ПЕРСПЕКТИВЫ РОСТА-на лицо
М. Янковский
В ТЕАТРЕ „КОМЕДИЯ
Еще год тому назад можно было слышать настойчивые и по существу совершенно верные разговоры о том, что наша бодрая и жизнерадостная эпоха получила недостаточное отражение в искусстве, почти не давшем, в особенности в области театра, комедийного репертуара.
В известной степени это объяснялось так называемой нивеллировкой жанров, приведшей к тому, в частности, что драматург и театр пытались в каждом произведении отразить всю глубину и сложность эпохи, всю значительность и противоречивость процессов перестройки, всю философскую сущность происходящего. Специфические условия комедийного жанра, казалось, не давали для разрешения этой задачи достаточного простора.
Не так много времени прошло с тех пор, как искание комедийного жанра привело к уже конкретным результатам. Мы имеем в активе нашего театра немало произведений комедийного жанра, которые могут быть поставлены в первом ряду советской драматургии.
Несомненно, тот сдвиг, который произошел в области драматургии, благотворно отразился и на театре.
Как и драматурги, театры стали находить язык для комедийного репертуара, позволяющий итти к созданию комедийного репертуара не путем обязательного снижения смысловой нагрузки темы, а путем изыскания специфических средств выражения образов действительности и их столкновений, средств, лежащих внутри этого жанра. Да несомненно и само понятие комедии в известной степени подлежит пересмотру, как и вообще приходится пересматривать канонические положения буржуазного театроведения о границах некогда сложившихся жанров.
Вот почему об итогах сезона театра Комедия в этом году говорить легче, чем раньше, и вот почему сами эти итоги неизмеримо более благоприятны.
Конечно, не нужно думать, что отчетливые сдвиги, которые произошли в ленинградском театре „Комедия за последний год, нужно объяснять только причинами общего порядка (ростом комедийной драматургии и явным поворотом наших театров вообще к комедийному жанру). Несомненно, что и сам театр Комедия , переживавший за последние годы ряд сложных этапов исканий, срывов, всего того, что определяет поиски собственного лица, несомненно, и сам театр сделал многое для того, чтобы добиться хотя бы и первоначальных, но уже реальных итогов.
Здесь нужно будет напомнить о той дискуссии, которая шла ровно год тому назад о месте театра .Комедия в системе советского театра вообще.
Прежнее руководство, отталкиваясь от самых лучших намерений, пыталось установить деление комедии на два подвида: на комедию малоформенную и так называемую „большую комедию.
К первой, кстати говоря, прежнее руководство относило весь сатирический репертуар, непреложно выводя его из „Кривого зеркала и .Балаганчика .
Помимо того, что это механическое деление на подвиды является в достаточной степени неверным, оно и неплодотворно, так как реально возвращало театр к эпохе „Пассажа предреволюционных лет.
Как показал опыт этого сезона, специфическое место „Комедии лежит на соединении этих двух искусственно проложенных тропинок.
Действительно, секрет успеха „Чужого ребенка в театре „Комедия в значительной степени должен быть отнесен за счет того, что театр не стремится придать этому произведению большей глубины, чем оно имеет на самом деле. Театр „Комедия использовал весь арсенал выразительных средств театра „легкой комедии для того, чтобы поднять задачу раскрытия спектакля характеров, обнаруживающихся в связи с рядом острых сценических положений, данных Шкваркиным в „Чужом ребенке .
И в то же время, когда театр пытался во что бы то ни стало психологизировать при постановке пьесы В. Катаева „Дорога цветов (кстати говоря, излишне переоцененной, в частности, и автором этой статьи), т. е. когда взамен легкого игрового спектакля, неизбежно идущего
по поверхности явлений, театр вознамерился создать нечто вроде чеховского спектакля, то результат должен был получиться недостаточно удовлетворительный.
Конечно, понятие специфических задач театра „Комедия не является до сих пор расшифрованным даже и для его руководства.
Есть признаки какой-то неловкой застенчивости, которая появляется на лицах многих наших театральных деятелей, когда они говорят о легкой комедии.
У нас еще не преодолен взгляд на легкую комедию как на неполновесный жанр, как на жанр неравноправный. Поэтому сплошь да рядом у нас недостаточно высоко котируются драматические произведения, построенные, скажем, на сценических положениях. По какой-то давней традиции спектакль положений считается у нас второстепенным.
Между тем, сценическое положение является существеннейшей частью в построении сценического конфликта. И только непреодоленное еще до сих пор тяготение к известной дидактической рассудочности заставляет недооценивать роль и значение легкой комедии положений.
В таких случаях жизнь бьет критику. В таких случаях произведение невысокого уровня, но мастерски сделанное, каким является по существу „Чужой ребенок , становится на какое-то, хотя бы короткое время, ведущим боевиком.
На это хотелось указать потому, что именно эта застенчивость и привела к неоправданному осложнению „Дороги цветов в театре „Комедия и как бы явилась рецидивом высказываний прежнего художественного руководства о войне белой и алой розы—„малоформенной и „большой комедии.
И когда театр, слегка споткнувшись на „Дороге цветов , пытается вернуться к прежнему правильному пути, он избирает для нового разбега материал, никак не сходный с „Чужим ребенком —„Стакан воды Скриба.
Эта последняя работа театра, несмотря на ряд возражений, которые она вызывает, является новым показателем дальнейшего сплочения сил театра, на сей раз на высококачественном игровом материале.
Постановка „Стакана воды позволяет говорить об оправдавшейся ставке на актерское мастерство, о создании единого комедийного ансамбля.
Действительно, исключительное, исполненное обаяния мастерство Е. М. Грановской, за последнее время почти не находившее подтверждения в едином ансамбле актеров театра, сейчас начинает подкрепляться рядом новых запоминающихся имен. Помимо настоящих мастеров комедийного жанра — Райской и Уральского, мы видим в стенах театра блестящую актрису Жихареву, которая после долгих странствий как будто обосновывается на ленинградской сцене. И в „Стакане воды сценическое соревнование Грановской и Жихаревой носило почти концертный характер, поднимая на исключительную высоту роль сценического диалога.
За этот год театр показал и ряд новых имен, не только Арди, хорошего и опытного комедийного актера, но и молодежь, только начинающую работать в театре, в частности, Левинскую и Сухаревскую.
Этот сезон, как видим, является очень значительным и плодотворным для ленинградского театра „Комедия . Он дает основание говорить о большой ценности работы, проведенной за последние несколько месяцев режиссером Д. Г. Гутманом, который, при общеизвестном его мастерстве, за последне годы проявлял признаки некоторой творческой растерянности и сейчас, во многом пересмотрев свои взгляды на театр, смог добиться решительного перелома в ленинградской „Комедии .
Перед нами уже не коллектив, о котором год тому назад говорили, что „театра все-таки нет , — перед нами растущий и обещающий дальнейшие перспективы роста театр, в жизненности которого сомневаться не приходится.
М. Янковский
В ТЕАТРЕ „КОМЕДИЯ
Еще год тому назад можно было слышать настойчивые и по существу совершенно верные разговоры о том, что наша бодрая и жизнерадостная эпоха получила недостаточное отражение в искусстве, почти не давшем, в особенности в области театра, комедийного репертуара.
В известной степени это объяснялось так называемой нивеллировкой жанров, приведшей к тому, в частности, что драматург и театр пытались в каждом произведении отразить всю глубину и сложность эпохи, всю значительность и противоречивость процессов перестройки, всю философскую сущность происходящего. Специфические условия комедийного жанра, казалось, не давали для разрешения этой задачи достаточного простора.
Не так много времени прошло с тех пор, как искание комедийного жанра привело к уже конкретным результатам. Мы имеем в активе нашего театра немало произведений комедийного жанра, которые могут быть поставлены в первом ряду советской драматургии.
Несомненно, тот сдвиг, который произошел в области драматургии, благотворно отразился и на театре.
Как и драматурги, театры стали находить язык для комедийного репертуара, позволяющий итти к созданию комедийного репертуара не путем обязательного снижения смысловой нагрузки темы, а путем изыскания специфических средств выражения образов действительности и их столкновений, средств, лежащих внутри этого жанра. Да несомненно и само понятие комедии в известной степени подлежит пересмотру, как и вообще приходится пересматривать канонические положения буржуазного театроведения о границах некогда сложившихся жанров.
Вот почему об итогах сезона театра Комедия в этом году говорить легче, чем раньше, и вот почему сами эти итоги неизмеримо более благоприятны.
Конечно, не нужно думать, что отчетливые сдвиги, которые произошли в ленинградском театре „Комедия за последний год, нужно объяснять только причинами общего порядка (ростом комедийной драматургии и явным поворотом наших театров вообще к комедийному жанру). Несомненно, что и сам театр Комедия , переживавший за последние годы ряд сложных этапов исканий, срывов, всего того, что определяет поиски собственного лица, несомненно, и сам театр сделал многое для того, чтобы добиться хотя бы и первоначальных, но уже реальных итогов.
Здесь нужно будет напомнить о той дискуссии, которая шла ровно год тому назад о месте театра .Комедия в системе советского театра вообще.
Прежнее руководство, отталкиваясь от самых лучших намерений, пыталось установить деление комедии на два подвида: на комедию малоформенную и так называемую „большую комедию.
К первой, кстати говоря, прежнее руководство относило весь сатирический репертуар, непреложно выводя его из „Кривого зеркала и .Балаганчика .
Помимо того, что это механическое деление на подвиды является в достаточной степени неверным, оно и неплодотворно, так как реально возвращало театр к эпохе „Пассажа предреволюционных лет.
Как показал опыт этого сезона, специфическое место „Комедии лежит на соединении этих двух искусственно проложенных тропинок.
Действительно, секрет успеха „Чужого ребенка в театре „Комедия в значительной степени должен быть отнесен за счет того, что театр не стремится придать этому произведению большей глубины, чем оно имеет на самом деле. Театр „Комедия использовал весь арсенал выразительных средств театра „легкой комедии для того, чтобы поднять задачу раскрытия спектакля характеров, обнаруживающихся в связи с рядом острых сценических положений, данных Шкваркиным в „Чужом ребенке .
И в то же время, когда театр пытался во что бы то ни стало психологизировать при постановке пьесы В. Катаева „Дорога цветов (кстати говоря, излишне переоцененной, в частности, и автором этой статьи), т. е. когда взамен легкого игрового спектакля, неизбежно идущего
по поверхности явлений, театр вознамерился создать нечто вроде чеховского спектакля, то результат должен был получиться недостаточно удовлетворительный.
Конечно, понятие специфических задач театра „Комедия не является до сих пор расшифрованным даже и для его руководства.
Есть признаки какой-то неловкой застенчивости, которая появляется на лицах многих наших театральных деятелей, когда они говорят о легкой комедии.
У нас еще не преодолен взгляд на легкую комедию как на неполновесный жанр, как на жанр неравноправный. Поэтому сплошь да рядом у нас недостаточно высоко котируются драматические произведения, построенные, скажем, на сценических положениях. По какой-то давней традиции спектакль положений считается у нас второстепенным.
Между тем, сценическое положение является существеннейшей частью в построении сценического конфликта. И только непреодоленное еще до сих пор тяготение к известной дидактической рассудочности заставляет недооценивать роль и значение легкой комедии положений.
В таких случаях жизнь бьет критику. В таких случаях произведение невысокого уровня, но мастерски сделанное, каким является по существу „Чужой ребенок , становится на какое-то, хотя бы короткое время, ведущим боевиком.
На это хотелось указать потому, что именно эта застенчивость и привела к неоправданному осложнению „Дороги цветов в театре „Комедия и как бы явилась рецидивом высказываний прежнего художественного руководства о войне белой и алой розы—„малоформенной и „большой комедии.
И когда театр, слегка споткнувшись на „Дороге цветов , пытается вернуться к прежнему правильному пути, он избирает для нового разбега материал, никак не сходный с „Чужим ребенком —„Стакан воды Скриба.
Эта последняя работа театра, несмотря на ряд возражений, которые она вызывает, является новым показателем дальнейшего сплочения сил театра, на сей раз на высококачественном игровом материале.
Постановка „Стакана воды позволяет говорить об оправдавшейся ставке на актерское мастерство, о создании единого комедийного ансамбля.
Действительно, исключительное, исполненное обаяния мастерство Е. М. Грановской, за последнее время почти не находившее подтверждения в едином ансамбле актеров театра, сейчас начинает подкрепляться рядом новых запоминающихся имен. Помимо настоящих мастеров комедийного жанра — Райской и Уральского, мы видим в стенах театра блестящую актрису Жихареву, которая после долгих странствий как будто обосновывается на ленинградской сцене. И в „Стакане воды сценическое соревнование Грановской и Жихаревой носило почти концертный характер, поднимая на исключительную высоту роль сценического диалога.
За этот год театр показал и ряд новых имен, не только Арди, хорошего и опытного комедийного актера, но и молодежь, только начинающую работать в театре, в частности, Левинскую и Сухаревскую.
Этот сезон, как видим, является очень значительным и плодотворным для ленинградского театра „Комедия . Он дает основание говорить о большой ценности работы, проведенной за последние несколько месяцев режиссером Д. Г. Гутманом, который, при общеизвестном его мастерстве, за последне годы проявлял признаки некоторой творческой растерянности и сейчас, во многом пересмотрев свои взгляды на театр, смог добиться решительного перелома в ленинградской „Комедии .
Перед нами уже не коллектив, о котором год тому назад говорили, что „театра все-таки нет , — перед нами растущий и обещающий дальнейшие перспективы роста театр, в жизненности которого сомневаться не приходится.