Ome pedanuiu. (тастливеиь. Нуждаются ли въ пояснен!яхъ программа и заВынгрышъ въ 200.000 рублей ‘ача «Благого Мата»? ‘Bb послфдн тиражъ палъ на Его программа — текущая жизнь, во всемъ ея долю бывша!о министра внутрен‚бъемЪ, во всБхъ ея изгибахъ. Его задача — кринихъ дфлъ П.Н. Дурново. ЗамЪать «благимъ матомъ» 0бо всемъ, что мЬшаетъ чательно то обстоятельство, что кизни стать свЪтлой, прекрасной, радостной. П. Н. Дурново выигралъ 200.000, Лозунгъ «Благого Мата» — противлене злу во не имя билета, даже коночнаго. ‘с$хъ его проявленяхъ. Его пароль: — «иду облиСовершенно, оказывается, права ‘ать нечестивыхъ». ‘была та старушка, которая ув%- Cb такими намфрешями вступаетъ «Благой ряла насъ, что если Богъ захоAaTb» Bb ряды прогрессивной печати. ‘четъ, можно и безъ билета выа Тедакийя. играть. Какъ намъ сообщаютъ, П. Н. Дурново, желая выручить <Яароднымь предетавитоля.мь. горячо любимое отечество изъ ‚ затруднительнаго положения, кузпередъ, друзья мои,--кто силенъ, бодръ и молодъ! ПИЛЪ на всю выигранную имъ Зпередъ, друзья мои: грядущее свЪтлИ! `сумму билетовъ новаго займа. THEM зажженное, желфзо тяжю молотъ ‚ На вопросъ нашего сотрудника, Те ломитъ, но кр$питъ—и бьетъ оно CHALE! Какимъименно образомъ П.Н.Дур‚акъ молотъ кузнецовъ позора и неволи ‘ново ухитрился выиграть 200.000 lach каждый день разитъ упрямЪй и больнфй, 0@8ъЪ билета, бывший министръ 10 мы, зажженные огнемъ священной воли, ОТВЪТИЛЪ: Abi крфпнемъ каждый часъ, мы каждый мигъ силь— Я сыгралъ... въ руку камаНЙ! PHA... ‚передъ, друзья мои! Не вамъ бояться битвы! ‚ Помфщаемъ посл5днй портретъ [релъ сонмомтъ палачей не рамл склонатьса pt. STOrO необыкновеннаго счастлиГредъ сонмомъ палачей не гамъ склоняться въ ЭТОГО необыкновеннаго счастлипрахъ:— ) Bua. южь преступленья въ нихъ, въ васъ— истина моЛИТВЫ, 1b BACb—>KH3Hb HU мужество, въ нихъ—тл$не и. страхъ! а нихъ-—толпа рабовъ, за васъ-—борцы-народы! а ними—прошлое, васъ—будущее ждетъ... `Ъкира палача передъ мечомъ свободы — гненокъ предо львомъ... Друзья мои, впередъ! передъ—за жизнь, за честь, за право, за свободу! ›передъ,—во имя тфхъ, кто пали прежде васъ! ы-—исцълене болящему народу! [е медлите-жтъ! впередъ! намъ дорогъ каждый часъ.. Духъ Банно. тель, пригласивиий слабосильнаго челов$ка подписать кимъ животомть нельзя выдержать и маленькой восьмигазету, несетъ передъ закономъ отвЪтственность какъ бы дневной голодовки. за истязане, мучительство или даже убйство. [oo Го-ло-довки? - испуганно переспросилъ редакторъ. Вызвана была эта мфра тЪмъ, что два редактора, поПочему? ‚павъ въ тюрьму за статьи „Еще объ обмелЪн!и Волги“ и — А какъ же! Я изо-дня въ день отм$чаю, что необ„Значене Непперовыхъ логариемовъ“, покончили съ соходимы аграрныя реформы, что надвигается бфдстые, что ‚бой самоубйствомъ. процентъ смертности... вы меня извините, но для редак_ Сегодня премъ былъ неудачный: изъ явившихся по торскихъ обязанностей вы кажетесь мнЪ неподготовленобъявленю 40 человЪкъ уже 31 были забракованы. Принымъ. Впрочемъ, поупражняйтесь. ближался вечеръ, надлежало подписать номеръ, а прежНовый редакторъ обЪщалъ поупражняться въ голони редакторъ съ утра былъ отправленъ въ „Кресты“, гл у редакщи „Недреманное Око“ была уже своя фа: мильная камера. Издатель тревожно оглядывался, AOKTOPb разводилъ ‚руками. Наконецъ, р$5шипли остановиться на 32-омъ. Это ‘былъ самый подходяший изъ всБхъ довкахъ на досугЪ. Издатель изъявилъ полную готовность, въ этомъ придти къ нему на помощь. ИмЪй Фельетонистъ сочувственно пожалъ руку редактору: Кто бы вы ни были, но вы страдаете —сказалъ онъ.— Бите въ виду, что въ воскресенье пойдетъ мой фелье‚тонъ: „Смердяшие гады“. Бывали ли вы въ Сибири? Какъ, Редакторъ виновато пояснилъ, что вообще редактируетъ издан!е въ первый разъ въ жизни и потому Сибири не знаетъ. Но обЪщалъ добыть путеводитель. Театральный рецензентъ долго молча смотрЪлъ на новичка и однозвучно спросилъ: — Върите ли вы въ Бога? Потомъ посл наступившей паузы, грустно осв$домился: — Готовы ли вы къ смерти? — Не. . не совсБмъ,- поблфднЪвЪъ, отв$тилъ редакторъ. — Хорошо,— сказалъ ‘рецензентъ и, обернувшись къ метранпажу, проговорилъ: — Печатайте мою рецена1ю о балетЪ не завтра, а въ. I III III ОДП IRB IRIE, Neg IIIA ae IAEA A FEMA М ‘субботу. За день вы усп$ете приготовиться, —утЪЬшилть росили: грамотенъ-ли онъ? „Недреманное Око“. QO. Дымовъ. очнь редактора. Вечеромъ въ типограф!и спроси. Случайно оказалось, что да. И онъ подписалъ номер газеты семь редактора. (Сценка). ..Докторъ по внутреннимъ болЪзнямъ, спешально припашенный редакшей газеты „Недреманное Око“ внима-. эзльно осматривалъ кандидатовъ вЪ редакторы и › немилоэрдно ихъ браковалъ. Тутъ же стоялъ издатель и тоже дфлалъ свои замЪаня. ВсЪ кандидаты были совершенно голы, и со стороны ыло похоже на то, что вербуютъ новобранцевъ. — Узкогруденъ, не годится,—произносилъ докторъ и оеважнымъ тономъ кричалъ: — СлБдующий! Подходилъ слБлуюший. Его выстукивали, выслушивали, !ставляли громко говорить: „а-а-а!“ и смотр$ли (такъ акъ это не былъ даровой конь) въ зубы. Локторъ работалъ такъ уже трей мЪсяцъ, т.-е. съ’ Бхъ поръ, когда въ дЪло назначен!я отв тственныхъ ре1кторовъ вм5шалось ЧеловБколюбивое общество. На эксенномъ засфданйи своемъ оно выработало, что издаJ — ОдБвайтесь, —сказалъ издатель,—пусть васъ осмо-’вы переносите холодъ? трятъ сотрудники. Новый редакторъ и издатель пришли въ редакцию. Передовикъ сказалъ ему: - Вы знаете мои статьи? Я главнымъ образомъ пишу. противъ займа. КрЪ$пко-ли у васъ сердце? Редакторъ отв$тилъ, что -крЪпко и что можно писать противъ займа. Внутреннйй обозрЪватель потрогалъ редактора за голову. — Застрахованы ли вы отъ галлюцинашй? Выдержите ли вы полтора год» кр$пости? — Полтора года? — Ну да, вЪдь я главнымъ образомъ пишу объ OTM EHS смертной казни. Впрочемъ, вы челов$къ мололой, - подумавъ, произнесъ внутреннйй обозрЪватель.—Я нЪфсколько смягчу свои требования. ЗавБдуюш провиншальнымъ отдБломъ брезгливо поморщился, взглянувЪ на редактора. — Посмотрите, что у него за животъ, — проговорилъ онъ, косясь! —Это вовсе не животъ, а пресъ-папье. ВЪдь съ тасЯакъ я удиль <В. <. «Длове. хорошо орентировался въ окружающемъ: зам$тилъ, что на тротуарЪ нейтральной публики было не болЪе обыкновеннаго. т.-е. немного. Около тротуара изрфдка стояли извозчики, на мБстЪ встрфчи какъ разъ ихъ не было. Е о wana ое Е nme oe eee ee сие. № И ОНИ АЕ р ’На мое счастье и конка тронулась. мЪсто очистилось. Да (Письмо Сазонова). и пора было. Карета приближалась съ быстротой стрЪлы. ’ YoKe A ACHO PascMOTPLAb лицо кучера, а сквозь стекла Дороме товарищи! Отв чаю на вашу просьбу сообщить кареты его лицо. Онъ Ъхалъ, развалившись, откинувшись, змъ н5которыя подробности о „дЪлЪ 15-го 1юля 1904 года“. по своей обычной манерЪ, на спинку сидЪнья, какъ будто два-ли я могу дать вамъ что-либо новаго, кромЪ того, прячась. Уже оставался интервалъ шаговъ въ двадцать. го уже навЪрное публиковалось въ печати, т.-е. кромЪ Быстро, но не бЪгомъ, пошелъ я навстрфчу, наперерБзъ бнаруженнаго слдстыемъ. Мой костюмъ желЪзнодорож-‘ каретЪ, съ цфлью какъ можно ближе подойти къ ней. аго служащаго объясняется т мъ, что дЪло должно было Уже я подошелъ къ ней почти вплотную, по крайней мЪръ, роизойти гдф-нибудь поблизости вокзаловъ: въ этомъ мнЪ такъ показалось. Я увидфлЪ, какъ Плеве быстро пеостюмЪ я не обращалъ на себя вниманйя среди массы рем5нилъ положен!е, наклонился и прилипъ къ стеклу. елБзнодорожниковъ, проходившихъ тамъ. ПредполаМой взглядъ встрфтился съ его широко-раскрытыми гла1ютъ, что бомбу я несъ совершенно открыто, подъ-мышзами. Медлить было нельзя, Наконенъ-то, мы встрЪтились. ой. По показанию одной бабы, моя бомба была завернута Я былъ убЪжленъ въ успБхЪ и не зналъ, что происхоЪ газету и походила на колбасу или кругъ холста. При дитъ за спиной у меня; можетъ быть, меня уже ловятъ, оявлен!и на мЪсто дЪйстыя я по обстановкЪ замЪтилъь, можетъ быть, Плеве кричитъ или выскочилъ изъ кареты то встр$ча съ Плеве неминуема: обстановка была обычна противоположную сторону. Карета почти поравнялась ая, плевенская--усиленный нарядъ. полищи конной a co мной. Я плавно раскачалъ бомбу и бросилъ, иЪлясь ‚шей, начиная съ Балтийскаго вокзала и по всему Изаиловскому проспекту. На тротуар ц$пь агентовъ въ. 1мой разнообразной ФформЪ: босяки и интеллигентнодБтые господа, то стояще въ задумчивой позЪ людей, огруженныхъ въ заоблачныя мечтаня, то прогуливаюцеся лЪнивой барской походкой, но на всфхъ лицахъ аинова печать. у всЪхъ алчные, загадочные, блуждаюце, нахальные взоры. Жутко и весело идти подъ переиднымъ огнемъ такихъ взоровъ! Мой защитникъ Карабевск весьма м$тко выразился, что мнЪ пришлось проираться сквозь ст$ну охраны, прибавляю—съ рискомъ ь любой моментъ получить неосторожный толчокъ и злетБть преждевременно на воздухъ. ИзвЪстно, что я елъ отъ Варшавскаго вокзала навстрфчу Плеве: карету инистра я зам$тилъ очень далеко, шаговъ за 70 или дльше, объ ея приближен я могъь бы судить раньше о той ажитащи, которая началась въ этотъ моментъ среди олищи и агентовъ. Карета летЪла стрфлой. Какъ разъ осрединЪ, между каретой и мной, на самомъ мЪстЪ роовой встрЪчи, остановилась конка. МнЪ пришлось убаить шагу, чтобы дать время конкЪ уБхать или каретЪ зиблизиться; это-то замедлен!е шага, вЪроятно, и обрало на меня внимане нЪкоторыхъ свидЪтелей, утвердавшихъ потомъ, что они „замфтили“ меня. Я очень прямо въ стекло... Что зат$мъ произошло, я не видЪлЪ,. не слышалъ— все исчезло изъ моего сознания. Но уже въ `сЛЪдующй моментъ сознаще вернулось. Я лежалъ на мо‘стовой. Первая мысль, это. удивлен!е, что я живъ еще. Я ‘встрепенулся, чтобы подняться, но не почувствовалть тЪла: ‘какъ будто, кромЪ мысли, у меня ничего не осталось. Mi страстно хотЪлось узнать о послфдстыяхъ; кое-какъ приподнялся на локоть и оглядфлся. Сквозь туманъ я ‘увидЪлъ валявшуюся красную шинель и еше что-то, но ‚ни каретъ, ни лошадей. По показанямъ свидЪтелей, я крикнулъ: „да здравствуетъ свобода!“ Не зная, насколько ‘тяжело я раненъ, я почувствовалъ желан!е не даваться живымъ, но безсильнымъ врагу. „Буду бредить“, подумалось МНЪ: „лучше харакири по образцу японца, чЪмЪъ гнусныя руки жандармовъ“. Я пытался достать изъ кармана тужурки приготовленный для отпора револьверъ, но руки не повиновались мнЪ. А между тфмъ на мой крикъ подОЪжалъ агентъ-велосипедистъ, всегда сопровождавший карету Плеве, Онъ, упалъ на меня и придавилъ меня тъЪЛОМЪ... и началась обычная въ такихъ случаяхъ сцена. Tanrmaut fpannrunenuedT \ полет wstant sauvua Жить Ha `Гартманъ (велосипедистъ) первый началъ меня бить. На Суд онъ самъ живописно изобразилъ, какъ онъ меня ‚билъ: „Сначала я ударилъ по правой щек®“, докладывалъ оНъЪ H Bb TO же время жестомъ показалъ процедуру заушеня „а затБмъ ударилъ по лБвой щек5“. На крикъ Гартмана: „вотъ вамъ преступникъ“ - подбЪжалъ какойто полицейсюЙ чинъ и сталъ кричать: „с. с., чуть и меня не убилъ“. ПодбЪжали еще друг!е и били: меня - кто какъ хотЪлъ: кулаками, пинками, въ лицо, въ голову, въ бока, топтали меня. Но я не чувствовалъ ни боли ни обидъ: MHS было все равно, въ блаженств$ побЪлды и спокойстви приближающейся смерти потонуло все. Было одно противно, когда стали плевать въ лицо: какая-то красная, остервен5вшая отъ животной злобы рожа склонилась. надо мной и звучно, смачно харкнула мнЪ въ лицо. Кричали: „гдЪ еще бомба“? МнЪ казалось излишнимъ, если бы мой револьверъ выстр$лилъ при встрепкЪ и кого-нибудь нечаянно ранилъ, и я сказалъ: „отстаньте! Бомбы н$тъ, возьмите изъ кармана револьверъ!!“ Свид$телиагенты старались увЪрить, что я сопротивлялся, не хотфлъ даваться въ руки и отдать револьверъ. Ихъ счастье, что это было не такъ: я былъ черезчуръ слабъ, чтобы думать о бЪгствз или сопротивлени. Велосипедистъ — Гартманъ первоначально утверждалъ, что онъ хотЪлъ сдЪлаться спасителемъ трона и отечества; будто онъ, катясь сзали кареты, еще издали замЪтилъ, какъ я выскочилЪ изъ подъ$зда Варшавской гостиницы и, сразу сообразивъ въ чемъ дБло. направилъ свой велосипедъ прямо на меня, сбилъ меня съ ногъ и, такимъ образомъ, очутился на мнЪ... Остроумно! Одного не сообразилъ этотъ самоотверженный шпюнъ: что вЪроятнфе всего мы бы сами, оба первые, попали на тотъ свЪтъ, а главный виновникъ остался бы, пожалуй, живъ. Во всякомъ случаф Гартманъ не отдЗлался бы такими пустяками, какъ это было на самомъ дЪлЪ. Сей достопочтенный мужъ былъ уличенъ своимъ же собратомъ по професси, агентомъ Смирновым» , который всегда Бздилъ за Плеве въ пролеткЪ. Смирновъ показалъ, что Гартманъ не могъ и думать спасти Плеве по той простой причинЪ, что онъ въ моментъ катастрофы Бхалъ такъ, что не могъ зам тить меня. Неправда тоже, будто карета Плеве была остановлена какимъ-то извозчикомъ, переБхавшимъ ей путь. Я прекрасно помню и ручаюсь, что этого не было. НевЪроятно, что меня била публика. Публика была напугана и отступила, и я былъ въ полной власти агентовъ, полищи и дворниковъ. Били они меня на мостовой, по: томъ рЪшили унести съ улицы. Схватили за ноги и поволокли такъ, что голова стучала о мостовую. сташили на трей этажъ гостиницы въ отдфльный номеръ. Пока ташили по лЪстниЦцЪ, съ молчаливой злобой угощали