выпачкать себя кровью, чтобы сдфлать наглядной, и такъ какъ актеръ никогда не можеть в не долестественной рану, нанесенную ему играющимъ съ женъ самъ превращаться въ страсть или веселость нимъ актеромъ? И что, напр., можетъ быть не естественнЪе того, когда зритель видитъ, что передъ нимъ закалываютъ человЪка, который сейчасъ xe BCIbIS за тзмъ умираетъ и ни чфмъ, кромЪ внезапнаго падешя, не можеть дать почувствовать зрителю о смертельности своей раны. ЭкгоФхъ стоялъ, какъ кажется, за вышеизложенный способъ естественности. Въ «Счастливыхь нищихъ» Гоцци, любовникъ, котораго, pro forma бьютъ за кулисами, выходилъь у него ва сцену въ окровавленной рубашкЪ, чтобы этимъ показать жестокость перенесенныхь имъ побоевъ. Вообще извЪетно, что критики различныхъ . наций до сихъ поръ еще не могутъ сойдтись въ вопрос: «позволительно ли и на сколько позволительно пролит1е крови на сцен$?» КомическЙ актеръ отличается отъ серьезнаго тЪмъ, что долженъ обладать природнымъ остроумемъ: благодаря этому остроумно, заставитъ онъ обратить вниман!е на все комическое въ его роли, не имЪя нужды прибЪгагь ради этого къ плоской каррикагурЪ, которая большею част1ю возбуждаеть_ скорЪе отвращене, чЪмЪъ смЪхъ. 7 7 а только виолнз подражать имъ, чтобы быть въ состоящи употребить самыя ловк!я движен!я при самыхъ быстрыхъ переходахъ отъ одной страсти къ другой, то сама естественность должна назначить себЪ границы. Какихъ бы неистовствъ и какого бы сумасбродства не позволилъ себф иной, до глупости церзк!Й актеръ, если бы вкусъ, приличе и нравственность не выставляли его безстыдства къ позорному столбу! Отвтьть 4-й: Иффланда. Натура! -- Какъ бы мнф хотфлось, чтобы было уничтожено гадкое злоупотреблене этимъ словомъ! Рее , что легко бросается въ глаза, безъ раздумья называется этимъ словомъ; а между тфтЪ оно имфетъ такое важное значене. Чтобы возвысить превосходство какой-нибудь вещи, говорятъ: это сама натура. Въ этомъ случаЪ, слово напиура есть самый велик, самый смЪлый образъь, на какой когда либо посягали, — образъ творевя Божя. Во всей природ$ нЪтъ ничего однообразнаго, ничего несоразмзрнаго. Въ вей все цфлесообразно. Одно вызывается другимъ. Каждая маленькая частица находится въ опредфленной связи съ цёлымъ, а общий видъ цЪлаго есть красота. И такъ, мн» нужно видфть въ произведени искусства именно такую же точную соразмфрность всфхъ частей этого произведен!я, ‘такую же крясоту, чтобы имфть право сказать: это сама натура! Вообще, натуру можно опредфлить такъ: если какая-нибудь вещь такъ обставлена, что смотряшй на нее челов*къ чувствуетъ, что въ ней нЪтъ ничего лишняго, что въ ней нЪтъ ни въ чемъ недостатка, что въ ней все есть, то это —натура. Стало быть, натура и совершенство суть сивонимы. Драма есть изображен!е человЪка, его страстей и дъйств. Изображая челов$ ка въ какой нибудь роли, актеръ одушевляетъ картину. И такъ, естественность на сценф есть изображене человЪка. Изображене человЪка! Это слово, кажется, уже само по себЪ не допускаетъ нлкакого дальнфйшаго объяснев!я! А между т%мъ отъ различныхъ точекъ зря, съ которыхъ смотрятьъ на этотъ вопросъ, происходятъ различные способы приложеня его къ дЪлу, а эти способы требуютъ объясненя. “Только тотъ изображаетъ челов%ка, кто вводитъ насъ въ обманъ. Только тотъ вводить насъ Bb обманъ, кто, ради произведеня своей фантазии, забываеть самого себя. Кто не вводить насъ въ обманъ, тотъ только разсказываетъь о человЪкЪ, котораго долженъ бы былъ изображать. Кто не вводитъ насъ въ обманъ, тотъ не обманывается H самъ. Велик!е актеры суть изобразители человЪка. Если естественность въ изображении человЪка не оскорбляетъ самаго тонкаго чувства къ нравственно прекрасному, тогда, разумЪется, соблюдены и границы ея, т. е. нравственность и красота, такъ какъ опредълеше одной происходить отъ сознавйя другой. Вотъ мой отвЪтъ на вопросъ, что такое естественность, Я надфюсь оказать важную услугу истиOmerms 3-й: Бейля. Для того, чтобы съ точностИо отвфтить на поставленный выше вопрось во всемъ ®го объемЪ, нуженъ талантъ Лессинга пли Энгеля; но, если рЪшенемъ этого вопроса приходится заняться актеру, то ему остается только вспомнить объ актерахъ, которымъ удивлялись эти просвфщенные знатоки, какъ великимъ изобразителямъ природы человфческой, и которыхъ они выставляли образцами, достойными подражан!я; стоитъ только оцзнить достоинства игры этихъ актеровъ собетвеннымъ чувствомъ и потомъ уже отвфтить на предложенный вопросъ. Ол$довательно, Экгофъ и Шредеръ должны служить мфриломъ, которымъ мы будемъ измфрять естественность иея границы, потому что искусство этихъ людей было всфми оцвнено и признано великимъ. Что женазываютъ въигр% этихъ актеровъ естественностью? fi По моему мафнйо, sTro-—-MCKYCCTBO въ данныхъ характерахъ сдфлать для себя осязательною BpaBственную сторону человЪка со всфми душевными движенями и подходящимь темпераментомъ, облечь этого, представляемаго воображению человЪфка въ точный костюмъ, перенести на сцену и съумЪть до такой степени обмануть имъ самаго тонкаго психолога, чтобы тому показалось, что онъ видить въ актерЪ самого представляемаго имъ человфка. Такимъ образомъ почти опошлившееся выражене «естественность» превращается у истинныхъ актеровъ въ высочайшее искусство. Изъ трудной науки умЪнья въ естественной гармон выразить въ себЪ страсти и веселость, родилось выражен1е, служащее самой большой похвалой искусству ‘актера: это— естественность. Такъ какъ, слЪдовательно, на сценЪ можеть UMbTh MBCTO только превращенная натура