сячную аудиторію сочувствующихъ нашему дѣлу женщинъ, если не будемъ чувствовать ихъ ободряющаго вниманія.
До сихъ поръ мы не могли жаловаться — мы имѣли это сочувствіе и это вниманіе...
Оно выражалось и въ постоянно растущемъ распространеніи нашего журнала и въ тысячахъ писемъ, получаемыхъ изъ разныхъ концовъ Россіи.
Только благодаря этой духовной и матеріальной поддержкѣ мы могли сдѣлать то, что уже сдѣлали.
И то, что предстоитъ намъ сдѣлать, мы сможемъ
исполнить лишь тогда, если читательницы будутъ попрежнему внимательно и сочувственно относиться къ нашему журналу; отъ отношенія читательницъ. конечно, зависитъ исполненіе нашей мечты о „большомъˮ будущемъ.
Съ надеждой на исполненіе этого большого будущаго и съ твердой увѣренностью въ полезности и „нужностиˮ для женщинъ нашего дѣла, мы вступаемъ въ новый, третій годъ нашего существованія.
Редакція.
Нравственное воспитаніе.
Статья М. ДʼАльѣ.
Въ наше время то и дѣло раздаются со всѣхъ сторонъ жалобы на упадокъ нравственности, на разрушеніе моральныхъ устоевъ, на исчезновеніе руководящихъ этическихъ идей. Слышатся сожалѣнія о „добромъ старомъ времени “ съ его строгой нравственностью. Бросаются упреки цивилизаціи въ томъ, что она будто бы отнимаетъ у человѣка его нравственныя цѣнности и затемняетъ врожденныя ему понятія о добрѣ и злѣ.
Конечно, огромное большинство этихъ жалобъ являются только плодомъ недомыслія близорукихъ людей, все еще продолжающихъ вѣрить въ „врожденныя понятіяˮ и непонимающихъ, что нравственность, какъ и всѣ прочія понятія человѣческія, постепенно мѣняется, вѣчно эволюціонируетъ.
Конечно, трогательныя воспоминанія о добромъ старомъ времени, когда всѣ были добродѣтельными агнцами, — это не больше, какъ старческое брюзжанье отжившихъ людей, съ любовью оглядывающихся на прошлое, потому что вся ихъ жизнь уже въ прошломъ.
Трудно вѣрить этому счастливому прошлому, когда безпристрастныя историческія изслѣдованія то и дѣло вскрываютъ его, далеко небезупречную въ нравственномъ смыслѣ, подоплеку.
Но, отрицая основательность большинства этихъ жалобъ и нареканій, мы вмѣстѣ съ тѣмъ не можемъ не признать, что, дѣйствительно, въ настоящее время замѣчается большая нравственная растерянность, что для нашей эпохи характерно появленіе огромнаго количества людей, утратившихъ всякія нравственныя понятія и абсолютно переставшихъ понимать разницу между добромъ и зломъ.
Мы не можемъ закрывать глаза на Мартьяновыхъ, Далматовыхъ, Гейсмаровъ, то и дѣло становящихся центрами общественнаго вниманія.
Мы не можемъ не согласиться, что нравственное помѣшательство является весьма распространенной болѣзнью нашего вѣка.
Правда, въ этомъ нельзя видѣть ничего угрожающаго для человѣчества вообще; на этомъ основаніи нельзя еще строить выводовъ о нравственномъ банкротствѣ человѣчества.
Всѣ эти явленія не больше, какъ неизбѣжныя послѣдствія ломки старыхъ нравственныхъ понятій, неизбѣжные спутники переходной эпохи, каковою и является наше время.
Въ настоящее время измѣнившіяся экономическія условія вызываютъ необходимость въ измѣненіи нравственныхъ понятій. Происходитъ переоцѣнка всѣхъ нравственныхъ цѣнностей, разрушеніе старыхъ кумировъ и созданіе новыхъ.
Естественно, что въ такой моментъ находится очень много людей, которые, потерявъ вѣру въ старыхъ боговъ, не обрѣли въ себѣ достаточно творческихъ силъ для созданія новыхъ и остались безъ всякихъ руководящихъ идей и этическихъ принциповъ.
Конечно, когда пройдетъ переходная эпоха, выработаются и утвердятся новыя общепризнанныя нравственныя понятія, всѣ эти печальные спутники ломки исчезнутъ и не будутъ больше давать поводовъ говорить о нравственномъ банкротствѣ человѣчества.
Для того же, чтобы ослабить, по мѣрѣ возможности, неизбѣжныя печальныя послѣдствія ломки, чтобы помѣшать
размноженію людей, лишенныхъ всякихъ нравственныхъ понятій, не различающихъ добра и зла, мы должны обратить вниманіе на нравственное воспитаніе дѣтей.
Для насъ, русскихъ людей, это особенно важно, ибо нравственное воспитаніе у насъ въ Россіи всегда было и сейчасъ находится въ самомъ жалкомъ состояніи.
Можно даже сказать, что нравственнаго воспитанія у насъ нѣтъ и не было!
Нравственнымъ воспитаніемъ дѣтей у насъ не занимаются ни въ школѣ, ни въ семьѣ.
Вѣдь нельзя же, въ самомъ дѣлѣ, считать нравственнымъ воспитаніемъ рядъ извѣстныхъ требованій, предъявляемыхъ ребенку въ семьѣ и школѣ, исполненіе которыхъ поддерживается страхомъ наказанія.
Всѣ эти требованія основываются, главнымъ образомъ, на одномъ:
— Ты долженъ слушаться!
Но, вѣдь, это не нравственный принципъ, а только приказаніе.
А на приказаніи никакое нравственное воспитаніе не можетъ быть основано.
Нравственное воспитаніе состоитъ вовсе не въ томъ, чтобы заставить ребенка угрозами наказанія исполнять извѣстныя требованія и подчиняться извѣстнымъ правиламъ, и вовсе не въ выработкѣ безусловнаго повиновенія старшимъ.
Нравственное воспитаніе состоитъ въ томъ, чтобы внушить ребенку извѣстные нравственные принципы, да такъ внушить, чтобы онъ не только имъ покорился, но воспринялъ бы ихъ всей душой, сдѣлалъ бы ихъ своими понятіями и поступалъ бы сообразно имъ не изъ подчиненія, не изъ страха наказанія, а въ силу своего глубокаго убѣжденія, что такъ надо поступать.
Нравственное воспитаніе состоитъ въ томъ, чтобы заложить въ душу ребенка категорическій нравственный императивъ, который потомъ уже самъ по себѣ будетъ требовать отъ него нравственныхъ поступковъ.
Нравственное воспитаніе состоитъ не въ томъ, чтобы натвердить ребенку нѣсколько извѣстныхъ правилъ: — не убій, — не укради, — не прелюбодѣйствуй и т. п.
Ребенокъ запомнитъ эти правила, но они останутся у него въ памяти только мертвыми формулами и не дойдутъ до его души.
Запоминаніе нравственныхъ правилъ не есть еще нравственное воспитаніе!
Нравственное воспитаніе состоитъ въ томъ, чтобы заложить нравственные принципы не въ память, но въ душу, чтобы эти принципы казались ребенку не внѣшними приказаніями, но категорическими требованіями внутренняго голоса, чтобы нарушеніе ихъ казалось человѣку не преступленіемъ передъ внѣшнимъ міромъ, но преступленіемъ передъ самимъ собою, чтобы при одной мысли о ихъ нарушеніи все внутри человѣка начинало бѣшено и страстно протестовать.
Нравственно воспитанный человѣкъ не можетъ нарушить своихъ нравственныхъ понятій!
Они такъ срослись съ его душой, что нарушить ихъ,
это, значитъ, разбить свою душу.
До сихъ поръ мы не могли жаловаться — мы имѣли это сочувствіе и это вниманіе...
Оно выражалось и въ постоянно растущемъ распространеніи нашего журнала и въ тысячахъ писемъ, получаемыхъ изъ разныхъ концовъ Россіи.
Только благодаря этой духовной и матеріальной поддержкѣ мы могли сдѣлать то, что уже сдѣлали.
И то, что предстоитъ намъ сдѣлать, мы сможемъ
исполнить лишь тогда, если читательницы будутъ попрежнему внимательно и сочувственно относиться къ нашему журналу; отъ отношенія читательницъ. конечно, зависитъ исполненіе нашей мечты о „большомъˮ будущемъ.
Съ надеждой на исполненіе этого большого будущаго и съ твердой увѣренностью въ полезности и „нужностиˮ для женщинъ нашего дѣла, мы вступаемъ въ новый, третій годъ нашего существованія.
Редакція.
Нравственное воспитаніе.
Статья М. ДʼАльѣ.
Въ наше время то и дѣло раздаются со всѣхъ сторонъ жалобы на упадокъ нравственности, на разрушеніе моральныхъ устоевъ, на исчезновеніе руководящихъ этическихъ идей. Слышатся сожалѣнія о „добромъ старомъ времени “ съ его строгой нравственностью. Бросаются упреки цивилизаціи въ томъ, что она будто бы отнимаетъ у человѣка его нравственныя цѣнности и затемняетъ врожденныя ему понятія о добрѣ и злѣ.
Конечно, огромное большинство этихъ жалобъ являются только плодомъ недомыслія близорукихъ людей, все еще продолжающихъ вѣрить въ „врожденныя понятіяˮ и непонимающихъ, что нравственность, какъ и всѣ прочія понятія человѣческія, постепенно мѣняется, вѣчно эволюціонируетъ.
Конечно, трогательныя воспоминанія о добромъ старомъ времени, когда всѣ были добродѣтельными агнцами, — это не больше, какъ старческое брюзжанье отжившихъ людей, съ любовью оглядывающихся на прошлое, потому что вся ихъ жизнь уже въ прошломъ.
Трудно вѣрить этому счастливому прошлому, когда безпристрастныя историческія изслѣдованія то и дѣло вскрываютъ его, далеко небезупречную въ нравственномъ смыслѣ, подоплеку.
Но, отрицая основательность большинства этихъ жалобъ и нареканій, мы вмѣстѣ съ тѣмъ не можемъ не признать, что, дѣйствительно, въ настоящее время замѣчается большая нравственная растерянность, что для нашей эпохи характерно появленіе огромнаго количества людей, утратившихъ всякія нравственныя понятія и абсолютно переставшихъ понимать разницу между добромъ и зломъ.
Мы не можемъ закрывать глаза на Мартьяновыхъ, Далматовыхъ, Гейсмаровъ, то и дѣло становящихся центрами общественнаго вниманія.
Мы не можемъ не согласиться, что нравственное помѣшательство является весьма распространенной болѣзнью нашего вѣка.
Правда, въ этомъ нельзя видѣть ничего угрожающаго для человѣчества вообще; на этомъ основаніи нельзя еще строить выводовъ о нравственномъ банкротствѣ человѣчества.
Всѣ эти явленія не больше, какъ неизбѣжныя послѣдствія ломки старыхъ нравственныхъ понятій, неизбѣжные спутники переходной эпохи, каковою и является наше время.
Въ настоящее время измѣнившіяся экономическія условія вызываютъ необходимость въ измѣненіи нравственныхъ понятій. Происходитъ переоцѣнка всѣхъ нравственныхъ цѣнностей, разрушеніе старыхъ кумировъ и созданіе новыхъ.
Естественно, что въ такой моментъ находится очень много людей, которые, потерявъ вѣру въ старыхъ боговъ, не обрѣли въ себѣ достаточно творческихъ силъ для созданія новыхъ и остались безъ всякихъ руководящихъ идей и этическихъ принциповъ.
Конечно, когда пройдетъ переходная эпоха, выработаются и утвердятся новыя общепризнанныя нравственныя понятія, всѣ эти печальные спутники ломки исчезнутъ и не будутъ больше давать поводовъ говорить о нравственномъ банкротствѣ человѣчества.
Для того же, чтобы ослабить, по мѣрѣ возможности, неизбѣжныя печальныя послѣдствія ломки, чтобы помѣшать
размноженію людей, лишенныхъ всякихъ нравственныхъ понятій, не различающихъ добра и зла, мы должны обратить вниманіе на нравственное воспитаніе дѣтей.
Для насъ, русскихъ людей, это особенно важно, ибо нравственное воспитаніе у насъ въ Россіи всегда было и сейчасъ находится въ самомъ жалкомъ состояніи.
Можно даже сказать, что нравственнаго воспитанія у насъ нѣтъ и не было!
Нравственнымъ воспитаніемъ дѣтей у насъ не занимаются ни въ школѣ, ни въ семьѣ.
Вѣдь нельзя же, въ самомъ дѣлѣ, считать нравственнымъ воспитаніемъ рядъ извѣстныхъ требованій, предъявляемыхъ ребенку въ семьѣ и школѣ, исполненіе которыхъ поддерживается страхомъ наказанія.
Всѣ эти требованія основываются, главнымъ образомъ, на одномъ:
— Ты долженъ слушаться!
Но, вѣдь, это не нравственный принципъ, а только приказаніе.
А на приказаніи никакое нравственное воспитаніе не можетъ быть основано.
Нравственное воспитаніе состоитъ вовсе не въ томъ, чтобы заставить ребенка угрозами наказанія исполнять извѣстныя требованія и подчиняться извѣстнымъ правиламъ, и вовсе не въ выработкѣ безусловнаго повиновенія старшимъ.
Нравственное воспитаніе состоитъ въ томъ, чтобы внушить ребенку извѣстные нравственные принципы, да такъ внушить, чтобы онъ не только имъ покорился, но воспринялъ бы ихъ всей душой, сдѣлалъ бы ихъ своими понятіями и поступалъ бы сообразно имъ не изъ подчиненія, не изъ страха наказанія, а въ силу своего глубокаго убѣжденія, что такъ надо поступать.
Нравственное воспитаніе состоитъ въ томъ, чтобы заложить въ душу ребенка категорическій нравственный императивъ, который потомъ уже самъ по себѣ будетъ требовать отъ него нравственныхъ поступковъ.
Нравственное воспитаніе состоитъ не въ томъ, чтобы натвердить ребенку нѣсколько извѣстныхъ правилъ: — не убій, — не укради, — не прелюбодѣйствуй и т. п.
Ребенокъ запомнитъ эти правила, но они останутся у него въ памяти только мертвыми формулами и не дойдутъ до его души.
Запоминаніе нравственныхъ правилъ не есть еще нравственное воспитаніе!
Нравственное воспитаніе состоитъ въ томъ, чтобы заложить нравственные принципы не въ память, но въ душу, чтобы эти принципы казались ребенку не внѣшними приказаніями, но категорическими требованіями внутренняго голоса, чтобы нарушеніе ихъ казалось человѣку не преступленіемъ передъ внѣшнимъ міромъ, но преступленіемъ передъ самимъ собою, чтобы при одной мысли о ихъ нарушеніи все внутри человѣка начинало бѣшено и страстно протестовать.
Нравственно воспитанный человѣкъ не можетъ нарушить своихъ нравственныхъ понятій!
Они такъ срослись съ его душой, что нарушить ихъ,
это, значитъ, разбить свою душу.