Наша современная молодежь.
Идеалы гимназистки.
Опубликованныя данныя одесской анкеты *) даютъ возможность судить о душѣ современной гимназистки путемъ ознакомленія, главнымъ образомъ, съ тѣмъ, противъ чего дѣвушка-гимназистка, съ присущей молодости горячностью, протестуетъ, противъ чего изливаетъ свое негодованіе и возмущается всей силой своей неудовлетворенной души.
Данныя московской анкеты, заключающія въ себѣ отвѣты гимназистокъ трехъ провинціальныхъ и одной московской женскихъ гимназій, наоборотъ, состоятъ изъ разработки мнѣній о томъ, что современная гиназистка считаетъ нужнымъ, желательнымъ, къ чему она стремится, чего ищетъ и жаждетъ.
Чтобы выяснить эти стремленія гимназистокъ, организаторы московской анкеты ввели въ программу, между другими, два весьма цѣнныхъ вопроса: «кѣмъ бы мнѣ больше всего хотѣлось быть, когда я выросту большой, и почему именно имъ?»
Огромное большинство гимназистокъ дали отвѣты, вполнѣ опредѣленно говорящіе о господствѣ среди учащихся дѣвушекъ и подростковъ общественно-трудового идеала.
Такъ, изъ 534 отвѣтившихъ огромное большинство пожелало быть учительницами: въ первомъ классѣ — 65%, во второмъ — 58%, въ третьемъ — 52%, въ четвертомъ — 48%, въ пятомъ — 45% и въ шестомъ — 57%, при этомъ довольно значительная часть выразила желаніе быть сельскими учительницами: въ пятомъ классѣ — 17%, въ шестомъ — 22%.
Гимназистки старшихъ классовъ, давая отвѣты, подробно, поясняютъ, почему именно имъ болѣе всего хочется быть учительницами. И въ этихъ поясненіяхъ, какъ въ волшебномъ зеркалѣ, отразилась чуткая къ чужому горю и страданію, общественно настроенная душа дѣвушки.
«Я непремѣнно буду учительницей, буду учить бѣдныхъ дѣтей», — отвѣчаетъ шестнадцатилѣтняя шестиклассница. «Доля незавидная, — мнѣ говорятъ, но пусть! Вѣдь еще хуже тѣмъ, которые сгораютъ желаніемъ учиться и, въ виду несостоятельности, не могутъ достигнуть этого, и гибнутъ, гибнутъ тысячами, милліонами... Горько смотрѣть на нихъ тѣмъ, кто съ полнымъ сознаніемъ относится къ ихъ положенію, къ ихъ трудности учиться и умѣнію этого достичь. Я удовлетворюсь лишь тогда, когда исполнятся мечты мои, что имъ хорошо, что они спасены. »
„Несмотря на большую тягость и непривлекательность, какъ думаютъ многіе, этой должности, я стремлюсь къ ней всей душой. Вѣдь такое счастье, когда приведутъ къ тебѣ цѣлую ораву неразумныхъ ребятъ, облагораживать ихъ душу, слѣдить за ихъ умственнымъ развитіемъˮ пишетъ шестнадцатилѣтняя шестиклассница.
Пятиклассница такъ объясняетъ свое желаніе быть сельской учительницей: „Еще четыре года и тогда... Тогда я непремѣнно сейчасъ же поѣду на помощь бѣднымъ, сперва учительницей. О, Господи, какъ будетъ хорошо! Я хочь немного помогу этому несчастному люду, хоть немного вложу въ ихъ дѣтскія души, что нужно, нужно непремѣнно учиться. Посмотрите только на босоногихъ мальчишекъ. О, этотъ оборванный людъ! Ничего у нихъ нѣтъ! Никакихъ мыслей! А если бы они учились! Можетъ, какіе даровитые таланты таятся въ этомъ людѣˮ.
Четвероклассница, четырнадцати лѣтъ, пишетъ: „Хотя это очень тяжелая работа, но мнѣ очень хочется быть учительницей. Я теперь представляю, какъ буду съ учениками заниматься. На праздникахъ буду устраивать для нихъ удовольствія. На Рождествѣ буду устраивать для нихъ елку, спектакли, будемъ строить изъ снѣгу крѣпости, играть въ снѣжки. Я буду ласково обращаться съ учениками, чтобы заслужить ихъ любовь ко мнѣ.
Другая четвероклассница отвѣчаетъ: „Я очень завидую
учительницамъ и считаю ихъ очень счастливыми, пoTOмy что онѣ могутъ помогать другимъˮ.
Красной нитью черезъ всѣ эти отвѣты проходитъ не только самое искреннее преклоненіе передъ трудовой жизнью, но и высоко-гражданскій идеалъ, выражающійся въ сознаніи того, что каждый человѣкъ долженъ или облегчать другимъ ихъ тяжелую участь, или способствовать самосовершенствованію другихъ.
Здѣсь поражаешься тѣмъ, сколько, дѣйствительно, любви скрывается на днѣ юнаго сердца гимназистки, — вотъ почему, безъ сомнѣнія, въ отвѣтахъ гимназистокъ такъ часто встрѣчаются упоминанія о бѣдныхъ, обиженныхъ и обездоленныхъ,
Вмѣстѣ съ тѣмъ необходимо отмѣтить глубокое пониманіе съ самыхъ юныхъ лѣтъ и чисто педагогическаго идеала. „Я буду ласково обращаться съ учениками, чтобы заслужить ихъ любовь ко мнѣ“. — „Занятія мои буду дѣлать для учениковъ пріятными, чтобы они меня слушалиˮ. — „По праздникамъ буду устраивать для нихъ удовольствіяˮ. Вспомните, что все это пишетъ подростокъ, четвероклассница, но она уже совершенно правильно дѣлаетъ заключеніе, что послушаніе учениковъ является естественнымъ послѣдствіемъ тѣхъ уроковъ, которыми учитель или учительница сумѣютъ заинтересовать ихъ. Бросается въ глаза и пониманіе роли истиннаго педагога: эта роль отнюдь не должна ограничиваться однимъ лишь спрашиваніемъ и задаваніемъ уроковъ. Идеалъ учительницы четырнадцатилѣтнему подростку рисуется вполнѣ соотвѣтствующимъ лучшимъ педагогическимъ завѣтамъ: между учениками и учителемъ или учительницей должны существовать живая тѣсная связь и самое близкое общеніе, а эта связь, это общеніе прекрасно достигаются совмѣстными работами учительницъ и учениковъ по устройству различнаго рода развлеченій и игръ.
Въ шесть разъ меньше, чѣмъ за учительство, высказалось за профессію врача: 9,5% давшихъ отвѣтъ. И здѣсь побудительной причиной избрать профессію врача является не карьеризмъ, не матеріальная выгода, а исключительно желаніе облегчить страданія, принести пользу, или, наконецъ, интересъ къ медицинѣ, какъ къ наукѣ.
„Я сама на себѣ испытала, — поясняетъ свое желаніе быть врачемъ четырнадцатилѣтняя гимназистка, — какъ было плохо и тяжело, какъ себѣ, такъ и всѣмъ окружающимъ меня, когда я болѣла и какъ становилось легко, когда приходитъ докторъ и говоритъ, что нѣтъ опасностиˮ.
„Хорошо быть докторомъ, лечить людей, давать имъ помощь и даже иногда спасать ихъ отъ неминуемой, противной смерти. А когда больные стонутъ, какъ хорошо уговаривать и чувствовать себя счастливой, когда ты сдѣлаешь удачную операцію, удачно опредѣлишь болѣзнь, дашь хорошую помощьˮ, — отвѣтила другая четверокласница.
„Хочу быть докторомъ, чтобы бѣжать на первый зовъ бѣдняка или еще кого-нибудь, и всѣми своими силами помочь ихъ горю. Хочу я, чтобы не стѣснялись меня, не говорили, что я докторъ такой, какъ рисуютъ большинство теперешнихъ докторовъ. Но хочу быть другомъ людей, другомъ безкорыстнымъ. Вотъ почему мнѣ очень хотѣлось бы походить на доктора Гааза, друга бѣдныхъˮ, — отвѣтъ семнадцатилѣтней шестиклассницы.
На ряду съ мыслями о помощи бѣднымъ, мысли гимназистокъ, будущихъ врачей, неизмѣнно устремляются въ сторону дѣтворы: «Я очень хочу сдѣлаться дикторомъ», — отвѣчаетъ пятиклассница: я выросла въ деревнѣ и вокругъ себя очень часто видѣла бѣды, которыя такъ часто и неожиданно встрѣчаются — тамъ утонули ребятишки, и ихъ не сумѣли откачать; тамъ, перерѣзавъ вену, изошелъ какой-нибудь малышъ; тамъ свирѣпствуютъ повальныя болѣзни. А доктора нельзя привести — занятъ; въ
больницу нельзя попасть — переполнена».*) См. № 1. „Душа гимназисткиˮ.
Идеалы гимназистки.
Опубликованныя данныя одесской анкеты *) даютъ возможность судить о душѣ современной гимназистки путемъ ознакомленія, главнымъ образомъ, съ тѣмъ, противъ чего дѣвушка-гимназистка, съ присущей молодости горячностью, протестуетъ, противъ чего изливаетъ свое негодованіе и возмущается всей силой своей неудовлетворенной души.
Данныя московской анкеты, заключающія въ себѣ отвѣты гимназистокъ трехъ провинціальныхъ и одной московской женскихъ гимназій, наоборотъ, состоятъ изъ разработки мнѣній о томъ, что современная гиназистка считаетъ нужнымъ, желательнымъ, къ чему она стремится, чего ищетъ и жаждетъ.
Чтобы выяснить эти стремленія гимназистокъ, организаторы московской анкеты ввели въ программу, между другими, два весьма цѣнныхъ вопроса: «кѣмъ бы мнѣ больше всего хотѣлось быть, когда я выросту большой, и почему именно имъ?»
Огромное большинство гимназистокъ дали отвѣты, вполнѣ опредѣленно говорящіе о господствѣ среди учащихся дѣвушекъ и подростковъ общественно-трудового идеала.
Такъ, изъ 534 отвѣтившихъ огромное большинство пожелало быть учительницами: въ первомъ классѣ — 65%, во второмъ — 58%, въ третьемъ — 52%, въ четвертомъ — 48%, въ пятомъ — 45% и въ шестомъ — 57%, при этомъ довольно значительная часть выразила желаніе быть сельскими учительницами: въ пятомъ классѣ — 17%, въ шестомъ — 22%.
Гимназистки старшихъ классовъ, давая отвѣты, подробно, поясняютъ, почему именно имъ болѣе всего хочется быть учительницами. И въ этихъ поясненіяхъ, какъ въ волшебномъ зеркалѣ, отразилась чуткая къ чужому горю и страданію, общественно настроенная душа дѣвушки.
«Я непремѣнно буду учительницей, буду учить бѣдныхъ дѣтей», — отвѣчаетъ шестнадцатилѣтняя шестиклассница. «Доля незавидная, — мнѣ говорятъ, но пусть! Вѣдь еще хуже тѣмъ, которые сгораютъ желаніемъ учиться и, въ виду несостоятельности, не могутъ достигнуть этого, и гибнутъ, гибнутъ тысячами, милліонами... Горько смотрѣть на нихъ тѣмъ, кто съ полнымъ сознаніемъ относится къ ихъ положенію, къ ихъ трудности учиться и умѣнію этого достичь. Я удовлетворюсь лишь тогда, когда исполнятся мечты мои, что имъ хорошо, что они спасены. »
„Несмотря на большую тягость и непривлекательность, какъ думаютъ многіе, этой должности, я стремлюсь къ ней всей душой. Вѣдь такое счастье, когда приведутъ къ тебѣ цѣлую ораву неразумныхъ ребятъ, облагораживать ихъ душу, слѣдить за ихъ умственнымъ развитіемъˮ пишетъ шестнадцатилѣтняя шестиклассница.
Пятиклассница такъ объясняетъ свое желаніе быть сельской учительницей: „Еще четыре года и тогда... Тогда я непремѣнно сейчасъ же поѣду на помощь бѣднымъ, сперва учительницей. О, Господи, какъ будетъ хорошо! Я хочь немного помогу этому несчастному люду, хоть немного вложу въ ихъ дѣтскія души, что нужно, нужно непремѣнно учиться. Посмотрите только на босоногихъ мальчишекъ. О, этотъ оборванный людъ! Ничего у нихъ нѣтъ! Никакихъ мыслей! А если бы они учились! Можетъ, какіе даровитые таланты таятся въ этомъ людѣˮ.
Четвероклассница, четырнадцати лѣтъ, пишетъ: „Хотя это очень тяжелая работа, но мнѣ очень хочется быть учительницей. Я теперь представляю, какъ буду съ учениками заниматься. На праздникахъ буду устраивать для нихъ удовольствія. На Рождествѣ буду устраивать для нихъ елку, спектакли, будемъ строить изъ снѣгу крѣпости, играть въ снѣжки. Я буду ласково обращаться съ учениками, чтобы заслужить ихъ любовь ко мнѣ.
Другая четвероклассница отвѣчаетъ: „Я очень завидую
учительницамъ и считаю ихъ очень счастливыми, пoTOмy что онѣ могутъ помогать другимъˮ.
Красной нитью черезъ всѣ эти отвѣты проходитъ не только самое искреннее преклоненіе передъ трудовой жизнью, но и высоко-гражданскій идеалъ, выражающійся въ сознаніи того, что каждый человѣкъ долженъ или облегчать другимъ ихъ тяжелую участь, или способствовать самосовершенствованію другихъ.
Здѣсь поражаешься тѣмъ, сколько, дѣйствительно, любви скрывается на днѣ юнаго сердца гимназистки, — вотъ почему, безъ сомнѣнія, въ отвѣтахъ гимназистокъ такъ часто встрѣчаются упоминанія о бѣдныхъ, обиженныхъ и обездоленныхъ,
Вмѣстѣ съ тѣмъ необходимо отмѣтить глубокое пониманіе съ самыхъ юныхъ лѣтъ и чисто педагогическаго идеала. „Я буду ласково обращаться съ учениками, чтобы заслужить ихъ любовь ко мнѣ“. — „Занятія мои буду дѣлать для учениковъ пріятными, чтобы они меня слушалиˮ. — „По праздникамъ буду устраивать для нихъ удовольствіяˮ. Вспомните, что все это пишетъ подростокъ, четвероклассница, но она уже совершенно правильно дѣлаетъ заключеніе, что послушаніе учениковъ является естественнымъ послѣдствіемъ тѣхъ уроковъ, которыми учитель или учительница сумѣютъ заинтересовать ихъ. Бросается въ глаза и пониманіе роли истиннаго педагога: эта роль отнюдь не должна ограничиваться однимъ лишь спрашиваніемъ и задаваніемъ уроковъ. Идеалъ учительницы четырнадцатилѣтнему подростку рисуется вполнѣ соотвѣтствующимъ лучшимъ педагогическимъ завѣтамъ: между учениками и учителемъ или учительницей должны существовать живая тѣсная связь и самое близкое общеніе, а эта связь, это общеніе прекрасно достигаются совмѣстными работами учительницъ и учениковъ по устройству различнаго рода развлеченій и игръ.
Въ шесть разъ меньше, чѣмъ за учительство, высказалось за профессію врача: 9,5% давшихъ отвѣтъ. И здѣсь побудительной причиной избрать профессію врача является не карьеризмъ, не матеріальная выгода, а исключительно желаніе облегчить страданія, принести пользу, или, наконецъ, интересъ къ медицинѣ, какъ къ наукѣ.
„Я сама на себѣ испытала, — поясняетъ свое желаніе быть врачемъ четырнадцатилѣтняя гимназистка, — какъ было плохо и тяжело, какъ себѣ, такъ и всѣмъ окружающимъ меня, когда я болѣла и какъ становилось легко, когда приходитъ докторъ и говоритъ, что нѣтъ опасностиˮ.
„Хорошо быть докторомъ, лечить людей, давать имъ помощь и даже иногда спасать ихъ отъ неминуемой, противной смерти. А когда больные стонутъ, какъ хорошо уговаривать и чувствовать себя счастливой, когда ты сдѣлаешь удачную операцію, удачно опредѣлишь болѣзнь, дашь хорошую помощьˮ, — отвѣтила другая четверокласница.
„Хочу быть докторомъ, чтобы бѣжать на первый зовъ бѣдняка или еще кого-нибудь, и всѣми своими силами помочь ихъ горю. Хочу я, чтобы не стѣснялись меня, не говорили, что я докторъ такой, какъ рисуютъ большинство теперешнихъ докторовъ. Но хочу быть другомъ людей, другомъ безкорыстнымъ. Вотъ почему мнѣ очень хотѣлось бы походить на доктора Гааза, друга бѣдныхъˮ, — отвѣтъ семнадцатилѣтней шестиклассницы.
На ряду съ мыслями о помощи бѣднымъ, мысли гимназистокъ, будущихъ врачей, неизмѣнно устремляются въ сторону дѣтворы: «Я очень хочу сдѣлаться дикторомъ», — отвѣчаетъ пятиклассница: я выросла въ деревнѣ и вокругъ себя очень часто видѣла бѣды, которыя такъ часто и неожиданно встрѣчаются — тамъ утонули ребятишки, и ихъ не сумѣли откачать; тамъ, перерѣзавъ вену, изошелъ какой-нибудь малышъ; тамъ свирѣпствуютъ повальныя болѣзни. А доктора нельзя привести — занятъ; въ
больницу нельзя попасть — переполнена».*) См. № 1. „Душа гимназисткиˮ.