режиссерский подход, легкость и острота актерского исполнения, — все это, несомненно, нужно современному массовому зрителю...
Опыт гастрольных спектаклей в конечном итоге позволит сделать необходимые выводы как в отношении репертуара, так и в области формально-технической, установить более или менее точно потребности аудитории и поможет проработать производственный план ленинградских театров на предстоящий сезон 1926—27 г. г.
В этом отношении гастроли «Студии Вахтангова» будут иметь самое большое значение и, конечно, не пройдут бесследно...
Конст. Тверской
2.
«ЛЕВ ГУРЫЧ СИНИЧКИН
Водевиль как жанр театрального представления, давно уже сошел со сцены. А из многих сотен разнообразнейших переводных и оригинальных водевилей сохранился до наших дней лишь один — «Лев Гурыч Синичкин». Со времени своего первого спектакля (1840 г. ) и до настоящего времени «Синичкин» пользуется неизменным успехом. Причина постоянной молодости далеко не молодой пьесы — в ее теме. Усмешка в сторону театрального быта, ирония по адресу нравов театральной среды — вот что сохраняет «Синичкина» и по сие время. Ведь изменились формы театра, но сравнительно мало переменилась его сущность.
В свое время Д. Ленский изменил французский водевиль «Отец дебютантки» на русский манер. Насмешку над современным ему французским театром Ленский заменил пародией на мелодраму. В условиях нашей театральной действительности также возможны и даже необходимы соответствующие изменения, вылазки в современность, пародия на уродливые стороны нашего театра. Но подобные изменения в тексте надо делать разумно, бережно и опасаясь порвать старинную ткань водевильного материала. То же что делает Н. Эрдман в своих «изменениях в тексте» — является по-просту грубой заплатой на стильном платье старинного водевиля. Долженствующая быть пародией на квазиагитационный спектакль Эрдмановская вставка превращается в злую пародию и на автора вставок и на самый спектакль театра студии. Явное выпадение из стиля всей постановки, грубая издевка в духе бывших пародий на солдатский спектакль («Графиня Эльвира»). Нарушается и ритмическая ткань всего спектакля, уничтожается единство впечатления от удачно в целом задуманной работы режиссера и актеров.
Вот актеры-то и затушевывают досадную брешь в цельности спектакля, они же и заставляют забыть о недочетах первой его половины.
Играть водевиль теперь не легкое дело. Надо сохранить общий характер водевильных приемов, не впадая, однако, в одну только их реконструкцию, осовременивая по возможности приемами современного актерского мастерства. Для актера водевиль Ленского дает не мало материала для выявления своих данных. В частности, роль Синичкина, расчитана на незаурядного исполнителя. Недаром первый «Синичкин» — Мартынов, а за ним и другие корифеи сцены умели из водевильной фигуры провинциального актера делать глубокий образ отца, пробивающего дорогу своей дочери. Здесь Мартынов положил начало традиции играть роли подобные «Синичкину» на сменах смешного и трогательного, на умении находить в смешном — трогательное, а в наивно-сентиментальном — смешное. Умеет показать это и Щукин — исполнитель главной роли в театре им. Вахтангова, чуткий актер, вдумчивый к своей работе. Превосходна Орочко — жеманная и капризная «Сурмилова».
Режиссерски интересно сделаны сцены за кулисами театра. Живо и весело, проходят приключения провинциального актера и его дочери. И, повторяем, диссонансом звучат неуклюжие вставочные тексты Эрдмана. Воскрешение старинного спектакля и его осовременивание требует более вдумчивой и серьезной работы, тут одними «изменениями в тексте» еще дела не поправить. Б. МАЗИНГ
ТВОРЧЕСТВО
На трудовые верстаки
Бросайте радость без заминки, Как море волны — васильки
В прибрежные песков косынки.
Пусть жизнь, как молодость звенит Цветами блещет с крутосклонов, Не может сердце изменить Веков малиновому звону. Хмелейте в творческой игре,
Чтоб сонного не знать покоя. И в каждом новом Октябре Дышать сиреневым прибоем.
Бодря товарищеским взглядом Суровых будней шум и звон,
Взрывайтесь дружным водопадом В глубь торжествующих времен.
Самобытник АК-ОПЕРА
„СНЕГУРОЧКАˮ
В ряду опер Римского-Корсакова «Снегурочкастоит особняком. Неизменно твердый и непоколебимый в приемах своей безошибочной техники, все взвешивающий разумом, суровый мастер здесь неожиданно сменяется трогательным певцом весны. По страницам партитуры разлит ясный весенний свет и им вспоены все мелодические побеги и жилки, все гармонические поры произведения.
В этом смысле «Снегурочка» не имеет себе подобного образца во всей оперной литературе. И в этом смысле она вечно будет жизненна, хотя со стороны формальной и в «Снегурочке» есть уже много музейного — оно в технических «скрепах» частей и в самой рецептуре инструментовки.
Музыкально спектакль должно всячески приветствовать. Невыравненность некоторых деталей отступает перед «озаренностью» общего плана исполнения. Тут Коутс местами даже не считается о реальными возможностями.
Заглавная партия отлично проведена Горской. Свойственный артистке холодок в сочетании с трогательной наивностью, в которой она ведет свою роль, приобретает какую-то трогательную обреченность, чувствующуюся с первых же ее слов в прологе. Хорошая Кунава — Кузнецова. Превосходный Берендей — Кабанов, с каждым своим выступлением совершенствующийся, как актер. Преувеличенно комикующие Бобыль и Бобылиха впечатлеют мало и скорее с отрицательной стороны. Почему это принято шаржировать подобные роли, без соблюдения всякой меры? Что же до Леля, то эта партия была вполне добросовестно и корректно проведена Мшанской.
Б. Валерьянов ГОРСКАЯ — „СНЕГУРОЧКАˮ
Обычно только актеры драмы «удоставиются» подробного разбора и анализа их игры. В опере рассматривается, прежде всего, голос, игра же чаще всего замалчивается. Если это неправильно вообще, то, в частности, неприятно это было бы в отношении Р. Г. Горской, с исключительным художественным мастерством исполнившая роль «Снегурочки».
Весь внешний облик этой артистки как-то необычайно подошел к героине весенней сказки Островского — Римского-Корсакова. Но «типаж», конечно, не достаточен. С большим тактом и вдумчивостью Р. Г. Горская разработала фразировку и все детали своей большой и трудной роли. С момента своего появления в прологе и до момента смерти в последней сцене артистка держала весь зрительный зал в нервном напряжении. Исключительная скромность жеста, трогательная скупость тонко обдуманных движений, умиляющая робость и озаренная высоким искусством девическая невинность образа, созданного Горской запечатлевается надолго. В этой роли Горская показала, какую большую художницу в ней имеет наш оперный театр.
С. А.
Опыт гастрольных спектаклей в конечном итоге позволит сделать необходимые выводы как в отношении репертуара, так и в области формально-технической, установить более или менее точно потребности аудитории и поможет проработать производственный план ленинградских театров на предстоящий сезон 1926—27 г. г.
В этом отношении гастроли «Студии Вахтангова» будут иметь самое большое значение и, конечно, не пройдут бесследно...
Конст. Тверской
2.
«ЛЕВ ГУРЫЧ СИНИЧКИН
Водевиль как жанр театрального представления, давно уже сошел со сцены. А из многих сотен разнообразнейших переводных и оригинальных водевилей сохранился до наших дней лишь один — «Лев Гурыч Синичкин». Со времени своего первого спектакля (1840 г. ) и до настоящего времени «Синичкин» пользуется неизменным успехом. Причина постоянной молодости далеко не молодой пьесы — в ее теме. Усмешка в сторону театрального быта, ирония по адресу нравов театральной среды — вот что сохраняет «Синичкина» и по сие время. Ведь изменились формы театра, но сравнительно мало переменилась его сущность.
В свое время Д. Ленский изменил французский водевиль «Отец дебютантки» на русский манер. Насмешку над современным ему французским театром Ленский заменил пародией на мелодраму. В условиях нашей театральной действительности также возможны и даже необходимы соответствующие изменения, вылазки в современность, пародия на уродливые стороны нашего театра. Но подобные изменения в тексте надо делать разумно, бережно и опасаясь порвать старинную ткань водевильного материала. То же что делает Н. Эрдман в своих «изменениях в тексте» — является по-просту грубой заплатой на стильном платье старинного водевиля. Долженствующая быть пародией на квазиагитационный спектакль Эрдмановская вставка превращается в злую пародию и на автора вставок и на самый спектакль театра студии. Явное выпадение из стиля всей постановки, грубая издевка в духе бывших пародий на солдатский спектакль («Графиня Эльвира»). Нарушается и ритмическая ткань всего спектакля, уничтожается единство впечатления от удачно в целом задуманной работы режиссера и актеров.
Вот актеры-то и затушевывают досадную брешь в цельности спектакля, они же и заставляют забыть о недочетах первой его половины.
Играть водевиль теперь не легкое дело. Надо сохранить общий характер водевильных приемов, не впадая, однако, в одну только их реконструкцию, осовременивая по возможности приемами современного актерского мастерства. Для актера водевиль Ленского дает не мало материала для выявления своих данных. В частности, роль Синичкина, расчитана на незаурядного исполнителя. Недаром первый «Синичкин» — Мартынов, а за ним и другие корифеи сцены умели из водевильной фигуры провинциального актера делать глубокий образ отца, пробивающего дорогу своей дочери. Здесь Мартынов положил начало традиции играть роли подобные «Синичкину» на сменах смешного и трогательного, на умении находить в смешном — трогательное, а в наивно-сентиментальном — смешное. Умеет показать это и Щукин — исполнитель главной роли в театре им. Вахтангова, чуткий актер, вдумчивый к своей работе. Превосходна Орочко — жеманная и капризная «Сурмилова».
Режиссерски интересно сделаны сцены за кулисами театра. Живо и весело, проходят приключения провинциального актера и его дочери. И, повторяем, диссонансом звучат неуклюжие вставочные тексты Эрдмана. Воскрешение старинного спектакля и его осовременивание требует более вдумчивой и серьезной работы, тут одними «изменениями в тексте» еще дела не поправить. Б. МАЗИНГ
ТВОРЧЕСТВО
На трудовые верстаки
Бросайте радость без заминки, Как море волны — васильки
В прибрежные песков косынки.
Пусть жизнь, как молодость звенит Цветами блещет с крутосклонов, Не может сердце изменить Веков малиновому звону. Хмелейте в творческой игре,
Чтоб сонного не знать покоя. И в каждом новом Октябре Дышать сиреневым прибоем.
Бодря товарищеским взглядом Суровых будней шум и звон,
Взрывайтесь дружным водопадом В глубь торжествующих времен.
Самобытник АК-ОПЕРА
„СНЕГУРОЧКАˮ
В ряду опер Римского-Корсакова «Снегурочкастоит особняком. Неизменно твердый и непоколебимый в приемах своей безошибочной техники, все взвешивающий разумом, суровый мастер здесь неожиданно сменяется трогательным певцом весны. По страницам партитуры разлит ясный весенний свет и им вспоены все мелодические побеги и жилки, все гармонические поры произведения.
В этом смысле «Снегурочка» не имеет себе подобного образца во всей оперной литературе. И в этом смысле она вечно будет жизненна, хотя со стороны формальной и в «Снегурочке» есть уже много музейного — оно в технических «скрепах» частей и в самой рецептуре инструментовки.
Музыкально спектакль должно всячески приветствовать. Невыравненность некоторых деталей отступает перед «озаренностью» общего плана исполнения. Тут Коутс местами даже не считается о реальными возможностями.
Заглавная партия отлично проведена Горской. Свойственный артистке холодок в сочетании с трогательной наивностью, в которой она ведет свою роль, приобретает какую-то трогательную обреченность, чувствующуюся с первых же ее слов в прологе. Хорошая Кунава — Кузнецова. Превосходный Берендей — Кабанов, с каждым своим выступлением совершенствующийся, как актер. Преувеличенно комикующие Бобыль и Бобылиха впечатлеют мало и скорее с отрицательной стороны. Почему это принято шаржировать подобные роли, без соблюдения всякой меры? Что же до Леля, то эта партия была вполне добросовестно и корректно проведена Мшанской.
Б. Валерьянов ГОРСКАЯ — „СНЕГУРОЧКАˮ
Обычно только актеры драмы «удоставиются» подробного разбора и анализа их игры. В опере рассматривается, прежде всего, голос, игра же чаще всего замалчивается. Если это неправильно вообще, то, в частности, неприятно это было бы в отношении Р. Г. Горской, с исключительным художественным мастерством исполнившая роль «Снегурочки».
Весь внешний облик этой артистки как-то необычайно подошел к героине весенней сказки Островского — Римского-Корсакова. Но «типаж», конечно, не достаточен. С большим тактом и вдумчивостью Р. Г. Горская разработала фразировку и все детали своей большой и трудной роли. С момента своего появления в прологе и до момента смерти в последней сцене артистка держала весь зрительный зал в нервном напряжении. Исключительная скромность жеста, трогательная скупость тонко обдуманных движений, умиляющая робость и озаренная высоким искусством девическая невинность образа, созданного Горской запечатлевается надолго. В этой роли Горская показала, какую большую художницу в ней имеет наш оперный театр.
С. А.