ЮРЬЕВА
нархические принципы. «Князь неволен в своих чувствах», как говорится в «Русалке». Все это замечательно передавалось Юрьевым, потому что эго глубоко лежало в его натуре.
Юрьев играл различные роли, жил как все: следил за гардеробом, гримировался, имел успех, постепенно выдвигался. Но настоящее, что лежало у него на сердце, что ни на минуту не оставляло его, была тоска по романтизму. Этот романтизм он принес с собой из Москвы, где он родился, где он учился и где, в сущности, дебютировал еще учеником драм. курсов в роли Торольфа в «Северных богатырях», шедших в Малом театре Его учитель А. П. Ленский, писал в одном из писем ученику: «Носите в душе облюбованную вами пьесу и роль в ней, настаивайте на ее постановке и изучайте. Так поступал я во время моего горького скитанья по провинции и не мало пролил слез, настоящих слез от издевательства моих милых товарищей». Это словно была судьба Юрьева. Он вырос в атмосфере Московского Малого театра. Его дядя, С. А. Юрьев, старый энтузиаст и романтик, идеалист и шеллингианец, был театрал до мозга костей.
Его специальностью была испанская драма — Кальдерон и Лопе-де-Вега. Он ораторствовал и проповедывал о трагедии с утра до ночи. Он был центром профессорского кружка — Стороженко, Веселовский — сделавшего театр предметом университетского изучения. Все актеры шли к нему на поклон, как к Иверской Театр — это классический репертуар; иначе и думать нельзя. Об этом гремел еще Баженов в своем «Антракте»; потом продолжал Флеров на страницах «Москов. Вед. » и завершил С. А. Юрьев. Все впечатления отрочества молодого Юрьева были связаны с романтическим театром. Романтический театр был его мыслью прежде чем стал его природой.
Если бы Юрьев, по
капризу начальства, не попал в Петербург, его жизнь сложилась бы очень легко и просто. Но в Петербурге он очутился в среде более чем равнодушной — почти враждебной. Уже много позднее покойный Е. П. Карпов называл Юрьева «мой естественный враг». И точно, что общего было между театром реалистическим до корня, театром комедии и быта, каким был Александринский театр, и мечтами романтика? Иногда — очень редко — ставили и классиков, так сказать, для порядку. Но это было почти всегда крайне неудачно, По очереди все отбывали классическую повинность. Даже В. Н. Давыдов, выступавший в «Шейлоке», про которого Зоил тогда же сложил четверостише:
Давыдов ли играл Шейлока. Или Давыдовым — Шейлок, Никак я разобрать не мог,
Но вечер проскучал жестоко.
Отбыв повинность, переходили на Островского, а чаше на Виктора Крылова, Шпажинского, В. Рышкова, и тут уже чувствовали себя привольно, купаясь в родной стихии.
Революция очень сильно встряхнула петербургский театр, предъявив особенно на первых порах, большой спрос на героический и романтический репертуар и сразу выдвинула Юрьева. Он выступал в Цирке и в Большом Драматическом театре. Я не скажу, чтобы исполнение Юрьева на первых порах меня удовлетворило. Его «Макбет», например, страдал чрезмерным патетизмом и однообразием выражения. Когда я увидал Юрьева после нескольких лег работы в трагических ролях в роли Антония на сцене Ак-Театра Драмы,„Идеальный мужˮ: Ю. М. Юрьев
„Коварство и Любовьˮ — ˮФердинанд“
Ю. М. Юрьев
нархические принципы. «Князь неволен в своих чувствах», как говорится в «Русалке». Все это замечательно передавалось Юрьевым, потому что эго глубоко лежало в его натуре.
Юрьев играл различные роли, жил как все: следил за гардеробом, гримировался, имел успех, постепенно выдвигался. Но настоящее, что лежало у него на сердце, что ни на минуту не оставляло его, была тоска по романтизму. Этот романтизм он принес с собой из Москвы, где он родился, где он учился и где, в сущности, дебютировал еще учеником драм. курсов в роли Торольфа в «Северных богатырях», шедших в Малом театре Его учитель А. П. Ленский, писал в одном из писем ученику: «Носите в душе облюбованную вами пьесу и роль в ней, настаивайте на ее постановке и изучайте. Так поступал я во время моего горького скитанья по провинции и не мало пролил слез, настоящих слез от издевательства моих милых товарищей». Это словно была судьба Юрьева. Он вырос в атмосфере Московского Малого театра. Его дядя, С. А. Юрьев, старый энтузиаст и романтик, идеалист и шеллингианец, был театрал до мозга костей.
Его специальностью была испанская драма — Кальдерон и Лопе-де-Вега. Он ораторствовал и проповедывал о трагедии с утра до ночи. Он был центром профессорского кружка — Стороженко, Веселовский — сделавшего театр предметом университетского изучения. Все актеры шли к нему на поклон, как к Иверской Театр — это классический репертуар; иначе и думать нельзя. Об этом гремел еще Баженов в своем «Антракте»; потом продолжал Флеров на страницах «Москов. Вед. » и завершил С. А. Юрьев. Все впечатления отрочества молодого Юрьева были связаны с романтическим театром. Романтический театр был его мыслью прежде чем стал его природой.
Если бы Юрьев, по
капризу начальства, не попал в Петербург, его жизнь сложилась бы очень легко и просто. Но в Петербурге он очутился в среде более чем равнодушной — почти враждебной. Уже много позднее покойный Е. П. Карпов называл Юрьева «мой естественный враг». И точно, что общего было между театром реалистическим до корня, театром комедии и быта, каким был Александринский театр, и мечтами романтика? Иногда — очень редко — ставили и классиков, так сказать, для порядку. Но это было почти всегда крайне неудачно, По очереди все отбывали классическую повинность. Даже В. Н. Давыдов, выступавший в «Шейлоке», про которого Зоил тогда же сложил четверостише:
Давыдов ли играл Шейлока. Или Давыдовым — Шейлок, Никак я разобрать не мог,
Но вечер проскучал жестоко.
Отбыв повинность, переходили на Островского, а чаше на Виктора Крылова, Шпажинского, В. Рышкова, и тут уже чувствовали себя привольно, купаясь в родной стихии.
Революция очень сильно встряхнула петербургский театр, предъявив особенно на первых порах, большой спрос на героический и романтический репертуар и сразу выдвинула Юрьева. Он выступал в Цирке и в Большом Драматическом театре. Я не скажу, чтобы исполнение Юрьева на первых порах меня удовлетворило. Его «Макбет», например, страдал чрезмерным патетизмом и однообразием выражения. Когда я увидал Юрьева после нескольких лег работы в трагических ролях в роли Антония на сцене Ак-Театра Драмы,„Идеальный мужˮ: Ю. М. Юрьев
„Коварство и Любовьˮ — ˮФердинанд“
Ю. М. Юрьев