин — Круковский, Монахов, Горин-Горяйнов... Это — смотр старой гвардии, именитых и заслуженных. И в этом смысле юбилеи эти радостны. Радостны, ибо показывают, что нашей сцене есть кем гордится, что „стая славныхˮ на своем посту.
Но всякий юбилей, к сожалению, не только праздник, это, вместе с тем, и итог, который подводится пройденному пути и совершенной работе. И пускай итог этот и говорит о большом и интересном активе, о том, что за эти десятки лет заприходовано не мало художественных ценностей, — все же с каждым итогом старые мастера отходят от нас все дальше.
И невольно в дни таких юбилеев и торжеств хочется оглянуться вокруг и спросить себя:
— А кто идет на смену?
Да. Старых — в ковычках и без ковычек — мы знаем, они у нас на виду, они на своем посту. Мы видим их, наслаждаемся их мастерством и живем их искусством. ˮОтцыˮ еще в зените сил и славы.
Но где лее „детиˮ? Где молодые? Где те, кого мы еще будем чествовать и возносить, где те, которые займут со временем места старых? Где
молодые Монаховы, К. Яковлевы и Юрьевы? Где певцы, могущие заменить Смирновых и Собиновых? Ершов „ушелˮ в прошлом году с оперной сцены только для того, чтобы вновь на нее возвратиться — ибо некому заменить Ершова!
И приходится сознаться, что талантливого театрального молодняка пока-что у нас нет. И с тем большей бережностью и любовью должны мы отнестись к тем могиканам, которые по прежнему служат украшением вашей сцены. Но эта любовная бережность к „отцамˮ не должна отвлечь нас от жизненной задачи: мы должны напречь все силы к тому, чтобы создать свежую театральную смену.
Пускай разочаровал и даже обманул ожидания Игорь Ильинский, пускай нет еще ни одного молодого артиста, которого можно было бы сопоставить с „отцамиˮ, — все равно! где-нибудь в гуще мастерских и студий наверное накопляются новые силы. Мы их еще не знаем. Медленно пробиваются молодые побеги. Но они должны быть, — значит, они есть! И наше дело отыскать их, выхолить и выходить, отгранить и отшлифовать. Таланты не только нарождаются, они еще и вырабатываются. Вот почему сейчас все наше внимание — молодняку, тому неоформившемуся, еще сырому материалу, из которого вырастут новые актеры. Надо признаться, что этот вопрос не нов: он неоднократно поднимался и обсуждался в соответствующих организациях и в прессе. Но теперь пора поставить вопрос практически, считаясь с его чрезвычайной важностью для театра, ибо ближайшие выпуски наших театральных ВУЗ‘ов в значительной степени определят и лицо театра ближайшего периода.
К. Егоров
Н. Ф. Монахов
в роли „Труффальдино“ в пьесе Гольдони ˮСлуга двух господ“
Направник в начале относившийся несколько отрицательно к этой постановке, в день, когда были повешены оба занавеса, ходил между ними и, увидя, меня, подошел и сказал: — «я в жизни никогда не видел ничего подобного», и осыпал меня комплиментами.
Три года напряженнейшей работы, бесконечных споров между мною, Мейерхольдом и Фокиным кончились более чем благополучно — спектакль прошел чрезвычайно гладко, был хорошо принят зрителями и отмечен прессой, как выдающееся явление.
Материалы собраны были мною исключительно в Париже, где я обходил лавки всех старьевщиков и в одной из них случайно нашел старинный портрет знаменитого тенора Нури, в репертуаре которого роль «Орфеябыла «коронной», с этого портрета и был сделан эскиз для «Орфея» — Собинова.
Будучи, кроме всего, также и консультантом при постановках в б. императорских театрах, я участвовал при распределении ролей и, вместе с Мейерхольдом, имея много неприятностей — настоял на том, чтобы роль «Орфея» была предоставлена Л. В. Собинову. Первый спектакль, бенефис хора б. Мариинского театра, прошел с такими овациями Собинову, какие я даже и не предполагал; по совести сказать Собинов, был, действительно, чудесен, кроме него пели еще: Липковская (Амур) и Кузнецова (Эвридика), которые тоже были замечательны.
Наводнение 1924 года почти совершенно уничтожило всю работу, и весну и лето минувшего года я почти заново написал все декорации, кроме того, заново была подклеена сетка и подправлено многое другое. Вторая работа через столь большой промежуток — 14 лет, была проведена мною с неменьшей любовью, чем и в первый раз. А Головин
ОТЦЫ и ДЕТИ
Мы вступили в полосу юбилеев. Орленев, Корвин — Круковский, Монахов, Горин-Горяйнов... Это — смотр старой гвардии, именитых и заслуженных. И в этом смысле юбилеи эти радостны. Радостны, ибо показывают, что нашей сцене есть кем гордится, что „стая славныхˮ на своем посту.
Но всякий юбилей, к сожалению, не только праздник, это, вместе с тем, и итог, который подводится пройденному пути и совершенной работе. И пускай итог этот и говорит о большом и интересном активе, о том, что за эти десятки лет заприходовано не мало художественных ценностей, — все же с каждым итогом старые мастера отходят от нас все дальше.
И невольно в дни таких юбилеев и торжеств хочется оглянуться вокруг и спросить себя:
— А кто идет на смену?
Да. Старых — в ковычках и без ковычек — мы знаем, они у нас на виду, они на своем посту. Мы видим их, наслаждаемся их мастерством и живем их искусством. ˮОтцыˮ еще в зените сил и славы.
Но где лее „детиˮ? Где молодые? Где те, кого мы еще будем чествовать и возносить, где те, которые займут со временем места старых? Где
молодые Монаховы, К. Яковлевы и Юрьевы? Где певцы, могущие заменить Смирновых и Собиновых? Ершов „ушелˮ в прошлом году с оперной сцены только для того, чтобы вновь на нее возвратиться — ибо некому заменить Ершова!
И приходится сознаться, что талантливого театрального молодняка пока-что у нас нет. И с тем большей бережностью и любовью должны мы отнестись к тем могиканам, которые по прежнему служат украшением вашей сцены. Но эта любовная бережность к „отцамˮ не должна отвлечь нас от жизненной задачи: мы должны напречь все силы к тому, чтобы создать свежую театральную смену.
Пускай разочаровал и даже обманул ожидания Игорь Ильинский, пускай нет еще ни одного молодого артиста, которого можно было бы сопоставить с „отцамиˮ, — все равно! где-нибудь в гуще мастерских и студий наверное накопляются новые силы. Мы их еще не знаем. Медленно пробиваются молодые побеги. Но они должны быть, — значит, они есть! И наше дело отыскать их, выхолить и выходить, отгранить и отшлифовать. Таланты не только нарождаются, они еще и вырабатываются. Вот почему сейчас все наше внимание — молодняку, тому неоформившемуся, еще сырому материалу, из которого вырастут новые актеры. Надо признаться, что этот вопрос не нов: он неоднократно поднимался и обсуждался в соответствующих организациях и в прессе. Но теперь пора поставить вопрос практически, считаясь с его чрезвычайной важностью для театра, ибо ближайшие выпуски наших театральных ВУЗ‘ов в значительной степени определят и лицо театра ближайшего периода.
К. Егоров
Н. Ф. Монахов
в роли „Труффальдино“ в пьесе Гольдони ˮСлуга двух господ“