Правдивое изложеніе одинаково важно, какъ въ книгахъ научно-популярнаго содержанія, такъ и въ книгахъ, знакомящихъ дѣтей съ тѣми или другими фактами жизни.
Не хорошо, если дѣти изъ книги узнаютъ одно, а въ дѣйствительности увидятъ впослѣдствіи совсѣмъ другое.
Книга не должна расходиться съ жизнью, не должна обманывать дѣтей.
Вообще, всякая книга, лишенная живой дѣйствительности, искренней художественности, написанная на какуюнибудь опредѣленную моральную тему поучительнаго характера, не вноситъ ничего цѣннаго въ дѣтскій міръ, и потому затрату времени на ихъ чтеніе безусловно нельзя признать производительной; а чтеніе подобныхъ книгъ въ большомъ количествѣ оказываетъ дурное вліяніе на дѣтей.
По поводу художественности и задачъ дѣтскихъ книгъ нашъ извѣстный критикъ В. Г. Бѣлинскій говоритъ слѣдующее:
— „Дѣтскія книжки должны внушать дѣтямъ, что наказаніе за худое дѣло производится самимъ этимъ дѣломъ и состоитъ въ отсутствіи изъ души благодатной любви, мира и гармоніи; что награда за доброе дѣло происходитъ отъ этого самаго дѣла, которое даетъ человѣку сознаніе своего достоинства, сообщаетъ его душѣ спокойствіе, гармонію, чистую радость и черезъ то дѣлаетъ ее храмомъ Божіимъ. Онѣ должны внушить, что счастье не во внѣшнихъ и призрачныхъ случайностяхъ, а въ глубинѣ души. Онѣ должны показать имъ, что міръ и жизнь прекрасны... И все это дѣтскія книжки должны передавать своимъ маленькимъ читателямъ не въ истертыхъ сентенціяхъ, не въ холодныхъ нравоученіяхъ, не въ сухихъ разсказахъ, а въ повѣствованіяхъ и картинахъ, полныхъ жизни и движенія, проникнутыхъ одушевленіемъ, согрѣтыхъ теплотою чувства... — и тогда онѣ могутъ служить однимъ изъ самыхъ прочныхъ основаній и самыхъ дѣйствительныхъ средствъ для воспитаніяˮ.
Извиняюсь передъ читательницами за такую обширную цитату, но эти строки такъ важны и красивы, что мнѣ хотѣлось воскресить ихъ въ вашей памяти во всей ихъ полнотѣ.
Съ мнѣніемъ В. Г. Бѣлинскаго о художественности дѣтскихъ книгъ сходится мнѣніе и другого извѣстнаго дѣтскаго критика Вольгаста, который признаетъ, что дѣтская книга должна быть прежде всего художественнымъ произведеніемъ, свободнымъ отъ всякой тенденціи.
Съ внѣшней стороны слѣдуетъ выбирать книги красиво и изящно изданныя, съ бѣлой, плотной бумагой, съ художественно исполненными рисунками (что особ. важно для дѣтей дошкольн. возраста) и достаточно четкимъ шрифтомъ.
Вотъ тѣ общія требованія, которыми слѣдуетъ руководиться при выборѣ дѣтскихъ книгъ.
Возможно, что многіе не согласятся со мной въ вопросѣ о внѣшности книгъ. По крайней мѣрѣ, мнѣ не разъ приходилось слышать отъ родителей жалобы на то, что дѣти ихъ рвутъ, грязнятъ и вообще ужасно портятъ книги, и отсюда они приходятъ къ выводу, что красивыхъ и дорогихъ книгъ покупать дѣтямъ безусловно не стоитъ.
Я съ этимъ совершенно не согласна, потому что, во-первыхъ, дѣтямъ вообще не слѣдуетъ давать ничего неизящнаго и некрасиваго, такъ какъ все это очень портитъ вкусъ иногда на всю жизнь. А во-вторыхъ, я знаю по опыту, что дѣти, могутъ быть аккуратными, если только взрослые захотятъ ихъ этому научить. Надо съ самаго ранняго возраста строго слѣдить за тѣмъ, чтобы ребенокъ не бралъ книгу грязными руками, не чертилъ ея рисунковъ, не ломалъ ея корешка, обложки, не отмѣчалъ карандашомъ или ногтемъ мѣста, гдѣ прервалось чтеніе — (для этого можно сдѣлать закладки, вырѣзанныя хотя бы изъ цвѣтной бумаги) и т. д.
Дѣтямъ очень нравятся красивыя, свѣжія книги, они будутъ охотно беречь ихъ, если взрослые, повторяю, обратятъ на это достаточно вниманія.
На этомъ я кончаю свою сегодняшнюю бесѣду съ тѣмъ, чтобы въ слѣдующемъ номерѣ перейти къ подробному разсмотрѣнію книгъ для дѣтей дошкольнаго возраста.
Рахманова.
(Продолженіе слѣдуетъ).
Кинематографъ и наши дѣти.
Кинематографъ въ послѣднее время сталъ какою-то неизбываемою принадлежностью нашей жизни. Электро-театры на каждомъ шагу, на каждой улицѣ, полные зрительные залы съ публикой всякаго возраста, пола и положенія — лучше всего говорятъ о широкихъ симпатіяхъ общества къ фильмѣ и экрану. Кажется, ни одно достиженіе изобрѣтательной мысли нашихъ дней не пріобрѣло такого вліянія и значенія, какъ движущаяся на экранѣ фотографія.
И не мудрено. Въ человѣческой психикѣ заложена потребность зрительныхъ впечатлѣній, душевныхъ переживаній.
Въ прежнее время на подобные запросы почти исключительно отвѣчалъ театръ, на который возлагались воспитательныя функціи.
Теперь, какъ мы видимъ, конкурентомъ ему выступилъ иллюзіонъ, дешевый, доступный массамъ, съ самыми захватывающими программами зрѣлища.
И народъ идетъ толпами въ кинематографъ, идутъ взрослые, идутъ дѣти, много дѣтей. Большинство матерей и отцовъ къ такому выявленію дѣтскихъ симпатій относится безразлично, нѣкоторые даже одобряютъ подобный видъ развлеченія, и только развѣ незначительная часть, наблюдая повнимательнѣе за развитіемъ характеровъ своихъ дѣтей, склоняется къ отрицанію за кинематографомъ воспитательнаго его значенія.
Конечно, въ настоящемъ его видѣ. И они близки къ истинѣ. Свободно отпуская своихъ дѣтей въ иллюзіоны, мы забываемъ го, что современный кинематографическій репертуаръ и содержаніе фильмъ далеко не всегда подходитъ къ уровню развитія и пониманія нашихъ воспитанниковъ. Забывается, что душа ребенка крайне впечатлительна, и что даже посѣщеніе дѣтьми настоящаго театра я то не всегда допустимо въ силу чрезмѣрнаго иногда его вліянія на дѣтскую психику.
А кинематографъ — не театръ.
Отсутствіе живой рѣчи въ иллюзіонѣ заставляетъ зрителя чувствовать сильнѣе, заставляетъ воображеніе работать интенсивнѣе, дополнять то, чего не даетъ экранъ — живую рѣчь.
Если это представляетъ крупную работу для взрослаго, съ его окрѣпшей психикой и развитымъ мозгомъ, то для ребенка это является уже непосильнымъ, иногда даже положительно вреднымъ.
Пуская дѣтей въ кинематографъ, имѣя въ виду доставить имъ рядъ зрительныхъ впечатлѣній, подчасъ веселящихъ и поднимающихъ настроеніе, мы и не думаемъ, что неизбѣжнымъ спутникомъ экраннаго зрѣлища являются сильнѣйшія душевныя эмоціи. Забываемъ о тѣхъ новыхъ наслоеніяхъ, что осѣдаютъ на душѣ ребенка и, нарушая строй психической его дѣятельности, могутъ сказаться впослѣдствіи рядомъ печальныхъ выявленій.
Конечно, этого не пришлось бы говорить, если бы кинематографъ не выходилъ изъ области научно-образовательной, если бы въ программѣ его стояли картины видовыя, научныя, историческія. Съ нѣкоторыми поправками экранъ въ этомъ случаѣ могъ бы считаться положительно другомъ дѣтей. Такимъ онъ и есть въ нашей школѣ, въ семьѣ, гдѣ, несомнѣнно, подборъ картинъ строго ограниченъ, уложенъ въ извѣстную систему и далекъ отъ удовлетворенія тѣхъ низменныхъ инстинктовъ, что въ общественныхъ, публичныхъ иллюзіонахъ являются руководящимъ началомъ.
Удовлетвореніе вкусовъ толпы, ради привлеченія публики и увеличенія сборовъ, поставлено нашими электро-театрами во главу угла. Можетъ быть, на это толкаютъ неумолимыя требованія г-на Капитала, однако въ этомъ нѣтъ оправданія для культивированія безнравственныхъ фильмъ.
Каковы сейчасъ программы безъ исключенія всѣхъ кинематографовъ? На питаніе какихъ инстинктовъ онѣ расчитаны?
Кинжалъ, револьверъ, кровь, флиртъ, убійства, грабежи, разгулъ страстей — все это неизбѣжно въ программѣ иллюзіона и все это въ ужаснѣйшихъ, безсмысленнѣйшихъ инсценировкахъ мель
Не хорошо, если дѣти изъ книги узнаютъ одно, а въ дѣйствительности увидятъ впослѣдствіи совсѣмъ другое.
Книга не должна расходиться съ жизнью, не должна обманывать дѣтей.
Вообще, всякая книга, лишенная живой дѣйствительности, искренней художественности, написанная на какуюнибудь опредѣленную моральную тему поучительнаго характера, не вноситъ ничего цѣннаго въ дѣтскій міръ, и потому затрату времени на ихъ чтеніе безусловно нельзя признать производительной; а чтеніе подобныхъ книгъ въ большомъ количествѣ оказываетъ дурное вліяніе на дѣтей.
По поводу художественности и задачъ дѣтскихъ книгъ нашъ извѣстный критикъ В. Г. Бѣлинскій говоритъ слѣдующее:
— „Дѣтскія книжки должны внушать дѣтямъ, что наказаніе за худое дѣло производится самимъ этимъ дѣломъ и состоитъ въ отсутствіи изъ души благодатной любви, мира и гармоніи; что награда за доброе дѣло происходитъ отъ этого самаго дѣла, которое даетъ человѣку сознаніе своего достоинства, сообщаетъ его душѣ спокойствіе, гармонію, чистую радость и черезъ то дѣлаетъ ее храмомъ Божіимъ. Онѣ должны внушить, что счастье не во внѣшнихъ и призрачныхъ случайностяхъ, а въ глубинѣ души. Онѣ должны показать имъ, что міръ и жизнь прекрасны... И все это дѣтскія книжки должны передавать своимъ маленькимъ читателямъ не въ истертыхъ сентенціяхъ, не въ холодныхъ нравоученіяхъ, не въ сухихъ разсказахъ, а въ повѣствованіяхъ и картинахъ, полныхъ жизни и движенія, проникнутыхъ одушевленіемъ, согрѣтыхъ теплотою чувства... — и тогда онѣ могутъ служить однимъ изъ самыхъ прочныхъ основаній и самыхъ дѣйствительныхъ средствъ для воспитаніяˮ.
Извиняюсь передъ читательницами за такую обширную цитату, но эти строки такъ важны и красивы, что мнѣ хотѣлось воскресить ихъ въ вашей памяти во всей ихъ полнотѣ.
Съ мнѣніемъ В. Г. Бѣлинскаго о художественности дѣтскихъ книгъ сходится мнѣніе и другого извѣстнаго дѣтскаго критика Вольгаста, который признаетъ, что дѣтская книга должна быть прежде всего художественнымъ произведеніемъ, свободнымъ отъ всякой тенденціи.
Съ внѣшней стороны слѣдуетъ выбирать книги красиво и изящно изданныя, съ бѣлой, плотной бумагой, съ художественно исполненными рисунками (что особ. важно для дѣтей дошкольн. возраста) и достаточно четкимъ шрифтомъ.
Вотъ тѣ общія требованія, которыми слѣдуетъ руководиться при выборѣ дѣтскихъ книгъ.
Возможно, что многіе не согласятся со мной въ вопросѣ о внѣшности книгъ. По крайней мѣрѣ, мнѣ не разъ приходилось слышать отъ родителей жалобы на то, что дѣти ихъ рвутъ, грязнятъ и вообще ужасно портятъ книги, и отсюда они приходятъ къ выводу, что красивыхъ и дорогихъ книгъ покупать дѣтямъ безусловно не стоитъ.
Я съ этимъ совершенно не согласна, потому что, во-первыхъ, дѣтямъ вообще не слѣдуетъ давать ничего неизящнаго и некрасиваго, такъ какъ все это очень портитъ вкусъ иногда на всю жизнь. А во-вторыхъ, я знаю по опыту, что дѣти, могутъ быть аккуратными, если только взрослые захотятъ ихъ этому научить. Надо съ самаго ранняго возраста строго слѣдить за тѣмъ, чтобы ребенокъ не бралъ книгу грязными руками, не чертилъ ея рисунковъ, не ломалъ ея корешка, обложки, не отмѣчалъ карандашомъ или ногтемъ мѣста, гдѣ прервалось чтеніе — (для этого можно сдѣлать закладки, вырѣзанныя хотя бы изъ цвѣтной бумаги) и т. д.
Дѣтямъ очень нравятся красивыя, свѣжія книги, они будутъ охотно беречь ихъ, если взрослые, повторяю, обратятъ на это достаточно вниманія.
На этомъ я кончаю свою сегодняшнюю бесѣду съ тѣмъ, чтобы въ слѣдующемъ номерѣ перейти къ подробному разсмотрѣнію книгъ для дѣтей дошкольнаго возраста.
Рахманова.
(Продолженіе слѣдуетъ).
Кинематографъ и наши дѣти.
Кинематографъ въ послѣднее время сталъ какою-то неизбываемою принадлежностью нашей жизни. Электро-театры на каждомъ шагу, на каждой улицѣ, полные зрительные залы съ публикой всякаго возраста, пола и положенія — лучше всего говорятъ о широкихъ симпатіяхъ общества къ фильмѣ и экрану. Кажется, ни одно достиженіе изобрѣтательной мысли нашихъ дней не пріобрѣло такого вліянія и значенія, какъ движущаяся на экранѣ фотографія.
И не мудрено. Въ человѣческой психикѣ заложена потребность зрительныхъ впечатлѣній, душевныхъ переживаній.
Въ прежнее время на подобные запросы почти исключительно отвѣчалъ театръ, на который возлагались воспитательныя функціи.
Теперь, какъ мы видимъ, конкурентомъ ему выступилъ иллюзіонъ, дешевый, доступный массамъ, съ самыми захватывающими программами зрѣлища.
И народъ идетъ толпами въ кинематографъ, идутъ взрослые, идутъ дѣти, много дѣтей. Большинство матерей и отцовъ къ такому выявленію дѣтскихъ симпатій относится безразлично, нѣкоторые даже одобряютъ подобный видъ развлеченія, и только развѣ незначительная часть, наблюдая повнимательнѣе за развитіемъ характеровъ своихъ дѣтей, склоняется къ отрицанію за кинематографомъ воспитательнаго его значенія.
Конечно, въ настоящемъ его видѣ. И они близки къ истинѣ. Свободно отпуская своихъ дѣтей въ иллюзіоны, мы забываемъ го, что современный кинематографическій репертуаръ и содержаніе фильмъ далеко не всегда подходитъ къ уровню развитія и пониманія нашихъ воспитанниковъ. Забывается, что душа ребенка крайне впечатлительна, и что даже посѣщеніе дѣтьми настоящаго театра я то не всегда допустимо въ силу чрезмѣрнаго иногда его вліянія на дѣтскую психику.
А кинематографъ — не театръ.
Отсутствіе живой рѣчи въ иллюзіонѣ заставляетъ зрителя чувствовать сильнѣе, заставляетъ воображеніе работать интенсивнѣе, дополнять то, чего не даетъ экранъ — живую рѣчь.
Если это представляетъ крупную работу для взрослаго, съ его окрѣпшей психикой и развитымъ мозгомъ, то для ребенка это является уже непосильнымъ, иногда даже положительно вреднымъ.
Пуская дѣтей въ кинематографъ, имѣя въ виду доставить имъ рядъ зрительныхъ впечатлѣній, подчасъ веселящихъ и поднимающихъ настроеніе, мы и не думаемъ, что неизбѣжнымъ спутникомъ экраннаго зрѣлища являются сильнѣйшія душевныя эмоціи. Забываемъ о тѣхъ новыхъ наслоеніяхъ, что осѣдаютъ на душѣ ребенка и, нарушая строй психической его дѣятельности, могутъ сказаться впослѣдствіи рядомъ печальныхъ выявленій.
Конечно, этого не пришлось бы говорить, если бы кинематографъ не выходилъ изъ области научно-образовательной, если бы въ программѣ его стояли картины видовыя, научныя, историческія. Съ нѣкоторыми поправками экранъ въ этомъ случаѣ могъ бы считаться положительно другомъ дѣтей. Такимъ онъ и есть въ нашей школѣ, въ семьѣ, гдѣ, несомнѣнно, подборъ картинъ строго ограниченъ, уложенъ въ извѣстную систему и далекъ отъ удовлетворенія тѣхъ низменныхъ инстинктовъ, что въ общественныхъ, публичныхъ иллюзіонахъ являются руководящимъ началомъ.
Удовлетвореніе вкусовъ толпы, ради привлеченія публики и увеличенія сборовъ, поставлено нашими электро-театрами во главу угла. Можетъ быть, на это толкаютъ неумолимыя требованія г-на Капитала, однако въ этомъ нѣтъ оправданія для культивированія безнравственныхъ фильмъ.
Каковы сейчасъ программы безъ исключенія всѣхъ кинематографовъ? На питаніе какихъ инстинктовъ онѣ расчитаны?
Кинжалъ, револьверъ, кровь, флиртъ, убійства, грабежи, разгулъ страстей — все это неизбѣжно въ программѣ иллюзіона и все это въ ужаснѣйшихъ, безсмысленнѣйшихъ инсценировкахъ мель