игры. Мы надбемся еще послушать эту піанистку 2 оперу». Между тъмъ въ другомъ органь московской и вмъсть съ тъмъ чрезвычайно желаемъ, чтобы г. Роже не ограничился только однимъ концертомъ. журналистики раздается голосъ, уже вовсе несо­гласный съ голосомъ г Тарновскаго: въ газеть «Москва» помъщается статья Московскаго обывателя, которая въ заглавіи своемъ ставитъ вопросъ: «Рус­ская или итальянская опера?» На вопросъ этотъ авторъ статьи отвьчаетъсовершенно противупо­ложно г. Тарновскому и тъмъ доказываетъ, что имъть въ Москвъ итальянскую оперу не есть еще, какъ говоритъ г. Тарновскій, «общее желаніе мо­сковской публики, любимая мечта ея». Г. Тарнов скій говоритъ, что дирекція не могла составить здьсь порядочной оперной труппы; но изъ того, что дирекція наша не состивила здъсь порядочной «Чъмъ знаменитье артистъ, тъмъ онъ любезнъе, тъмъ онъ безкорыстиье. Справедливость этихъ словъ подтверждается многими доказательствами. Напримъръ, г. Оле-Буль игралъ въ Москвь болье въ пользу другихъ, чъмъ въ свою собственную, Три раза игралъ онъ безденежно для Артистическа­го Кружка, разъ игралъдля Нъмецкаго Клуба (ко­торый впрочемъ ему выразилъ свою благодарность подаркомъ), а 5 апръля, наканунь своего отъъзда изъ Москвы, играль онъ въ пользу нъмецкихъ ин­валидовъ, не говоримъ уже о его, обязательномъ для

каждаго артиста, участіи въ концерть въ пользу русскихъ инвалидовъ 19 марта, А вотъ и другой примъръ: во 2-мъ концерть г. Вънявскаго (6 апръ­ля въ малой заль Благороднаго Собранія) въ числь слушателей находился г. Роже. Концертистъ былъ въ большомъ затрудненіи, потому что объявленная на афишь пъвица, г-жа Бошъ, не могла пъть по бользни. Нъкоторымъ господамъ пришла довольно оригинальная мысль попросить г. Роже, чтобъ онь вывель концертиста изъ затрудненія и доставилъ публикь удовольствіе своимъ пъніемъ. Знаменитый пъвецъ былъ столь любезень, что сейчасъ же со­гласился; послали за нотами, г. Вънявскій съль ак­компанировать, а г. Роже, при восторженномъ прі- емь късожальнію опятьнемногочисленной публики, пропьль балладу «Erlkoenig» и романсъ «Oiseaux le­geres». А развъ примъры г-жъ Оноре и Вюдель и оперной труппы, еще не сльдуетъ, что она такой труппы и не могла составить. Развь г. Тарновскій забылъ логическое правило, что отъ недъистви­тельности къ невозможности non valet consequentia (нельзя дълать заклченія). Отъ чего же въ Пе­тербургъ можно было составить «русскую опер­ную труппувполнь удовлетворительную» и «публи­къ удовольствоваться ею» (какъ сознаетъ и самъ г. Тарновскій), а въ Москвь нельзя, не смотря да­же на то, что Москва считается городомъ по пре­имуществу русскимъ, сердцемъ Россіи? Никто не станетъ спорить, что составить хорошую русскую оперную труппу гораздо труднъе, чъмъ выписать хорошую итальянскую: для этого послъдняго нужны только деньги и желаніе; есть онь-стоить только написать любому театральному агенту и итальян­ская оперная труппа готова. Но трудность не есть г. Васильева, вызвавшихся безвозмездно учавство­вать въ концертахъ въ пользу недостаточныхъ сту­дентовъ, не доказываютъ также справедливостн вы­шеприведенной фразы? поші/, п» атвуонот ано «thot оте он атнM. Эрлангерь. оякинот ОБЪ невозможность. Обратимтесь къ исторіи московскаго театра. При­помните, что въ 30-хъ годахъ было время, когда московская русская опера была очень любима пуб­ликою, когда составъ ея (съ Лавровымъ, Банты­шевымъ и Булаховымъ во главъ) былъ: «вполнь удовлетворителенъ и публика довольствовалась имъ», да еще какъ довольствовалась! Московскій Боль­ИТАЛЬЯНСКОЙ ОПЕРЬ ВЪ МОСКВБ(* шой театръ наполнялся во время русскихъ онер Какъ только Антрактъ, а за нимъ и другія га­зеты сообщили о предложеніи г. Граціани устроить въ Москвъ итальянскую оперу, начались и въ пе­7 чати, и въ публикь толки объ этомъ предложеній. «Не надо русской оперы, давайте намъ итальян­цевъ» - вотъ боевой лозунгъ фельетонистовъ Мо­сковскихъ Въдомостей. Въ № 59 этихъ Въдомостей г. Москвичъ говорить, что условія для устрой ства въ Москвь итальянской оперы въ настоящее время благопріятны и взаимно выгодны. Въ № 11 Современной Льтописи г. Тарновскій идеть еще да­лье: онъ выдаетъ свое собственное желаніе, да еще желаніе нъсколькихъ московскихь коренныхъ ста­рожиловъ, поручившихсяг. Граціани впередъ за у­спьшныйабонементь бенуаровъ и бель-этажей,за «об-и щее желаніе московской публики имьть итальянскую Нтнато отвгу отзоно атидытонсп эн впинор Придавая вопросу объъ устройствь московской оперной сцены большое значеніе, мы даемъ этой птатьь мъсто въ нашей газеть, надъясь, тчто она соведетъ къ обстоятельному обсужденію и уясне­пію этаго вопросаатооатред ныхъ представленій сверху до низу и для того, чтобы сдълать хорошій сборъ въ бенефисъ артисту, надо было дать оперу. Значить, удовлетворитель ныйсоставъвъ Москвърусской оперы существовалъ, отъ чего же ему невозможно существовать и впредь? Съ другой стороны исторія русской оперы по­казываетъ, что какъ только являлся удовлетвори­тельный составъ русской оперной труппы, являлись и замъчательныя русскія оперы. При составь мо­сковской русской оперы въ 30-хъ годахъ явилась Аскольдова могила; при хорошемъ составь петер­бургской русской оперы въ 30-хъ и началь 40-хъ годовъ (съ Петровымъ, Степановой. Артемовскямъ и Леоновымъ) явились Жизнь за Царя и Руслано Людмила; при современномъ удовлетворительномь составь петербургской русской оперной труппы явились оперы Сброва. А развитіе русской школы музыки не только пріятно нашему патріотическому чувству, но полезнье и для самаго искусства, по тому что развитіе школы только что возникающей, но со временемъ могущей дать искусству богатый сокровища, гораздо важне,чъмъ прибавленіе одной