двъдель и съ ЛПсою въ западнт въ отдъльныхъ кар­тинахь; всего любопытнье, что вся эта белиберда афишею рязанскаго театра была приписана Ив. Серг. Тургеневу, имя, отечество ифамилія котораго круп­ными буквами подписаны были подъ этой дикой піэ­сой съ русскими именами и африканскими нравами. Пріъзжіе акробаты выручили на время Медвъдни­кова и вотъ акробатическія упражненія пошли объ руку съдраматическими упражненіями; актеры долж­ны были играть на сцень, передъ которою для ак­робатовъ протянуты были канаты, шесты и доски; на одной и той же аршинной, изукрашенной аляпова­тыми политипажами афишь объявлялось представ­леніе пятнадцати нумеровъ некъ-плюсъ-ультра ак­робатовъ и сейчасъ же за тъмъ «Крестница» Пле­щеева Надежды антрепренера, или какъ иногда са­мъ онъ величалъ себ директора рязанскаго теат ра, выражались обыкновенно на афишь сльдующи­ми безграмотными, но очень крупными строками, которыя приводимъ во всей ихъ неприкосновенности: «Содержатель театра ангажировальпакробатовь E. B. Королевы Англиской, единственно до­ставить почтенной публикть полное удовольствіе, ко­торые извьстны въ Европь, посему льстить себя надеждою, что удостоить его на сіe представленіе, своиль благосклооннымь постьщеніемъ». Не имъя, какъ оказалось, ни мальйшаго понятія объискусствь ак­тера, безъ всякихъ средствъ для сцены, Медвъдни­ковъ отважился самъ пуститься въ актерство и подъ именемъ Шуйскаго игралъ Симона сиротинку, Лубянскаго («Средство выгонить волокитъ») и еще кое-что, Какъигралъ онъ -передать трудно; но самъ Мъдвъдниковъ, въроятно, воображаль себя акте­ромъ великимъ, что явствуетъ изъ слъдующихъ, слишкомъ краспоръчивымъ и слишкомъ безграмот­ныхъ словъ бенефисно афиши акробата Вильяма Джонса; «Роль Симона исполнить самь содержатель театра; по сему Джемсь и Вильямсь Джонсь, рав­но содержатель трут театра въ полной увърен­ности, что благосклонная публика на сеи прощаль ныи вечерь не оставитъ своилъ благосклоннымь по сьщеніель, артисты употреблять вст свои стара нія доставить полное удовольствіе сего вечера, дабы оставить о себьь нькоторое воспоминаніе» (ороогра­фія подлинника). Ну, и точно, не знаю, какъ акро­баты, а содержатель труппы оставиль о себть ныко торое вопоминаніе - могу сказать! Пріъзжаль въ Рязань изъ Москвы князь Кугушевъ и съиграль двъ роли въ своихъ шэсахъ: «Пустоцвътъ, или жена не взятка» и «Комедія безъ названія». «Пустоцвъть» шель въ бе ефисъ Погонина. На бенефисной афи­шъ было крупно напечатано: «съ обязательнымв участіемь самаго князя, который съиграеть роль Градобоева», Князь Кугушевъ играль очень хорошо, впрочемь скоръе читалъ, чъмъ играл, потому что Градобоевъ прежде всего отъявленный говорунь­Дурново была очень хороша въ роли графини. обще этоть спектакль былъ одинъ изъ самыхъ уд ныхъ; опъ былъ старательно слаженъ и публик  осталась очень довольна и піэсою и исполненіомр Напрасно только бенефиціантъ Погонинъ поусерд­ствоваль публикь и въ дивертисмент плясаль по

Въ заключеніе моихъ замьтокъ кстати скажу, что варшавскій театральный маскарадъ дается не въ зрительныхъ залахъ, какъ въ Москвъ и Петербур­гъ, а въ тъхъ отдъльныхъ, о которыхъ я уже упо­миналь въ началь этой статьи. При этомъ въ обы­чаъ во время маскарадовъ давать въ обоихъ теа­грахъ спектакли изъ какихъ нибудь отрывковъ, куда каждый вошедшій въ маскарадън впускается даромъ на первое попавшееся ему мъстовтондоМ) Оканчивая на этомъ мъсть мон сообщенія о вар­шавскомъ театрь, очень жалью, что ничего не могу сказать о прочихъ городскихъ увеселеніяхъ;-а это было бы любопытно, ибо тамъ безпрестанно состав­ляются концерты съ проъзжающими мимо арти­стами и восбще въ Варшавъ не меньше столична­го разныхъ увеселеній съатъмъ еще непремън­нымъ отличительнымъ условіемъ, что публики вез­дь тьма-тьмущая, а развлеченія съ своеобразнымъ мъстнымъ характеромъ.нДа, городъ веселый и въ этомъ отношеніи, какъ и въдругихъ, достоинъ вни­манія!потпронто эн эінаим эом т амте шаоB. Сафоновъ.Двора о в онрук втодзди схишеук овамевнов схыиаквнойрви



дуккетня

атопядокдоя иТЕАТРБ ВБ РЯЗАНИ.ох вн тамн анотонтов

тооо

алншоттнтоттн

аанләпотвдепин

На ныньшній годъ Горожанскій, прежній антре­пренеръ, отступился отъ рязанскаго театра, кото­рый попаль въ руки какого то Медьъдникова. Этотъ новый антрепренеръ явился изъ Москвы; но съ ка­кой стати взялся онъ за антрепренерство и почему онъ сняль театръ, а не булочную, не табачную лавку-этого, по всему въроятію, не ръшить и самъ онъ. Театральное дъло ему вовсе незнакомо, онъ не умъль приступиться къ нему и вель его Вогъ знаетъ какъ. Къ открытію сезона онъ явился было въ Рязань съ очень порядочною труппою, въ которой между прочимь были: Дурново, очень хо­рошій исполнитель на комическія роли, актеръ нскусный, опытный, съразнообразнымът реперту­аромъ и уже успъвшій еще прошлаго года съ са­мой выгодной стороны зарекомендовать себя рязан­ской публикь. Изъ Москвы пріъхаль Погонинь молодой актеръ, очень добросовъстный и стара­тельный. Волкова педурно играла многія первыя соли Актриса Кравченко была сносна въ комиче кихь роляхъ. Изръдка къ обычнымъ исполнитель­ницамь присоединялась жена Дурново, которая всег­ода съ успьхомъ исполняла свои немногія роли и правилась публикь. Словомъ, труппа составилась было очень недурно. Но на первыхъже порахъ дъло стало за малымъ: при театрь не оказалось библіотеки, а Медвъдниковъ не позаботился запас тись піэсами и воть стали играть все, что только нопадалось случайно на глаза и подъ руку, выко­пали разное старье въ родь «Музыканта и княги­ни», «ены артиста», «Минеты или превращенія кошки въ женщину» и т. п. Появился на афишь даже «Емелюшка-дурачекъ или дитя природы» и пкакая-то «Домашняя язва» оригинальная комедія въ 4-хъ дьиствнхь, съ Сибирскиль женишкомь, съ Кутерьмою въ женскомь сердит, съ Сибирскимь ме-