леты, которое съ каждымъ днемъ исчезаетъ все бо­лъе и болье. Фаваръ создала это искусство, Дежазе его усовершенствовала и кажется съ собою уне­сеть его тайну. И другой знаменитый французскій актеръ-ветеранъ также снова появился на сцень-- это знаменитый Фредерикъ Лемертъ. Онъ не захо­тълъ появиться въ какой нибудь изъ своихъ ста рыхъ ролей; онъ въроятно не хотъль, чтобы публи­ка увидъла его въ роли, въ которой она видъла его въ полномъ цвъть силъ и таланта; онъ, можетъ быть, боялся сравненія съ самимъ собою былого вре­мени-и вотъ онъ появился на сцень театра Folies Dramatiques въ новой піэсъ «Le Pére Gachette». Піэса, въ которой снова появился на сцень зна­менитый Фредерикъ Леметръ, есть посмертное про­изведеніе покойнаго Деланда и написана имъ во вре­мена еще его молодости, въ то время, когда всь эти Деннери и Анисе Буржуа еще только робко подымали скипетрь французской мелодрамы, упав­шій изъ рукъ Пиксерекура. Разумъется, въ этой піэсь есть потерянный ребенокъ, впослъдствій возвращаемый въ объятія своей матери, есть борьба между знатнымъ господиномъ-негодяемъ и про­стымъ ремесленникомъ, образцомъ героизма и чест­ности, и побъда остается на сторонь этого послъд­няго, Подобнаго рода сюжеты разрабатываются въ мелодрамахъ вотъ уже цълыхъ сорокъ лътъ.нВъ мелодрамь Деланда честный рабочій--слесарь и сле­сарь геніальный: онъ изобрълъ цълыя жельзныя комнаты, которыя отпираются и запираются только пожатіемъ пружины пальцемъ. Казалось бы, такое изобрьтеніе не могло бы найдти себь приложенія въ тъхъ поръ Ристори пользовалась только посред­ственнымъ успъхомъ въ Туринь и итальянцы пред­почитали ей России другихъ своихъ актрисъ. Но Ристори появилась въПарижь и тамъ былъ сдъ­ланъ ей самыйвосторженный пріемъ. Пріемъ этотъ былъ сдъланъ какъ дъйствительно таланту артистки, такъ и въ пику Рашели, постоянными успъхами ко­торой были утомлены и публика, и журналисты и искали новаго божества на сценическихъ подмост­кахъ. И, какъ разсказываютъ, успъхи Ристори бо­лъзненно тотозвались на Рашели, въ которой уже былъ развитъ гибельный недугъ, сведшій ее въ мо­гилу. Разсказываютъ, что одна итальянская актриса навъстила Рашель въ то время, какъ чахотка ея уже не оставляла надежды къ ея спасенію.-«Не го­ворите ничего объ Ристори»- предупредиль докторъ итальянскую актрису:оно-«Вы видъли ее?» былъ первый вопросъ больной Рашелиоптэ Да­отвъчала итальянская актриса. внарн Ну, чтот дочамен онендож Она гораздо хуже васъ.внве Нътъ, я ее сама видъла, она очень хороша­проговорила больная Рашель и пароксизмъ чахо­точнаго кашля прервалъ ея слова.ов Въ теперешнее свое посъщеніе Парижа, куда Ри­стори явилась изъ Америки, привезя оттуда про­пасть лавровыхъ вънковъ и долларовъ, она играла Елизавету, Марію Стюарть и Медею. Въ исполне­ніи этихъ ролей парижане замътили, что путеше­ствія послужили не въ пользу ея таланта. Для того, чтобы быть понятноюразличнымъ публикамъ,ко­торыя частной жизни; имъ могъ бы воспользоваться только какой нибудь Людовикъ XI,или ему подобный тиранъ; но, по увъренію мелодрамы, въ Сенъ - Жерменскомъ предмъстьи нашелся одинъ вельможа, который ку­пиль секретъ этого открытія. Въ такую то ком­по итальянски не понимали ни слова, она должна была усиливать эффекты дикціи, мимики и игры физіономіи. Эта потребность еще болье уси­лила то преувеличеніе, которое вообще свойственно итальянцамъ и котораго никогда не была чужда и сама Ристориу и н пи нату онъ заключилъ свою жену, ея любовника и дочь, рожденную отъ ихъ связи. И вотъ эти три О другихъ иностранныхъ теаграхъ довслъдую­щаго №то очотоя оттэтон оонрэман живыхъ существа живуть въ запертой комнать доондо тъхъ поръ, пока, при развязкь піэсы, посль ты-нннакетиніопоном сячи препятствій, добродьтельный слесарь не до-анаО воатоарон атожом ввнуатаZ. аантоди даотыпон ахыадоп Т Б И 3 ЛА Т Л Я Н.гqenо стигаетъ этой комнаты; онъ пожимаетъ изобрътен­ную имъ пружину-и всъ спасены. Не правда ли, какъ все это ново и правдоподобно!ехотъль Великій трагикъ въ нъкоторыхъ мъстахъ и этой безобразной піэсы сумьль вызвать нъсколько истин­но прекрасныхь минутъ, хотя и замътно, что фи­зическія силы ему измъняютъ и онъ, чтобы быть вполнь понятнымъ, принужденъ прибъгать къ фор­сировкъ какъ въ дикціи, такъ и въ мимикъ. Но, не смотря на это, онъ-все таки великій артистъ, ко­тораго парижскіе артисты считаютъ долгомъ по­смотрьть: они знають, что у этой развалины все таки есть чему поучиться. тВсемірнал выставка не могла обойдтись и безъ другой знаменитости, Ристори, покинувъ Аме­рику, снова явилась въ Парижь. И какъ было ей не явиться на всемірную выставку? Это она должна была сдвлать и по воспоминанію и по чувству благодарности: со временъ первой парижской все­мірной выставки началась ея всемірная слава. До оаот н тмишлкоктэтноотав тнодуст Посль статьи моей въ 24 № «Ангракта» я не болье отвъчать на всь разсужденія одного изъ фельетонистовъ «Московскихъ Въдомостей» о контракть и торгахъ на содержаніе типографіи. Оставленная мною безъ возраженія статья его въ 136 № «Московскихъ Въдомостей» свидьтельство­вала каждымъ словомъ только о крайней непонят­ливостиавтора и совершенномъ невъденіи имъ того,о чемъонъговорилъ. Все это, мнъ казалось, не могло не броситься въ глаза воякому, сколько нибудь внимательному читателю. Въ 146 № «Московскихь Въдомостей», въ своихъ «Запискахъ», Москвичъ снова касается вовсе неизвъстнаго и непонимае­маго имъ дъла; но на этотъ разъ его непонятли­вость и невъдьніе ведутъ къ извращенію фактовъ, что и вызываеть меня на новое возраженіе. опон Начинаю съ записокъ Москвича въ 136 № «Мос­ковскихъ Въдомостей». Въ отвъть мнъ г. Москвичъ говорить, что я напомнилъ о существованіиВы-