„БАЛ МАСКАРАДˮ Премьера в Ак. Опере
Легче указывать недостатки у Верди, чем подражать ему ― признавались музыкальные критики, враждебные Верди. И все движение итальянской оперы, вплоть до наших дней, подтвердило эту мысль. Путь на который ступил Верди в „Травиатеˮ, привел к новому направлению в опере (Сверизм) — и оп. „Фальстафˮ явилась гениальным образцом реальной коми
ческой оперы.
Созданная после „Риголетто”, „Трубадураˮ и „Травиатыˮ, еще в старых оперных тонах, оп. „Бал-Маскарадˮ относится уже ко второму периоду самобытного мелодического творчества Верди. Спектакль имел колоссальный успех, когда эту оперу поставили на сцене Римского театра в 1858 г.
Это была целая эпоха в истории оперы. Современники— итальянцы видели (как им казалось) на сцене отклики своей собственной борьбы и переживаемых социальных потрясений.
Еще не изгладилось в памяти убийство на маскарадном
балу шведского короля Густава III и опера запрещена была после покушения Орсини на Наполеона III.
Публика ловила каждое слово, намекавшее на гнет насильников-австрийцев, призывавшее к освобождению, развившее преданность к отчизне и героизм. Увлекались, в тоже время и другой стороной. В те дни сильного напряжения общественной мысли и склонности к трагическому пафосу, итальянцы жаждали зрелища пышного, яркого, праздничного. В опере прислуши
вались не только к доступному в музыке Верди языку страстей, но искали, попрежнему, эффектности и ослепительности внешнего блеска, аплодировали той грубоватой театраль
ности, которая ошеломляла зрителя. А Верди — этот изумительный знаток сцены, оставаясь всегда реалистом в звуках, с его тяготением к драматическому стилю, всех восхищал своей мелодией. Никогда еще мелодическая линия не захватывала так, непреодолимой, элементарной силой, как в этой опере, и то, что нам кажется наивным и устарелым в этом спектакле, как раз особенно ценилось публикой середины 19 века: она еще любовно чувствовала органическую связь оперы с классическим балетом.
Восстановить общий лик такого спектакля под углом современности — задача не легкая, и выполнена она блестяще. Это был праздник на сцене. То упоение жизнью, которым насыщена вся музыка оперы, с ее контрастами и выразительностью, мрачными и светлыми тонами, ярко чувствовалось в декоративном оформлении оперы (Академ, В. А. Шуко). Перед зрителями точно ожили картины Веронезе, ожило барокко, с его пышностью и великолепием. Открытые лестницы, мраморные колоннады, парадные костюмы (в последнем действии) — действительно воссоздавали блеск спектаклей того времени.
Тонкий вкус художника виден во всей по
становке, сохранены и подчеркнуты наивные приемы сценического творчества оперно-балетных спектаклей, с их „вампукойˮ и танцами, четко и строго выдержаны все движения действующих лиц (постановка В. Р. Раппапорта. ) Артисты и оркестр, под управлением Я. Коутса, оказались на высоте своей задачи: ведь опера Верди требует от наших певцов того вокального искусства, которое уже начинает исчезать Квинтет у ведьмы, любовный дуэт (Кобзарева и Полферов), хор заговорщиков в 3 акте, партия Ульрики (Мшанская), Ренато (Сливинский) и др. места звучали безукоризненно.
Маленькая роль епископа (в одном только 1 д) исполнена была В. С. Шароновым. Удачный грим, костюм, мрачная фигура епископа на беззаботном, ликующем фоне создали большое впечатление. Любимого артиста по окончании спектакля торжественно чествовали.
Множество адресов и речей говорили об одном: какая громадная потеря для театра преждевременный — вследствие тяжелой болезни — уход со сцены В. С., этого талантливого артиста, выдающегося певца и прекрасного человека.
П. KOHCKИЙ
„Бал-Маскарадˮ: ˮРенато“ — Сливинский, „Оскарˮ — Попова
и „Ричардо Полферов (Фот. Булла)
Легче указывать недостатки у Верди, чем подражать ему ― признавались музыкальные критики, враждебные Верди. И все движение итальянской оперы, вплоть до наших дней, подтвердило эту мысль. Путь на который ступил Верди в „Травиатеˮ, привел к новому направлению в опере (Сверизм) — и оп. „Фальстафˮ явилась гениальным образцом реальной коми
ческой оперы.
Созданная после „Риголетто”, „Трубадураˮ и „Травиатыˮ, еще в старых оперных тонах, оп. „Бал-Маскарадˮ относится уже ко второму периоду самобытного мелодического творчества Верди. Спектакль имел колоссальный успех, когда эту оперу поставили на сцене Римского театра в 1858 г.
Это была целая эпоха в истории оперы. Современники— итальянцы видели (как им казалось) на сцене отклики своей собственной борьбы и переживаемых социальных потрясений.
Еще не изгладилось в памяти убийство на маскарадном
балу шведского короля Густава III и опера запрещена была после покушения Орсини на Наполеона III.
Публика ловила каждое слово, намекавшее на гнет насильников-австрийцев, призывавшее к освобождению, развившее преданность к отчизне и героизм. Увлекались, в тоже время и другой стороной. В те дни сильного напряжения общественной мысли и склонности к трагическому пафосу, итальянцы жаждали зрелища пышного, яркого, праздничного. В опере прислуши
вались не только к доступному в музыке Верди языку страстей, но искали, попрежнему, эффектности и ослепительности внешнего блеска, аплодировали той грубоватой театраль
ности, которая ошеломляла зрителя. А Верди — этот изумительный знаток сцены, оставаясь всегда реалистом в звуках, с его тяготением к драматическому стилю, всех восхищал своей мелодией. Никогда еще мелодическая линия не захватывала так, непреодолимой, элементарной силой, как в этой опере, и то, что нам кажется наивным и устарелым в этом спектакле, как раз особенно ценилось публикой середины 19 века: она еще любовно чувствовала органическую связь оперы с классическим балетом.
Восстановить общий лик такого спектакля под углом современности — задача не легкая, и выполнена она блестяще. Это был праздник на сцене. То упоение жизнью, которым насыщена вся музыка оперы, с ее контрастами и выразительностью, мрачными и светлыми тонами, ярко чувствовалось в декоративном оформлении оперы (Академ, В. А. Шуко). Перед зрителями точно ожили картины Веронезе, ожило барокко, с его пышностью и великолепием. Открытые лестницы, мраморные колоннады, парадные костюмы (в последнем действии) — действительно воссоздавали блеск спектаклей того времени.
Тонкий вкус художника виден во всей по
становке, сохранены и подчеркнуты наивные приемы сценического творчества оперно-балетных спектаклей, с их „вампукойˮ и танцами, четко и строго выдержаны все движения действующих лиц (постановка В. Р. Раппапорта. ) Артисты и оркестр, под управлением Я. Коутса, оказались на высоте своей задачи: ведь опера Верди требует от наших певцов того вокального искусства, которое уже начинает исчезать Квинтет у ведьмы, любовный дуэт (Кобзарева и Полферов), хор заговорщиков в 3 акте, партия Ульрики (Мшанская), Ренато (Сливинский) и др. места звучали безукоризненно.
Маленькая роль епископа (в одном только 1 д) исполнена была В. С. Шароновым. Удачный грим, костюм, мрачная фигура епископа на беззаботном, ликующем фоне создали большое впечатление. Любимого артиста по окончании спектакля торжественно чествовали.
Множество адресов и речей говорили об одном: какая громадная потеря для театра преждевременный — вследствие тяжелой болезни — уход со сцены В. С., этого талантливого артиста, выдающегося певца и прекрасного человека.
П. KOHCKИЙ
„Бал-Маскарадˮ: ˮРенато“ — Сливинский, „Оскарˮ — Попова
и „Ричардо Полферов (Фот. Булла)