Общий вид конференции
В этом отношении ведется работа, детские драматурги организованы в единую группу. Эта группа ставит вопрос так: пьеса должна заказываться не театром, а издательством. Ставится также вопрос об издании театральных классиков.
Разницу для дальнейшего развития драматургии детской и взрослой необходимо забыть. Такая схематическая разница между писателем и драматургом детским и взрослым—это чистая фикция.
М. БЛЕЙМАН (КИНО-ДРАМАТУРГ)
— Существует мнение, что советская кинематография не связана с советской литературой. Это неверно, советская кинематография и литература всегда существовали рядом и во многом помогали друг другу. Если просмотреть лучший фильм последнего времени — „Встречный , то станет ясно, что этот фильм конденсировал в себе всю рапповскую практику, которую прошла советская кинематография. До постановления ЦК ВКП (б) 23 апреля в советской кинематографии господствовала так называемая агитпроповшина, производили публицистические фильмы, лишенные настоящей, углубленной постановки вопроса. Даже после постановления 23 апреля не все писатели поняли важность работы на участке кино. Я не буду называть фамилию одного известного ленинградского писателя, для того, чтобы ему не было стыдно, который написал сценарий для фильма и заявил: — эту вещь в полное собрание сочинений я не включу, не потому, что она не вышла, а потому что жанр такой, халтурный.
Если Оргкомитет созвал пленум по вопросам драматургии, если Оргкомитет достаточное количество времени уделял театру, то кино-искусство, не менее почтенное, чем театр, было совершенно забыто. Даже больше—кино драматургию отказывались считать областью литературной работы.
Литература—это только то, что напечатано, это только работа над словом.
Но тогда каким же образом писатели работают в кино? Как возник ряд очень интересных вещей, написанных не только писателями, работающими в кино, но и писателями, работающими для кино? Речь идет о любопытном
сценарии Славина, о сценарии Погодина „Заключенные . У сценаристов мы имеем интересные работы Козинцева и Трауберга, Липатова, Каплера, Бродянского. Речь идет о тех вещах, которые как-то движут ьовые жанры, новую систему кинематографических образов. Нужно покончить с недооценкой, с наплевательски-пренебрежительным отношением к очень важному искусству, которое имеет самую массовую аудиторию, большую, чем самая массовая книга.
А. д’АКТИЛЬ
(ЭСТРАДНЫЙ ДРАМАТУРГ)
— Участок литературы, о котором будет итти речь, все эти годы носил маловразумительное и малограмотное наименование: участок малых форм. В последнее время решили назвать его участком эстрадной драматургии, но это название вносит еще большую путаницу, так как сюда приходится включать такие недраматургические жанры, как песня, стихотворение, новелла, газетный фельетон. Очевидно, надо говорить не об эстрадной драматургии, а об эстрадной литературе. И мало того, нужно поставить вопрос об уместности эпитета „эстрадный .
С концертных площадок мы слышим Демьяна Бедного, Маяковского, Светлова, Бабеля, Чехова, Зощенко, Мопассана, Салтыкова-Щедрина, Максима Горького. Почему же это все „эстрадная литература, а не просто литература?
Нередко говорят, что Горький и Бабель—это эстрадные гости, а хозяева эстрады —- внелитературные куплетные специалисты, которые существовали и раньше. На сегодня разговоры о литературных гостях и хозяевах на эстраде звучат уже анахронизмом.
Об эстраде говорят пренебрежительно: куплетики, частушечки и т. д. Но есть произведения, которые шедеврами входят в литературу. У А. Григорьева есть стихотворение, построенное целиком на приемах частушек; оно является одним из самых патетических произведений в русской поэзии.
У нас у всех есть тенденция быть авторами многотомных романов и пьес, мы боимся потерять свой престиж в литературе, написав короткое произведение. Между тем у Чехова, помимо „Дяди Вани и „Вишневого сада , есть не малое количество „мелочей , которые являются значительным вкладом в литературу.
Эстраду называют малым искусством, но она много шире большого искусства. Эстрада относится к литературе так же, как газета к книге. Искусство с аудиторией в сто миллионов человек можно называть малым только относительно.
Советские писатели, до самых крупных включительно, уже на эстраде. Но только единицы, как Маяковский, Демьян Бедный, Зощенко, Инбер, пришли туда сознательно; остальные оказались там помимо своей воли и, чего доброго, делают вид, что они этого не знают.
Из всего этого не следует, что авторы крупно-объемных жанров должны в порядке служения браться за миниатюры. Отнюдь нет. Есть писатели большого художественного значения, которых звать на эстраду так же полезно, как слона в посудную лавку. В отличие от Тургенева, Гончаров, вероятно, и для спасения своей жизни не мог бы написать небольшого стихотворения в прозе. Советские художники слова, владеющие миниатюрой в области ли собственно драматургической, или в области новеллы, поэмы, юморески,—не имеют права высокомерно отмежевываться от эстрады. Если в Советском союзе одинаково почетно конструировать блюминги и выделывать пуговицы для блузок, то, стало быть, одинаково почетно писать многотомные романы и пятиминутные эстрадные песенки.
Для проникновения в широчайшие массы у советской литературы есть не одно русло, она обязана использовать все. Это—советская книга, советская пресса, советское радио, советское кино, советский театр и советская эстрада.
В этом отношении ведется работа, детские драматурги организованы в единую группу. Эта группа ставит вопрос так: пьеса должна заказываться не театром, а издательством. Ставится также вопрос об издании театральных классиков.
Разницу для дальнейшего развития драматургии детской и взрослой необходимо забыть. Такая схематическая разница между писателем и драматургом детским и взрослым—это чистая фикция.
М. БЛЕЙМАН (КИНО-ДРАМАТУРГ)
— Существует мнение, что советская кинематография не связана с советской литературой. Это неверно, советская кинематография и литература всегда существовали рядом и во многом помогали друг другу. Если просмотреть лучший фильм последнего времени — „Встречный , то станет ясно, что этот фильм конденсировал в себе всю рапповскую практику, которую прошла советская кинематография. До постановления ЦК ВКП (б) 23 апреля в советской кинематографии господствовала так называемая агитпроповшина, производили публицистические фильмы, лишенные настоящей, углубленной постановки вопроса. Даже после постановления 23 апреля не все писатели поняли важность работы на участке кино. Я не буду называть фамилию одного известного ленинградского писателя, для того, чтобы ему не было стыдно, который написал сценарий для фильма и заявил: — эту вещь в полное собрание сочинений я не включу, не потому, что она не вышла, а потому что жанр такой, халтурный.
Если Оргкомитет созвал пленум по вопросам драматургии, если Оргкомитет достаточное количество времени уделял театру, то кино-искусство, не менее почтенное, чем театр, было совершенно забыто. Даже больше—кино драматургию отказывались считать областью литературной работы.
Литература—это только то, что напечатано, это только работа над словом.
Но тогда каким же образом писатели работают в кино? Как возник ряд очень интересных вещей, написанных не только писателями, работающими в кино, но и писателями, работающими для кино? Речь идет о любопытном
сценарии Славина, о сценарии Погодина „Заключенные . У сценаристов мы имеем интересные работы Козинцева и Трауберга, Липатова, Каплера, Бродянского. Речь идет о тех вещах, которые как-то движут ьовые жанры, новую систему кинематографических образов. Нужно покончить с недооценкой, с наплевательски-пренебрежительным отношением к очень важному искусству, которое имеет самую массовую аудиторию, большую, чем самая массовая книга.
А. д’АКТИЛЬ
(ЭСТРАДНЫЙ ДРАМАТУРГ)
— Участок литературы, о котором будет итти речь, все эти годы носил маловразумительное и малограмотное наименование: участок малых форм. В последнее время решили назвать его участком эстрадной драматургии, но это название вносит еще большую путаницу, так как сюда приходится включать такие недраматургические жанры, как песня, стихотворение, новелла, газетный фельетон. Очевидно, надо говорить не об эстрадной драматургии, а об эстрадной литературе. И мало того, нужно поставить вопрос об уместности эпитета „эстрадный .
С концертных площадок мы слышим Демьяна Бедного, Маяковского, Светлова, Бабеля, Чехова, Зощенко, Мопассана, Салтыкова-Щедрина, Максима Горького. Почему же это все „эстрадная литература, а не просто литература?
Нередко говорят, что Горький и Бабель—это эстрадные гости, а хозяева эстрады —- внелитературные куплетные специалисты, которые существовали и раньше. На сегодня разговоры о литературных гостях и хозяевах на эстраде звучат уже анахронизмом.
Об эстраде говорят пренебрежительно: куплетики, частушечки и т. д. Но есть произведения, которые шедеврами входят в литературу. У А. Григорьева есть стихотворение, построенное целиком на приемах частушек; оно является одним из самых патетических произведений в русской поэзии.
У нас у всех есть тенденция быть авторами многотомных романов и пьес, мы боимся потерять свой престиж в литературе, написав короткое произведение. Между тем у Чехова, помимо „Дяди Вани и „Вишневого сада , есть не малое количество „мелочей , которые являются значительным вкладом в литературу.
Эстраду называют малым искусством, но она много шире большого искусства. Эстрада относится к литературе так же, как газета к книге. Искусство с аудиторией в сто миллионов человек можно называть малым только относительно.
Советские писатели, до самых крупных включительно, уже на эстраде. Но только единицы, как Маяковский, Демьян Бедный, Зощенко, Инбер, пришли туда сознательно; остальные оказались там помимо своей воли и, чего доброго, делают вид, что они этого не знают.
Из всего этого не следует, что авторы крупно-объемных жанров должны в порядке служения браться за миниатюры. Отнюдь нет. Есть писатели большого художественного значения, которых звать на эстраду так же полезно, как слона в посудную лавку. В отличие от Тургенева, Гончаров, вероятно, и для спасения своей жизни не мог бы написать небольшого стихотворения в прозе. Советские художники слова, владеющие миниатюрой в области ли собственно драматургической, или в области новеллы, поэмы, юморески,—не имеют права высокомерно отмежевываться от эстрады. Если в Советском союзе одинаково почетно конструировать блюминги и выделывать пуговицы для блузок, то, стало быть, одинаково почетно писать многотомные романы и пятиминутные эстрадные песенки.
Для проникновения в широчайшие массы у советской литературы есть не одно русло, она обязана использовать все. Это—советская книга, советская пресса, советское радио, советское кино, советский театр и советская эстрада.