Бесѣды матери.
Неполонъ кажется мнѣ женскій журналъ, если нѣтъ въ немъ отдѣла для матерей.
Нѣтъ сомнѣнія въ томъ, что такія бесѣды могутъ стать любимымъ чтеніемъ для многихъ. Во всякомъ случаѣ, молодыя, матери, только начинающія дѣло воспитанія ребенка, найдутъ чѣмъ подѣлиться другъ съ друтомъ черезъ посредство журнала, а часто, можетъ быть, и прибѣгнуть къ этому журналу за совѣтомъ, за какой нибудь справкой. Я хотѣла-бы открыть серію бесѣдъ читательницъ съ „Матерью“, которая много наблюдала, много страдала отъ несоотвѣтствія условій, въ которыхъ приходится воспитывать дѣтей, съ тѣми идеалами, которые выработались въ ея умѣ и сердцѣ, и которая готова служить своимъ опытомъ тѣмъ матерямъ, въ умѣ и сердцѣ которыхъ возникаютъ сомнѣнія, которымъ требуется поддержка, иногда—слово участія, иногда—совѣтъ.
Не будучи профессіональной „воспитательницей , связанной множествомъ условностей, я могу свободно высказывать мое личное мнѣніе, подтверждая его иногда авторитетомъ извѣстныхъ воспитателей и педагоговъ, а главное—результатами моихъ многолѣтнихъ наблюденій. Я, разумѣется, не обѣщаю особыхъ „рецептовъ“ воспитанія, которые отвѣчали бы на всѣ вопросы, указывали бы, какъ поступать вообще, но въ каждомъ отдѣльномъ случаѣ колебанія или сомнѣнія матери, я обѣщаю сй поддержку и совѣтъ.
БЕСѢДА ПЕРВАЯ.
Первый вопросъ, котораго я ожидаю,—это—-съ какого возраста нужно начать воспитаніе ребенка? Я спѣшу оговориться, что въ моихъ бесѣдахъ не буду касаться того нѣжнаго возраста, когда ребенокъ нуждается не столько въ воспитаніи, сколько въ правильномъ уходѣ. По поводу такихъ вопросовъ, я буду отсылать спрашивающихъ къ опыту ихъ матерей, бабушекъ и тетушекъ, къ извѣстнымъ книгамъ и брошюрами, трактующимъ этотъ вопросъ—ухода за новорожденнымъ. Несомнѣнно, выраженіе, что „ребенка нужно воспитывать съ момента его рожденія“, надо понимать въ томъ смыслѣ, что съ первыхъ дней жизни ребенка долженъ быть введенъ извѣстный режимъ, къ которому дитя и привыкнетъ незамѣтно, и этимъ самымъ избавитъ и своихъ воспитателей, и себя отъ многихъ непріятныхъ осложненій. Но это, повторяю, не будетъ служить темой моихъ бесѣдъ. Я имѣю въ виду то воспитаніе, которое необходимо примѣнятъ къ ребенку съ момента его сознательной жизни. Когда дитя начнетъ сознательно смотрѣть, прислушиваться и знакомиться съ окружающими его предметами и людьми, тогда уже можно говорить о воспитаніи.
Дитя тянется къ горящей свѣчѣ—дать ему обжечь пальчикъ и на опытѣ показать, что свѣча не для того стоитъ тутъ, чтобы ее трогать, или просто отодвинуть свѣчу, или шлепнуть тянущуюся ручку, и этимъ тоже показать, что трогать свѣчу нельзя? Каждая мать поступитъ согласно своему взгляду. Та, которая будетъ придерживаться... „нагляднаго обученія,“, дастъ обжечься пальчику. Та, которая, сознательно или безсознательно, рѣшить не позволять „разсуждать“, и будетъ требовать безусловнаго повиновенія, та шлепнетъ по ручкѣ, закричитъ, погрозитъ, вообще—употребитъ силу. Отодвинетъ свҍчу та, которая найдетъ несвоевременными ни угрозу, ни опытъ.
Ребенокъ постарше не слушается. Одна мать накажетъ, другая начнетъ уговаривать, объяснять, третья сдѣлаетъ такъ, чтобы ребенокъ самъ понялъ, что послушаться выгоднѣе для него самого. Какъ это сдѣлать, конечно, дѣло ума и такта
матери, но не можетъ, думается мнѣ, быть сомнѣнія въ томъ, что самое лучшее воздѣйствіе на ребенка заключается именно въ умѣніи заставить его признавать авторитетъ матери не изъ страха наказанія, и не изъ пониманія, котораго у него еще и не можетъ быть, но съ одной стороны —изъ любви къ ней, а съ другой — изъ имѣющагося уже опыта:—не послушался тогда-то, хуже вышло. Эти примѣры я приведу, чтобы дать понять читательницамъ, съ
какого возраста по моему мнѣнію, можно начать воспитаніе, и какъ на воспитаніе смотрю я лично. „Ни угроза, не разсужденіе никуда не годятся въ воспитаніи , говоритъ Руссо. Однако, иногда приходится прибѣгать и къ тому, и къ другому. Все зависитъ отъ индивидуальности ребенка и матери.
Вотъ, между прочимъ, въ двухъ полученныхъ мною письмахъ молодая мать (изъ К-ца) и „старуха.“ задаютъ одинъ и тотъ же вопросъ: въ чемъ ихъ ошибка? И первая, и вторая держались системы ласки и уговора, а не угрозы и строгости. И у той, и у другой дѣти, очень ласковыя въ раннемъ возрастъ, съ теченіемъ времени стали эгоистичны. У старухи сынъ уже въ шестомъ классѣ гимназіи, а у молодой—въ третьемъ, и оба мальчика приносятъ много горя своимъ матерямъ.
„Неужели я должна примѣнить систему наказаній?“ пи
шетъ молодая мать. „Не говоря о. томъ, что я не ручаюсь, что выдержу эту систему, я просто не могу допустить мысли, чтобы мальчикъ мой требовалъ крика и наказанія, и не понялъ бы тѣхъ словъ, что я говорю ему.“
— Моему сыну 16 лѣтъ,—пишетъ „старуха“,—онъ мой младшій, старше него три дѣвочки, т. е. теперь онѣ уже матери. Всѣхъ воспитывала я одинаково, никогда не наказывала, всегда старалась дѣйствовать убѣжденіемъ, и ни на одну изъ дочерей не могу пожаловаться. Мальчикъ же, вотъ ужъ года два, сталъ неузнаваемъ. Онъ дерзокъ, грубъ, невнимателенъ, и чрезвычайно эгоистиченъ. Отца его давно нѣтъ въ живыхъ, но съ нами живетъ его дядя, котораго мальчикъ любитъ и который всегда принималъ участіе въ его воспитаніи, ведя его той же системой ласки, какъ и я. И что же? Мальчикъ и къ дядѣ грубъ и невнимателенъ. Что намъ дѣлать, чтобы не погибъ мальчикъ, которому, казалось бы, все способствуетъ быть мягкимъ, отзывчивымъ, а не грубымъ?
Обѣ матери прибавляютъ еще одну общую черточку—онѣ пишутъ, что всѣ винятъ въ эгоизмѣ ихъ дѣтей ихъ самихъ, ихъ слабость и баловство. Я не могу согласиться съ этими обвинителями. Я считаю, что ласка даже дурного ребенка дѣлаетъ лучше, и жестокаго смягчаетъ, а баловство балоству— рознь. Если баловство состояло въ той же ласкѣ, и въ желаніи не огорчить ребенка, то вреда я въ немъ не вижу. Вотъ, если матери грѣшатъ тѣмъ, что слишкомъ многое дѣлаютъ сами за дѣтей, слишкомъ пріучаютъ ихъ командовать и требовать услугъ, тутъ немудрено сдѣлаться эгоистомъ, и легко встать на такую точку, когда кажется, что мать обязана потакать всѣмъ прихотямъ.
Если положеніе таково, то оно, конечно, тяжело, но, я думаю, не безнадежно. Прежде всего, мнѣ кажется, что на обоихъ мальчиковъ дурно гліяетъ среда товарищей. Явившись въ гимназію вѣжными „маменькиными сынками“, они, очень вѣроятно, вынесли рядъ насмѣшекъ отъ старыхъ учениковъ, и незамѣтно начали подражать имъ въ бравадѣ и рѣзкости. Поможетъ этому та-же неизмѣнная ласка матери, и ея убѣжденія. Смѣнять систему ласки—грубостью и требовательностью не слѣдуетъ, потому что это вызоветъ только еще большія рѣзкости со стороны мальчиковъ. Вѣрнѣе оставить ихъ временно безъ ласки, и только незамѣтно слѣдить за ними, чтобы они не разспускались еще больше.
Неполонъ кажется мнѣ женскій журналъ, если нѣтъ въ немъ отдѣла для матерей.
Нѣтъ сомнѣнія въ томъ, что такія бесѣды могутъ стать любимымъ чтеніемъ для многихъ. Во всякомъ случаѣ, молодыя, матери, только начинающія дѣло воспитанія ребенка, найдутъ чѣмъ подѣлиться другъ съ друтомъ черезъ посредство журнала, а часто, можетъ быть, и прибѣгнуть къ этому журналу за совѣтомъ, за какой нибудь справкой. Я хотѣла-бы открыть серію бесѣдъ читательницъ съ „Матерью“, которая много наблюдала, много страдала отъ несоотвѣтствія условій, въ которыхъ приходится воспитывать дѣтей, съ тѣми идеалами, которые выработались въ ея умѣ и сердцѣ, и которая готова служить своимъ опытомъ тѣмъ матерямъ, въ умѣ и сердцѣ которыхъ возникаютъ сомнѣнія, которымъ требуется поддержка, иногда—слово участія, иногда—совѣтъ.
Не будучи профессіональной „воспитательницей , связанной множествомъ условностей, я могу свободно высказывать мое личное мнѣніе, подтверждая его иногда авторитетомъ извѣстныхъ воспитателей и педагоговъ, а главное—результатами моихъ многолѣтнихъ наблюденій. Я, разумѣется, не обѣщаю особыхъ „рецептовъ“ воспитанія, которые отвѣчали бы на всѣ вопросы, указывали бы, какъ поступать вообще, но въ каждомъ отдѣльномъ случаѣ колебанія или сомнѣнія матери, я обѣщаю сй поддержку и совѣтъ.
БЕСѢДА ПЕРВАЯ.
Первый вопросъ, котораго я ожидаю,—это—-съ какого возраста нужно начать воспитаніе ребенка? Я спѣшу оговориться, что въ моихъ бесѣдахъ не буду касаться того нѣжнаго возраста, когда ребенокъ нуждается не столько въ воспитаніи, сколько въ правильномъ уходѣ. По поводу такихъ вопросовъ, я буду отсылать спрашивающихъ къ опыту ихъ матерей, бабушекъ и тетушекъ, къ извѣстнымъ книгамъ и брошюрами, трактующимъ этотъ вопросъ—ухода за новорожденнымъ. Несомнѣнно, выраженіе, что „ребенка нужно воспитывать съ момента его рожденія“, надо понимать въ томъ смыслѣ, что съ первыхъ дней жизни ребенка долженъ быть введенъ извѣстный режимъ, къ которому дитя и привыкнетъ незамѣтно, и этимъ самымъ избавитъ и своихъ воспитателей, и себя отъ многихъ непріятныхъ осложненій. Но это, повторяю, не будетъ служить темой моихъ бесѣдъ. Я имѣю въ виду то воспитаніе, которое необходимо примѣнятъ къ ребенку съ момента его сознательной жизни. Когда дитя начнетъ сознательно смотрѣть, прислушиваться и знакомиться съ окружающими его предметами и людьми, тогда уже можно говорить о воспитаніи.
Дитя тянется къ горящей свѣчѣ—дать ему обжечь пальчикъ и на опытѣ показать, что свѣча не для того стоитъ тутъ, чтобы ее трогать, или просто отодвинуть свѣчу, или шлепнуть тянущуюся ручку, и этимъ тоже показать, что трогать свѣчу нельзя? Каждая мать поступитъ согласно своему взгляду. Та, которая будетъ придерживаться... „нагляднаго обученія,“, дастъ обжечься пальчику. Та, которая, сознательно или безсознательно, рѣшить не позволять „разсуждать“, и будетъ требовать безусловнаго повиновенія, та шлепнетъ по ручкѣ, закричитъ, погрозитъ, вообще—употребитъ силу. Отодвинетъ свҍчу та, которая найдетъ несвоевременными ни угрозу, ни опытъ.
Ребенокъ постарше не слушается. Одна мать накажетъ, другая начнетъ уговаривать, объяснять, третья сдѣлаетъ такъ, чтобы ребенокъ самъ понялъ, что послушаться выгоднѣе для него самого. Какъ это сдѣлать, конечно, дѣло ума и такта
матери, но не можетъ, думается мнѣ, быть сомнѣнія въ томъ, что самое лучшее воздѣйствіе на ребенка заключается именно въ умѣніи заставить его признавать авторитетъ матери не изъ страха наказанія, и не изъ пониманія, котораго у него еще и не можетъ быть, но съ одной стороны —изъ любви къ ней, а съ другой — изъ имѣющагося уже опыта:—не послушался тогда-то, хуже вышло. Эти примѣры я приведу, чтобы дать понять читательницамъ, съ
какого возраста по моему мнѣнію, можно начать воспитаніе, и какъ на воспитаніе смотрю я лично. „Ни угроза, не разсужденіе никуда не годятся въ воспитаніи , говоритъ Руссо. Однако, иногда приходится прибѣгать и къ тому, и къ другому. Все зависитъ отъ индивидуальности ребенка и матери.
Вотъ, между прочимъ, въ двухъ полученныхъ мною письмахъ молодая мать (изъ К-ца) и „старуха.“ задаютъ одинъ и тотъ же вопросъ: въ чемъ ихъ ошибка? И первая, и вторая держались системы ласки и уговора, а не угрозы и строгости. И у той, и у другой дѣти, очень ласковыя въ раннемъ возрастъ, съ теченіемъ времени стали эгоистичны. У старухи сынъ уже въ шестомъ классѣ гимназіи, а у молодой—въ третьемъ, и оба мальчика приносятъ много горя своимъ матерямъ.
„Неужели я должна примѣнить систему наказаній?“ пи
шетъ молодая мать. „Не говоря о. томъ, что я не ручаюсь, что выдержу эту систему, я просто не могу допустить мысли, чтобы мальчикъ мой требовалъ крика и наказанія, и не понялъ бы тѣхъ словъ, что я говорю ему.“
— Моему сыну 16 лѣтъ,—пишетъ „старуха“,—онъ мой младшій, старше него три дѣвочки, т. е. теперь онѣ уже матери. Всѣхъ воспитывала я одинаково, никогда не наказывала, всегда старалась дѣйствовать убѣжденіемъ, и ни на одну изъ дочерей не могу пожаловаться. Мальчикъ же, вотъ ужъ года два, сталъ неузнаваемъ. Онъ дерзокъ, грубъ, невнимателенъ, и чрезвычайно эгоистиченъ. Отца его давно нѣтъ въ живыхъ, но съ нами живетъ его дядя, котораго мальчикъ любитъ и который всегда принималъ участіе въ его воспитаніи, ведя его той же системой ласки, какъ и я. И что же? Мальчикъ и къ дядѣ грубъ и невнимателенъ. Что намъ дѣлать, чтобы не погибъ мальчикъ, которому, казалось бы, все способствуетъ быть мягкимъ, отзывчивымъ, а не грубымъ?
Обѣ матери прибавляютъ еще одну общую черточку—онѣ пишутъ, что всѣ винятъ въ эгоизмѣ ихъ дѣтей ихъ самихъ, ихъ слабость и баловство. Я не могу согласиться съ этими обвинителями. Я считаю, что ласка даже дурного ребенка дѣлаетъ лучше, и жестокаго смягчаетъ, а баловство балоству— рознь. Если баловство состояло въ той же ласкѣ, и въ желаніи не огорчить ребенка, то вреда я въ немъ не вижу. Вотъ, если матери грѣшатъ тѣмъ, что слишкомъ многое дѣлаютъ сами за дѣтей, слишкомъ пріучаютъ ихъ командовать и требовать услугъ, тутъ немудрено сдѣлаться эгоистомъ, и легко встать на такую точку, когда кажется, что мать обязана потакать всѣмъ прихотямъ.
Если положеніе таково, то оно, конечно, тяжело, но, я думаю, не безнадежно. Прежде всего, мнѣ кажется, что на обоихъ мальчиковъ дурно гліяетъ среда товарищей. Явившись въ гимназію вѣжными „маменькиными сынками“, они, очень вѣроятно, вынесли рядъ насмѣшекъ отъ старыхъ учениковъ, и незамѣтно начали подражать имъ въ бравадѣ и рѣзкости. Поможетъ этому та-же неизмѣнная ласка матери, и ея убѣжденія. Смѣнять систему ласки—грубостью и требовательностью не слѣдуетъ, потому что это вызоветъ только еще большія рѣзкости со стороны мальчиковъ. Вѣрнѣе оставить ихъ временно безъ ласки, и только незамѣтно слѣдить за ними, чтобы они не разспускались еще больше.