Выше революционную бдительность!
В сознании и памяти работников печати, литературы, искусства, всего культурного фронта Ленинграда еще. свежи недавние неоднократные призывы покойного Сергея Мироновича Кирова к революционной бдительности. Тов. Киров, дышавший всю свою яркую жизнь ленинско-сталинской непримиримостью и беспощадностью к классовому врагу, неустанно учил нас распознавать вражеские маневры и происки, в какую бы хитрую форму они ни облекались, в какой бы тончайшей и сложнейшей идеологической надстройке они ни проявлялись.
Пламенные призывы живого Мироныча напомнила с особой силой его смерть на боевом посту, смерть от руки подкравшегося из-за угла презренного фашистского гада из зиновьевской контрреволюционной группы. Бдительность, еще раз бдительность, всегда неутомимая, неусыпная бдительность! — вот к чему зовет всю партию, всю страну, всех верных сынов нашей социалистической родины, в том числе и бойцов на фронте культуры и искусства, трагическая гибель т. Кирова.
Тихой сапой, из-за угла, исподтишка действуют последние остатки умирающих классов и их подлые, не брезгающие никакими средствами агенты из разгромленных партией Ленина — Сталина антипартийных, контрреволюционных групп. Свернуть и размозжить головы этому охвостью, этому отребью, докатившемуся до фашистского террора,— таково первейшее, непререкаемое требование, единодушно выдвигаемое перед пролетарской диктатурой несметными миллионами тружеников станков и полей, шахт и домен, научных лабораторий и художественных мастерских, сценических площадок и творческих кабинетов.
Но было бы глубоко ошибочным думать, что на этом можно успокоиться, что задача осуществления революционной бдительности на этом и заканчивается. Нет, отвечая на гнусный фашистский террор суровой расправой с террористами, с черными злодеямиубийцами, беспощадно обрушивая на них меч пролетарской диктатуры, мы вместе с тем должны с максимальной, удесятеренной зоркостью и энергией преследовать по пятам и настигать классового врага и его агентов во всех областях социалистического строительства, культурной работы, литературы и искусства, куда бы они ни устремлялись, где бы они ни пытались раскинуть сети своего гнилого, разлагающего влияния.
Возьмем искусство, театр, театральную критику. Разве всегда театр, эстрада, кино — самые массовые виды искусства — служат у нас тем, чем они призваны служить,— оружием социалистического воспитания масс, без промаха действующим оружием борьбы с пережитками капитализма в сознании людей? Разве не дает иной раз это оружие осечки? И разве всегда наша литературная и театральная критика оказывает сокрушительный отпор отдельным идеологическим срывам и враждебным влияниям на фронте искусства, разве, всегда она во-время сигнализирует о них?
Каждый советский творческий работник искусства, каждый мастер и рядовой работник сцены, каждый театральный критик должны воспитать в себе острейшую классовую зоркость, должны воодушевиться повышенной революционной бдительностью. Чем теснее, неразрывнее, органичнее бдительность к классовому врагу, зоркость к его агентам будут сочетаться и переплетаться в мастерах и работниках искусства с творческим энтузиазмом, с борьбой за художественное качество, за высокосовершенное мастерство,— тем полноценнее, правдивее, реалистичнее будут образы нашего искусства, тем более сильные реакции отвращения и негодования будут вызывать в зрительном зале передаваемые со сцены образы классового врага и его агентов, тем более горячую любовь, восхищение, решимость к дальнейшей борьбе будут аккумулировать в нашей аудитории сценически воплощаемые образы революционных бойцов, людей пролетариата, его героев.
Выше революционную бдительность на всей линии художественного фронта! Ответим на злодейское убийство т. Кирова новыми победами советского искусства в деле социалистического воспитания широчайших масс, в деле разоблачения художественными средствами классово-вражеских элементов, в деле воплощения и увековечения в песне, на сцене, на полотне, в мраморе, в бронзе образа передового человека нашей эпохи, мужественного, несгибаемого, кристально - чистого большевика, ленинца, сталинца, каким был незабвенный товарищ Киров.
В сознании и памяти работников печати, литературы, искусства, всего культурного фронта Ленинграда еще. свежи недавние неоднократные призывы покойного Сергея Мироновича Кирова к революционной бдительности. Тов. Киров, дышавший всю свою яркую жизнь ленинско-сталинской непримиримостью и беспощадностью к классовому врагу, неустанно учил нас распознавать вражеские маневры и происки, в какую бы хитрую форму они ни облекались, в какой бы тончайшей и сложнейшей идеологической надстройке они ни проявлялись.
Пламенные призывы живого Мироныча напомнила с особой силой его смерть на боевом посту, смерть от руки подкравшегося из-за угла презренного фашистского гада из зиновьевской контрреволюционной группы. Бдительность, еще раз бдительность, всегда неутомимая, неусыпная бдительность! — вот к чему зовет всю партию, всю страну, всех верных сынов нашей социалистической родины, в том числе и бойцов на фронте культуры и искусства, трагическая гибель т. Кирова.
Тихой сапой, из-за угла, исподтишка действуют последние остатки умирающих классов и их подлые, не брезгающие никакими средствами агенты из разгромленных партией Ленина — Сталина антипартийных, контрреволюционных групп. Свернуть и размозжить головы этому охвостью, этому отребью, докатившемуся до фашистского террора,— таково первейшее, непререкаемое требование, единодушно выдвигаемое перед пролетарской диктатурой несметными миллионами тружеников станков и полей, шахт и домен, научных лабораторий и художественных мастерских, сценических площадок и творческих кабинетов.
Но было бы глубоко ошибочным думать, что на этом можно успокоиться, что задача осуществления революционной бдительности на этом и заканчивается. Нет, отвечая на гнусный фашистский террор суровой расправой с террористами, с черными злодеямиубийцами, беспощадно обрушивая на них меч пролетарской диктатуры, мы вместе с тем должны с максимальной, удесятеренной зоркостью и энергией преследовать по пятам и настигать классового врага и его агентов во всех областях социалистического строительства, культурной работы, литературы и искусства, куда бы они ни устремлялись, где бы они ни пытались раскинуть сети своего гнилого, разлагающего влияния.
Возьмем искусство, театр, театральную критику. Разве всегда театр, эстрада, кино — самые массовые виды искусства — служат у нас тем, чем они призваны служить,— оружием социалистического воспитания масс, без промаха действующим оружием борьбы с пережитками капитализма в сознании людей? Разве не дает иной раз это оружие осечки? И разве всегда наша литературная и театральная критика оказывает сокрушительный отпор отдельным идеологическим срывам и враждебным влияниям на фронте искусства, разве, всегда она во-время сигнализирует о них?
Каждый советский творческий работник искусства, каждый мастер и рядовой работник сцены, каждый театральный критик должны воспитать в себе острейшую классовую зоркость, должны воодушевиться повышенной революционной бдительностью. Чем теснее, неразрывнее, органичнее бдительность к классовому врагу, зоркость к его агентам будут сочетаться и переплетаться в мастерах и работниках искусства с творческим энтузиазмом, с борьбой за художественное качество, за высокосовершенное мастерство,— тем полноценнее, правдивее, реалистичнее будут образы нашего искусства, тем более сильные реакции отвращения и негодования будут вызывать в зрительном зале передаваемые со сцены образы классового врага и его агентов, тем более горячую любовь, восхищение, решимость к дальнейшей борьбе будут аккумулировать в нашей аудитории сценически воплощаемые образы революционных бойцов, людей пролетариата, его героев.
Выше революционную бдительность на всей линии художественного фронта! Ответим на злодейское убийство т. Кирова новыми победами советского искусства в деле социалистического воспитания широчайших масс, в деле разоблачения художественными средствами классово-вражеских элементов, в деле воплощения и увековечения в песне, на сцене, на полотне, в мраморе, в бронзе образа передового человека нашей эпохи, мужественного, несгибаемого, кристально - чистого большевика, ленинца, сталинца, каким был незабвенный товарищ Киров.