ренность, непринужденность въ обращеніи и ловкость истаго придворнаго; уклончивою холодностью, но холодностью приличною, не выходившею изъ основнаго тона роли, отвъчала она на всъ расточаемыя ей ласки Оливіи; въ сценъ съ Тоби и Эгчикомъ, передъ приготовленіемъ къ по­единку, исполнительница очень хорошо передала еетествеп­ную робость переодътой женщины, которой приходится шпагой защищать жизнь; при мысли о дуэли, она не толь­ко упала духомъ и растерялась, но какъ будто упала и физическоми силами и уже готова была обнаружить свой полъ; въ ея увъреніяхъ, что она никогда никого не оби­жала и въ ея мольбахъ устранить поединокъ было очень много искренности и наивности. Нигдъ не было замътно преувеличенія, даже и въ томъ изумленіи, съ которымъ принимала она съ разныхъ сторонъ незаслуженные ею упреки; чувство мъры не оставило артистку ни въ одной сцень, а въ этой роли отъ него зависъло многое. Твердо овладъвъ ролью, артистка очень хорошо, выразительно, просто и чисто произносила стихотворный текстъ роли и только въ двухъ, трехъ мъстахъ впала въ декламацію. Мужской костюмъ очень шелъ къ г-жъ Васильевой и пе­достатокъ той ранней молодости, безъ которой почти пе­мыслима роль Віолы, не давалъ себя чувствовать: умънье осплило природу; а мы именно боялись, что этого-то и не будетъ. Итакъ, за кого больше боялись, отъ тогоУ больше получили. Роль Оливіи представляла для исполнительницы гораздо меньше трудностей; но тъмъ не менъе г-жа Өедотова была поставлена въ трудное и невыгодное положеніе взды­хательницы въ теченіе нъсколькихъ, довольно большихъ картинъ піэсы и при всемъ томъ умъла быть симпатич­пою даже и въ выраженіи пустаго, расплывающагося чув­ства и ненадоъсть имъ, т. е., стало быть, умъла разно­образить и тотъ  небольшой матерьяль, который былъ въ ея распоряженіи. У г. Садовскаго роль Мальволіо была недостаточно вы­держана; именно, въ первыхъ сценахъ онъ явился во всеоружіи такой спокойной строгости, такого серьезнаго достоинства, въ которыхъ ръшительно не было задатковъ для посльдующихъ измъненій; а между тъмъ измъненія эти послъдовали и характеръ какъ будто бы переломился; изъ сдержаннаго, положительнаго, серьезнаго Мальволіо вышелъ Мальволіо забавникъ, шутникъ, съ оттънкомъ юродства. Въ комическихъ сценахъ своей роли г. Садов­скій хорошо передаль ту наивную довърчивость, которою проникается легкомысленный домоуправитель; по комизмъ положенія во всъхъ этихъ случаяхъ увеличивался бы, если бы поддавшагося на обманъ Мальволіо, Мальволіо разпъживавшагося, не оставляла напускная важность, върнъе, важничанье, чъмъ усиливалась бы сила контраста. Г. Дмитревскій въ роли сэра Тоби Бельчъ былъ до­вольно характеренъ, но упустилъ изъ виду одну черту характера Тоби: сознаніс собственнаго достоинства и зна­чительно важнаго положенія въ домъ графини, какъ его племянницы. Чванство Тоби сказывалось у него только на словахъ; а между тъмъонодолжно было давать чувство­вать себя во всемъ, во всъхъ движеніяхъ, жестахъ, въ

манеръ держать себя. Тоби и пьяный выдерживаетъ себя; между тъмъ въ нъкоторыхъ сценахъ, гдъ Тоби яв­ляется сильно упившимся, г. Дмитревскій проявлялъ это опьяненіе такъ, какъ можно бы развъ выразить его въ тълъ какого нибудь забулдыги-пьянчуги самаго низ­каго разбора. Роль Феста пришлась по средствамъ г. Живокини и именно потому прежде всего, что онапотребовала отъ ар­тиста той простодушной веселости, которой у него бездна и которая составляеть безцъннное свойство его комиче­скаго таланта. Можно было пожалъть объ одномъ только, что, за недостаткомъ голосовыхъ средствъ, онъ принуж­денъ былъ опустить нъкоторыя пъсенки пъснолюбиваго шута. Кромъ того нъкоторыя остроты шута были произ­носимы имъ слишкомъ на спъхъ и поэтому были недо­статочно вразумительны для слушателей. Г. Өедотовъ недурно передалъ тупость и пошлое фан­фаронство сэра Эгчика; напрасно только онъ придалъ это­му лицу нъкоторую развязность, особенно въ сценьво­локитства за Маріей. Развязность предполагаетъ извъ­стнаго рода самостоятельность, а послъднимъ свойствомъ сэръ Эгчикъ обдъленъ до такой степени, что не только дъйствуетъ изъ за спины сэра Тоби, но даже и говоритъ то съ его словъ или, върнъе, его словами. г-жи Чумаковской нашлось достаточно бойкости, ве­селости и пронырливости для роли Маріи; но излишняя суетливость отчасти портила общее впечатльніе, а тороп­ливость въ произношеніи словъ заставляла артистку мно­гое, что называется, проглатывать и скрадывать. Если изъ остальныхъ ролей не вышло многаго, то онъ по крайней мъръ не были испорчены ихъ исполнителями, кромь впрочемъ роли капитана Антоніо, въ которой г. Пет­ровъ былъ вовсе не на мъстъ и которую онъ даже не­хорошо читаль, не выдерживая часто интонаціи. Нельзя не припомнить, что за два дня, и даже за одинъ день до представленія, въ піэсь дълались перемъщенія исполнителей съ однихъ ролей на другія. Такъ, по болъзни г. Вильде, роль герцога игралъ г. Александровъ, а, за болъзнію г. Самарина, роль Мальволіо взялъ на себи г. Дмитревскій, за котораго въ роли Антоніо явился г. Петровъ. Но и при всемъ этомъ, на исполненіе жало­ваться нельзя. Не смотря на величину и многокартинность піэсы, она съ антрактами шла два съ половиною часа, такъ какъ перемьны декорацій происходили довольно быстро. Если сцена заключенія Мальволіо не могла быть представлена на сцень вполнь, то мы думаемъ, что лучше было бы совершенно опустить ее. пли,Что же касается до опасеній нашихъ за то, что у публики нашей не достанетъ вниманія на всъ тонкости этой піэсы, тонкости, въ которыхъ заключается вся ея прелесть и значеніс, то мы не ошиблись. Піэса успъха не имъла, т. е. успъха въ томъсмысль, въ какомъ обыкновенно понимается у насъ это слово: не было еди­подушныхъ апплодисментовъ, въ антрактахъ сдълано было два, три слабыхъ вызова, да въ конць піэсы едва вы­звали г-жу Оедотову, какъ будто позабывъ про г-жу Ва-