ныхъ заведеніяхъ сводится, главнымъ образомъ, къ механической зубрежкѣ, далекой отъ жизни. Это всѣмъ извѣстно.
Правда, за послѣднее время положеніе средней школы нѣсколько улучшается, въ гимназіяхъ чувствуется стремленіе ввести въ преподаваніе принципъ наглядности. Но, фатальнымъ образомъ, этотъ принципъ совершенно не примѣняется въ области „обществовѣдѣнія“. Если важно ознакомиться въ натурѣ съ рѣкой, горами, моремъ, съ остатками какой-нибудь древней постройки, то отчего-бы не свести ученицъ на земское собраніе, на засѣданіе городской думы? Почему не познакомить ихъ съ процедурой судопроизводства, и т. д.?
Наши учебныя заведенія, несмотря ни на что, равнодушно остаются внѣ дѣйствительной жизни. Въ нихъ не находитъ отклика даже война. Даже карты театровъ войны можно найти развѣ только въ учительскихъ комнатахъ, да и то не вездѣ. Понятно, изъ такихъ „заведеній“ выходятъ люди, далекіе отъ общественной жизни, отъ трепетныхъ вопросовъ современности.
Немного лучше обстоитъ дѣло и съ высшимъ женскимъ образованіемъ. На историко-филологическомъ отдѣленіи высшихъ курсовъ, напримѣръ, дѣвушка многое черпаетъ изъ источника гуманитарныхъ знаній. Но это лишь пассивное воспріятіе, мало затрагивающее дѣятельныя сторо
ны души. У курсистки вся энергія уходитъ на зубрежку— нельзя иначе назвать нынѣшнюю систему зачетовъ; все поле мысли учащейся дѣвушки загромождено фактами въ сыромъ, необработанномъ видѣ. На курсахъ спеціализація, какъ извѣстно, доведена до крайнихъ предѣловъ, но обществовѣдѣнію тамъ нѣтъ мѣста, и будущій земскій врачъ, напримѣръ, поступаетъ на службу, почти не имѣя опредѣленнаго представленія о земствѣ. И такъ вездѣ.
Такимъ образомъ, необходимость общественнаго воспитанія женщины властно диктуется самой жизнью. И, повторяю, широкое начало, прочную основу этого воспитанія обязана положить семья. Она же должна дѣятельно поддерживать зародыши общественныхъ наклонностей въ стѣнахъ средняго учебнаго заведенія; тѣмъ болѣе, что родительскіе комитеты здѣсь открываютъ просторъ для иниціативы семьи.
И тогда наши дочери, выйдя изъ школы, уже не будутъ себя чувствовать безпомощными, оторванными отъ жизни. Имъ не придется испытывать ту горечь разочарованій, ту тяжесть „приспособливанія“, черезъ которыя теперь проходитъ женщина къ общественной дѣятельности.
Облегчить этотъ путь будущимъ дѣятельницамъ—наша прямая, святая обязанность.
И. Суходѣевъ.
Обои для спальни.
При выборѣ обоевъ для нашей квартиры мы обычно руководствуемся тѣмъ, насколько эти обои подходятъ къ имѣющейся у насъ обстановкѣ, насколько они намъ нравятся сами по себѣ, и— насколько они намъ доступны по цѣнѣ; но когда дѣло идетъ о выборѣ обоевъ для спальни, слѣдуетъ ко всѣмъ этимъ соображеніямъ присоединить еще одно, именно—насколько тѣ или иные обои гигіеничны, и насколько они умѣстны въ спальнѣ, гдѣ мы отдыхаемъ отъ дневныхъ заботъ, отъ физическаго и нравственнаго напряженія нашей повседневной жизни.
Въ прежнее время, когда люди были значительно крѣпче, когда безсонница или хотя-бы плохой сонъ встрѣчались только въ исключительныхъ случаяхъ, когда многіе могли прожить всю свою долгую жизнь, и не подозрѣвая о существованіи нервовъ,—тогда и выборъ такой, въ сущности пустой, вещи, какъ обои, не могъ имѣть рѣшительно никакого значенія; было-бы красиво и доступно—и только.
Не было тогда и врачей по нервнымъ болѣзнямъ, и никто не могъ сказать намъ, какъ важны для человѣка его послѣднія дневныя впечатлѣнія, и какъ отъ этихъ впечатлѣніи въ очень значительной степени зависитъ его ночной отдыхъ, его сонъ.
А именно обстановка-нашей спальни и, въ частности ея обои, являются этимъ столь важнымъ послѣднимъ впечатлѣніемъ. Очень немногіе спятъ въ совершенной темнотѣ,—чаще всего спальня, особенно у женщинъ и дѣтей, бываетъ освѣщена то неровнымъ, мерцающимъ свѣтомъ лампадки, то тусклымъ огонькомъ ночника. И вотъ, когда стѣны спальни покрыты яркими, безпокойными обоями, съ крупнымъ фантастическимъ рисункомъ, наша фантазія рисуетъ намъ еще болѣе причудливыя формы и, засыпая, мы уносимъ съ собой въ міръ сновъ не желанную и полезную бездѣятельность мозга, гарантирующую намъ спокойный сонъ, а цѣлый рядъ невольно запавшихъ въ нашу душу образовъ и представленій. Кому изъ насъ не извѣстно, какъ мы, сонными глазами глядя на обои у нашей кровати, видимъ на нихъ уже не цвѣты и арабески, а какія-то смутныя, но неизмѣнно фантастическія фигуры. Трудно, конечно, ждать хорошаго, освѣжающаго отдыха отъ сна, который мы начинаемъ при такихъ неблагопріятныхъ условіяхъ.
Если и въ обычное время пестрота обоевъ можетъ производить нежелательное дѣйствіе, то при болѣзни эта пестрота зачастую становится безусловно вредной, и крайне мучительной для больного. Всѣ мы знаемъ, какъ настойчиво мы, при лихорадочномъ состояніи, всматриваемся въ узоръ обоевъ, какъ онъ иногда благодѣтельно утомляетъ и усыпляетъ насъ своимъ однообразіемъ, отсутствіемъ содержанія,—и какъ часто мы съ напряженнымъ вниманіемъ стараемся прослѣдить всѣ мельчайшіе изгибы рисунка, какъ мы считаемъ цвѣты, мысленно обводимъ контуръ каждаго листка, каждаго завитка, тѣмъ самымъ еще болѣе утомляя и безъ того уже усталый и возбужденный отъ повышенной температуры мозгъ.
Поэтому, первое требованіе гигіены относительно обоевъ въ спальнѣ состоитъ въ томъ, чтобы обои были гладки или, по крайней мѣрѣ съ мелкимъ, успокаивающимъ рисункомъ, такимъ, который не испугаетъ насъ ни въ болѣзненномъ бреду, ни при неожиданной вспышкѣ свѣта.
Относительно цвѣта обоевъ споровъ было немало; есть ярые сторонники обоевъ темныхъ,—и не менѣе убѣжденные сторонники обоевъ свѣтлыхъ. Первые говорятъ намъ объ у покоительномъ дѣйствіи темнаго цвѣта, вторые—о болѣе жизнерадостномъ настроеніи, создаваемомъ обоями свѣтлыми, и мы едва-ли ошибемся, остановившись и въ этомъ случаѣ на золотой серединѣ—на обояхъ средняго, нейтральнаго цвѣта.
Но въ этомъ случаѣ приходится отчасти считаться и съ ха рактеромъ жильца:—тамъ, гдѣ имѣется наклонность къ меланхоліи чувствуется подавленность настроенія,—тамъ всего лучше взять обои розоватаго или желтоватаго, золотистаго цвѣта при легкой возбудимости, при нервной раздражительности и черезъ чуръ яркой фантазіи, полезнѣе обои мягкаго голубовато-сѣраго цвѣта, непремѣнно мягкаго тона, и нѣсколько тусклаго, вялаго оттѣнка.
Конечно, съ особенной осторожностью и осмотрительностью слѣдуетъ выбирать обои для дѣтской, кромѣ, разумѣется, тѣхъ случаевъ, когда эта дѣтская не служитъ въ то-же время и спальней. То, что днемъ можетъ доставить ребенку много удовольствія—изображенія на обояхъ картинокъ изъ дѣтской жизни, фигуръ животныхъ, героевъ любимыхъ сказокъ—то вечеромъ, и въ особенности—во время возможной болѣзни, дѣйствуетъ на дѣтей крайне возбуждающе, и можетъ вызвать не только безпокойный сонъ, но и тяжелые кошмары. Да и помимо случаевъ болѣзни, обои съ вышеупомянутыми рисунками, излишне возбуждая фантазію дѣтей именно въ важный моментъ засыпанія, сплошь и рядомъ являются одной изъ причинъ непонятныхъ ночныхъ страховъ дѣтей, когда ребенокъ вдругъ просыпается со слезами, въ испугѣ, и долгое время не можетъ успокоиться и придти въ себя.
Очень благоразумно поступятъ тѣ хозяйки и матери, которыя и къ такому кажущемуся пустяку, какъ выборъ обоевъ, отнесутся съ должнымъ вниманіемъ. Надо всегда помнить о томъ, насколько проще, дешевле и легче устранить причину, могущую вызвать хотя бы и незначительное перевозбужденіе нервной системы, чѣмъ потомъ годами лечить свои нервы. Несомнѣнно—одни обои въ спальнѣ и дѣтской, какъ-бы плохи они не были, врядъ-ли могутъ быть прямой и единственной причиной какого-нибудь нервнаго заболѣванія, въ общей массѣ разныхъ причинъ они могутъ быть названы пустяками. Но, вѣдь, именно изъ цѣлаго ряда пустяковъ—кажущихся и дѣйствительныхъ—нашей повседневной жизни и создаются тѣ условія, при которыхъ всѣ мы страдаемъ отъ чужой—и собственной нервности.
В. Э—тъ.
Правда, за послѣднее время положеніе средней школы нѣсколько улучшается, въ гимназіяхъ чувствуется стремленіе ввести въ преподаваніе принципъ наглядности. Но, фатальнымъ образомъ, этотъ принципъ совершенно не примѣняется въ области „обществовѣдѣнія“. Если важно ознакомиться въ натурѣ съ рѣкой, горами, моремъ, съ остатками какой-нибудь древней постройки, то отчего-бы не свести ученицъ на земское собраніе, на засѣданіе городской думы? Почему не познакомить ихъ съ процедурой судопроизводства, и т. д.?
Наши учебныя заведенія, несмотря ни на что, равнодушно остаются внѣ дѣйствительной жизни. Въ нихъ не находитъ отклика даже война. Даже карты театровъ войны можно найти развѣ только въ учительскихъ комнатахъ, да и то не вездѣ. Понятно, изъ такихъ „заведеній“ выходятъ люди, далекіе отъ общественной жизни, отъ трепетныхъ вопросовъ современности.
Немного лучше обстоитъ дѣло и съ высшимъ женскимъ образованіемъ. На историко-филологическомъ отдѣленіи высшихъ курсовъ, напримѣръ, дѣвушка многое черпаетъ изъ источника гуманитарныхъ знаній. Но это лишь пассивное воспріятіе, мало затрагивающее дѣятельныя сторо
ны души. У курсистки вся энергія уходитъ на зубрежку— нельзя иначе назвать нынѣшнюю систему зачетовъ; все поле мысли учащейся дѣвушки загромождено фактами въ сыромъ, необработанномъ видѣ. На курсахъ спеціализація, какъ извѣстно, доведена до крайнихъ предѣловъ, но обществовѣдѣнію тамъ нѣтъ мѣста, и будущій земскій врачъ, напримѣръ, поступаетъ на службу, почти не имѣя опредѣленнаго представленія о земствѣ. И такъ вездѣ.
Такимъ образомъ, необходимость общественнаго воспитанія женщины властно диктуется самой жизнью. И, повторяю, широкое начало, прочную основу этого воспитанія обязана положить семья. Она же должна дѣятельно поддерживать зародыши общественныхъ наклонностей въ стѣнахъ средняго учебнаго заведенія; тѣмъ болѣе, что родительскіе комитеты здѣсь открываютъ просторъ для иниціативы семьи.
И тогда наши дочери, выйдя изъ школы, уже не будутъ себя чувствовать безпомощными, оторванными отъ жизни. Имъ не придется испытывать ту горечь разочарованій, ту тяжесть „приспособливанія“, черезъ которыя теперь проходитъ женщина къ общественной дѣятельности.
Облегчить этотъ путь будущимъ дѣятельницамъ—наша прямая, святая обязанность.
И. Суходѣевъ.
Обои для спальни.
При выборѣ обоевъ для нашей квартиры мы обычно руководствуемся тѣмъ, насколько эти обои подходятъ къ имѣющейся у насъ обстановкѣ, насколько они намъ нравятся сами по себѣ, и— насколько они намъ доступны по цѣнѣ; но когда дѣло идетъ о выборѣ обоевъ для спальни, слѣдуетъ ко всѣмъ этимъ соображеніямъ присоединить еще одно, именно—насколько тѣ или иные обои гигіеничны, и насколько они умѣстны въ спальнѣ, гдѣ мы отдыхаемъ отъ дневныхъ заботъ, отъ физическаго и нравственнаго напряженія нашей повседневной жизни.
Въ прежнее время, когда люди были значительно крѣпче, когда безсонница или хотя-бы плохой сонъ встрѣчались только въ исключительныхъ случаяхъ, когда многіе могли прожить всю свою долгую жизнь, и не подозрѣвая о существованіи нервовъ,—тогда и выборъ такой, въ сущности пустой, вещи, какъ обои, не могъ имѣть рѣшительно никакого значенія; было-бы красиво и доступно—и только.
Не было тогда и врачей по нервнымъ болѣзнямъ, и никто не могъ сказать намъ, какъ важны для человѣка его послѣднія дневныя впечатлѣнія, и какъ отъ этихъ впечатлѣніи въ очень значительной степени зависитъ его ночной отдыхъ, его сонъ.
А именно обстановка-нашей спальни и, въ частности ея обои, являются этимъ столь важнымъ послѣднимъ впечатлѣніемъ. Очень немногіе спятъ въ совершенной темнотѣ,—чаще всего спальня, особенно у женщинъ и дѣтей, бываетъ освѣщена то неровнымъ, мерцающимъ свѣтомъ лампадки, то тусклымъ огонькомъ ночника. И вотъ, когда стѣны спальни покрыты яркими, безпокойными обоями, съ крупнымъ фантастическимъ рисункомъ, наша фантазія рисуетъ намъ еще болѣе причудливыя формы и, засыпая, мы уносимъ съ собой въ міръ сновъ не желанную и полезную бездѣятельность мозга, гарантирующую намъ спокойный сонъ, а цѣлый рядъ невольно запавшихъ въ нашу душу образовъ и представленій. Кому изъ насъ не извѣстно, какъ мы, сонными глазами глядя на обои у нашей кровати, видимъ на нихъ уже не цвѣты и арабески, а какія-то смутныя, но неизмѣнно фантастическія фигуры. Трудно, конечно, ждать хорошаго, освѣжающаго отдыха отъ сна, который мы начинаемъ при такихъ неблагопріятныхъ условіяхъ.
Если и въ обычное время пестрота обоевъ можетъ производить нежелательное дѣйствіе, то при болѣзни эта пестрота зачастую становится безусловно вредной, и крайне мучительной для больного. Всѣ мы знаемъ, какъ настойчиво мы, при лихорадочномъ состояніи, всматриваемся въ узоръ обоевъ, какъ онъ иногда благодѣтельно утомляетъ и усыпляетъ насъ своимъ однообразіемъ, отсутствіемъ содержанія,—и какъ часто мы съ напряженнымъ вниманіемъ стараемся прослѣдить всѣ мельчайшіе изгибы рисунка, какъ мы считаемъ цвѣты, мысленно обводимъ контуръ каждаго листка, каждаго завитка, тѣмъ самымъ еще болѣе утомляя и безъ того уже усталый и возбужденный отъ повышенной температуры мозгъ.
Поэтому, первое требованіе гигіены относительно обоевъ въ спальнѣ состоитъ въ томъ, чтобы обои были гладки или, по крайней мѣрѣ съ мелкимъ, успокаивающимъ рисункомъ, такимъ, который не испугаетъ насъ ни въ болѣзненномъ бреду, ни при неожиданной вспышкѣ свѣта.
Относительно цвѣта обоевъ споровъ было немало; есть ярые сторонники обоевъ темныхъ,—и не менѣе убѣжденные сторонники обоевъ свѣтлыхъ. Первые говорятъ намъ объ у покоительномъ дѣйствіи темнаго цвѣта, вторые—о болѣе жизнерадостномъ настроеніи, создаваемомъ обоями свѣтлыми, и мы едва-ли ошибемся, остановившись и въ этомъ случаѣ на золотой серединѣ—на обояхъ средняго, нейтральнаго цвѣта.
Но въ этомъ случаѣ приходится отчасти считаться и съ ха рактеромъ жильца:—тамъ, гдѣ имѣется наклонность къ меланхоліи чувствуется подавленность настроенія,—тамъ всего лучше взять обои розоватаго или желтоватаго, золотистаго цвѣта при легкой возбудимости, при нервной раздражительности и черезъ чуръ яркой фантазіи, полезнѣе обои мягкаго голубовато-сѣраго цвѣта, непремѣнно мягкаго тона, и нѣсколько тусклаго, вялаго оттѣнка.
Конечно, съ особенной осторожностью и осмотрительностью слѣдуетъ выбирать обои для дѣтской, кромѣ, разумѣется, тѣхъ случаевъ, когда эта дѣтская не служитъ въ то-же время и спальней. То, что днемъ можетъ доставить ребенку много удовольствія—изображенія на обояхъ картинокъ изъ дѣтской жизни, фигуръ животныхъ, героевъ любимыхъ сказокъ—то вечеромъ, и въ особенности—во время возможной болѣзни, дѣйствуетъ на дѣтей крайне возбуждающе, и можетъ вызвать не только безпокойный сонъ, но и тяжелые кошмары. Да и помимо случаевъ болѣзни, обои съ вышеупомянутыми рисунками, излишне возбуждая фантазію дѣтей именно въ важный моментъ засыпанія, сплошь и рядомъ являются одной изъ причинъ непонятныхъ ночныхъ страховъ дѣтей, когда ребенокъ вдругъ просыпается со слезами, въ испугѣ, и долгое время не можетъ успокоиться и придти въ себя.
Очень благоразумно поступятъ тѣ хозяйки и матери, которыя и къ такому кажущемуся пустяку, какъ выборъ обоевъ, отнесутся съ должнымъ вниманіемъ. Надо всегда помнить о томъ, насколько проще, дешевле и легче устранить причину, могущую вызвать хотя бы и незначительное перевозбужденіе нервной системы, чѣмъ потомъ годами лечить свои нервы. Несомнѣнно—одни обои въ спальнѣ и дѣтской, какъ-бы плохи они не были, врядъ-ли могутъ быть прямой и единственной причиной какого-нибудь нервнаго заболѣванія, въ общей массѣ разныхъ причинъ они могутъ быть названы пустяками. Но, вѣдь, именно изъ цѣлаго ряда пустяковъ—кажущихся и дѣйствительныхъ—нашей повседневной жизни и создаются тѣ условія, при которыхъ всѣ мы страдаемъ отъ чужой—и собственной нервности.
В. Э—тъ.