ПЕРЕД ЧЕХОВСКИМ ЮБИЛЕЕМ
Драматургия
ЧЕХОВА
Б. ВАЛЬБЕ
Театроведы, писавшие о чеховской драматургии, долго склонны были вслед за А. Р. Кугелем объяснять характер че.овских пьес отсутствием у Чехова „ведущих идей и страстного темперамента. „Жизнь, — писал Кугель, — была для Чехова бесконечно серой маятой, и, будучи одаренным писателем, тонким наблюдателем и целомудренным поэтом, он писал, как жил:—без страсти и огня .
Так ли это? Нам думается, что все разговоры о безидейности и бесстрастности Чехова, как источнике его творчества в целом и драматургии в частности •— свидетельствуют только о бессилии и неспособности этих критиков определить идейные основы чеховского творчества на общем фоне породившей его эпохи.
Следует помнить, что Чехов пришел в литературу как враг народнической идеологии. Автор „Злоумышлен ника , „Мужиков , „В овраге , „Моей жизни , Чехов первый в русской литературе заговорил об „идиотизме деревенской жизни , первый развенчал веру народников в крестьянство как самый передовой общественный класс, первый вскрыл всю несостоятельность народнической „критически-мыслящей личности . Струве и меньшевики за развенчание „народнической иконы готовы были причислить Чехова к марксистам.
Дело, конечно, обстояло иначе. Чеховский отказ от народнического наследства шел по вехам не марксизма, а культуртрегерской буржуазной интеллигенции с ее страхом перед „мужицкой революцией . В одном из писем к Плещееву Чехов, характеризуя героя „Степи Дымова как революционера, говорит: — „Революции в России никогда не будет, и Дымов кончит тем, что сопьется или попадет в острог. Это — лишний человек . .
В этой общественно-политической формуле весь Чехов— идеолог тех социальных слоев эпохи восьмидесятых i одов, для которых катастрофа народовольческой революции казалась естественным финалом „утопического движения .
Не случайно поэтому Чехов в своих письмах за этот период так восстает против темы об общине, о судьбах капитала; вот почему ему „душно от таких слов, как „солидарность , „единение молодых писателей , „общаость интересов и т. д. Надо было очистить литературу от народнической тематики, от всяких „норм , ибо „революции в России никогда не будет , не от „крестьянской демократии пойдут пути развития страны. Чеховская новелла порождена была этой переоценкой народничества как основного стержня художественной литературы, его „проклятых вопросов . В качестве такого „отрицателя Чехов первого периода ометает необходимость для художника вообще „возиться с этими „проклятыми вопросами , всякими идеологическими „нормами , „мировоззрением и т. д. Он так и говорит в одном из ранних своих писем к Плещееву: „Норма мне неизвестна, как неизвестна никому из нас. Все мы знаем, что такое бесчестный поступок, но что такое честь — мы ие знаем. Буду держаться той рамки, которая ближе к сердцу и уже испытана людьми посильнее и умнее меня Рамка эта — абсолютная свобода человека, свобода от насилия, от предрассудков, невежества, чорта, свобода от страстей и пр“.
Чеховская новелла должна была состоять только „из начала и конца . Эпизод суд бной практики, газетной хроники —вот стержень чеховской новеллы. Факт должен сам за себя говорить — без авторских попыток того или иного освещения, без тенденции, без „середины . Но творческий путь Чехова лежал от куплета к новелле, от новеллы к повести и лирической драме. Почему же
* Статьи Б. Вальбе и И. Березарка печатаются в порядке обсуждения возможных путей истолкования Чехова на советской сцене.
новелла-миниатюра не осталась единственным жанром в творчестве Чехова? Тут опять мы возвращаемся к вопросу о литературно-общественной эволюции Чехова. Свою роль отрицателя, переоценщика народнической идео огни Чехов начал с аполитизма, с отрицания необходимости основной идеи для художника, с боязни „тенденций . На этом была построена чеховская новелла (примечательный „факт — и никаких „норм !), это отражало известный этап в освобождении буржуазной интеллигенции от „утопий , в ее стремлении к европеизации страны. Но этот идеал „европеизации требовал своих идеологов и даже „романтиков . Чехов-новеллист — весь в показе смешных фактов. Показать дикий азиатский быт „свинской России, изобразить невежество, беспомощность, забитость низов, пошлость, карикатурность и хамство мещанского быта, вялость, рыхлость, неспособность к длительному труду, к культурному творчеству ноющей, пустоцветной интеллигенции — такова была задача Чехова. Чехов далеко не „равнодушно относился к изображаемому. Все его творчество проникнуто одним и тем же вопросом, тем самым, который горьковский Варравка („Клим Самгин ) ставит перед народниками: „Европа мы или нет? Письма Чехова нас особенно убеждают в этом. Бывая в Европе в качестве туриста, лечась на ее курортах, Чехов восторгался образцовостью, бытовой культурностью тамошних порядков. В этом смысле он в своих письмах к братьям называет их „друзьями-тунгусами .
„Ах, друзья - тунгусы, как хороша Европа —обычный лейтмотив его писем. Старая проблема „Россия и Европа —по Чехову — „тунгусы и Европа . Европеизация страны, как идеал, встала перед Чеховым, когда по мере роста его популярности, на волнах ее он „выплыл из малопочитаемых юмористических журнальчиков в большую литературу, в „толстый журнал . Почитатели стали требовать от него больших полотен с идеологической начинкой. И отныне жанром его становится повесть с „серединами в виде лирических отступлений, философских сентенций Однако Чехова всю жизнь тянуло только к мастерству новеллы и водевилю. Уже в период писания повестей и пьес он жалуется в одном из своих писем: „Привыкнув к маленьким pat сказам, состоящим только из начала и конца, я скучаю и начинаю зевать, когда чувствую, что пишу середину,- Впоследствии Чехов эти „лирические середины переплавил в диалоги и монологи своих драм. В своей миниатюре Чехов изображал главным обра ом мещанство, пользуясь судебным репортажем, газетной хроникой, газетным происшествием, раскрывая весь этот материал через диалог. В повести и пьесе публицистическая лирика начинает доминировать у Чехова. Любое свое общественно-философское искание, лирическое настроение Чехов великолепно выражал в достопамятных „серединах повестей, в диалогах и монологах пьес. Изгнав тематику народнической литературы, решительно пересмотрев все заветы народнической интеллигенции, Чехов завершил свой творческий путь прославлением культуртрегерской интеллигенции, работавшей в земствах в качестве врачей, учителей; ее Чехов ценил не только за культурную работ,, но и за борьбу против остатков феодализма и всяческого мракобесия.
В каком же виде все это отразилось в чеховских пьесах?
Обратимся к „Иванову , пьесе, работе над которой в .Письмах уделено особенно много места.
Характерно следующее сообщение чеховского пцсьма: „я — писал Чехов,- лелеял дерзкую мечту суммировать все то, что доселе писалось о ноющих и тоскующих людях, и своим „Ивановым“ положил предел этим писаниям. Мне казалось, что всеми русскими беллетристами и драматургами чувствовалась потребность
Драматургия
ЧЕХОВА
Б. ВАЛЬБЕ
Театроведы, писавшие о чеховской драматургии, долго склонны были вслед за А. Р. Кугелем объяснять характер че.овских пьес отсутствием у Чехова „ведущих идей и страстного темперамента. „Жизнь, — писал Кугель, — была для Чехова бесконечно серой маятой, и, будучи одаренным писателем, тонким наблюдателем и целомудренным поэтом, он писал, как жил:—без страсти и огня .
Так ли это? Нам думается, что все разговоры о безидейности и бесстрастности Чехова, как источнике его творчества в целом и драматургии в частности •— свидетельствуют только о бессилии и неспособности этих критиков определить идейные основы чеховского творчества на общем фоне породившей его эпохи.
Следует помнить, что Чехов пришел в литературу как враг народнической идеологии. Автор „Злоумышлен ника , „Мужиков , „В овраге , „Моей жизни , Чехов первый в русской литературе заговорил об „идиотизме деревенской жизни , первый развенчал веру народников в крестьянство как самый передовой общественный класс, первый вскрыл всю несостоятельность народнической „критически-мыслящей личности . Струве и меньшевики за развенчание „народнической иконы готовы были причислить Чехова к марксистам.
Дело, конечно, обстояло иначе. Чеховский отказ от народнического наследства шел по вехам не марксизма, а культуртрегерской буржуазной интеллигенции с ее страхом перед „мужицкой революцией . В одном из писем к Плещееву Чехов, характеризуя героя „Степи Дымова как революционера, говорит: — „Революции в России никогда не будет, и Дымов кончит тем, что сопьется или попадет в острог. Это — лишний человек . .
В этой общественно-политической формуле весь Чехов— идеолог тех социальных слоев эпохи восьмидесятых i одов, для которых катастрофа народовольческой революции казалась естественным финалом „утопического движения .
Не случайно поэтому Чехов в своих письмах за этот период так восстает против темы об общине, о судьбах капитала; вот почему ему „душно от таких слов, как „солидарность , „единение молодых писателей , „общаость интересов и т. д. Надо было очистить литературу от народнической тематики, от всяких „норм , ибо „революции в России никогда не будет , не от „крестьянской демократии пойдут пути развития страны. Чеховская новелла порождена была этой переоценкой народничества как основного стержня художественной литературы, его „проклятых вопросов . В качестве такого „отрицателя Чехов первого периода ометает необходимость для художника вообще „возиться с этими „проклятыми вопросами , всякими идеологическими „нормами , „мировоззрением и т. д. Он так и говорит в одном из ранних своих писем к Плещееву: „Норма мне неизвестна, как неизвестна никому из нас. Все мы знаем, что такое бесчестный поступок, но что такое честь — мы ие знаем. Буду держаться той рамки, которая ближе к сердцу и уже испытана людьми посильнее и умнее меня Рамка эта — абсолютная свобода человека, свобода от насилия, от предрассудков, невежества, чорта, свобода от страстей и пр“.
Чеховская новелла должна была состоять только „из начала и конца . Эпизод суд бной практики, газетной хроники —вот стержень чеховской новеллы. Факт должен сам за себя говорить — без авторских попыток того или иного освещения, без тенденции, без „середины . Но творческий путь Чехова лежал от куплета к новелле, от новеллы к повести и лирической драме. Почему же
* Статьи Б. Вальбе и И. Березарка печатаются в порядке обсуждения возможных путей истолкования Чехова на советской сцене.
новелла-миниатюра не осталась единственным жанром в творчестве Чехова? Тут опять мы возвращаемся к вопросу о литературно-общественной эволюции Чехова. Свою роль отрицателя, переоценщика народнической идео огни Чехов начал с аполитизма, с отрицания необходимости основной идеи для художника, с боязни „тенденций . На этом была построена чеховская новелла (примечательный „факт — и никаких „норм !), это отражало известный этап в освобождении буржуазной интеллигенции от „утопий , в ее стремлении к европеизации страны. Но этот идеал „европеизации требовал своих идеологов и даже „романтиков . Чехов-новеллист — весь в показе смешных фактов. Показать дикий азиатский быт „свинской России, изобразить невежество, беспомощность, забитость низов, пошлость, карикатурность и хамство мещанского быта, вялость, рыхлость, неспособность к длительному труду, к культурному творчеству ноющей, пустоцветной интеллигенции — такова была задача Чехова. Чехов далеко не „равнодушно относился к изображаемому. Все его творчество проникнуто одним и тем же вопросом, тем самым, который горьковский Варравка („Клим Самгин ) ставит перед народниками: „Европа мы или нет? Письма Чехова нас особенно убеждают в этом. Бывая в Европе в качестве туриста, лечась на ее курортах, Чехов восторгался образцовостью, бытовой культурностью тамошних порядков. В этом смысле он в своих письмах к братьям называет их „друзьями-тунгусами .
„Ах, друзья - тунгусы, как хороша Европа —обычный лейтмотив его писем. Старая проблема „Россия и Европа —по Чехову — „тунгусы и Европа . Европеизация страны, как идеал, встала перед Чеховым, когда по мере роста его популярности, на волнах ее он „выплыл из малопочитаемых юмористических журнальчиков в большую литературу, в „толстый журнал . Почитатели стали требовать от него больших полотен с идеологической начинкой. И отныне жанром его становится повесть с „серединами в виде лирических отступлений, философских сентенций Однако Чехова всю жизнь тянуло только к мастерству новеллы и водевилю. Уже в период писания повестей и пьес он жалуется в одном из своих писем: „Привыкнув к маленьким pat сказам, состоящим только из начала и конца, я скучаю и начинаю зевать, когда чувствую, что пишу середину,- Впоследствии Чехов эти „лирические середины переплавил в диалоги и монологи своих драм. В своей миниатюре Чехов изображал главным обра ом мещанство, пользуясь судебным репортажем, газетной хроникой, газетным происшествием, раскрывая весь этот материал через диалог. В повести и пьесе публицистическая лирика начинает доминировать у Чехова. Любое свое общественно-философское искание, лирическое настроение Чехов великолепно выражал в достопамятных „серединах повестей, в диалогах и монологах пьес. Изгнав тематику народнической литературы, решительно пересмотрев все заветы народнической интеллигенции, Чехов завершил свой творческий путь прославлением культуртрегерской интеллигенции, работавшей в земствах в качестве врачей, учителей; ее Чехов ценил не только за культурную работ,, но и за борьбу против остатков феодализма и всяческого мракобесия.
В каком же виде все это отразилось в чеховских пьесах?
Обратимся к „Иванову , пьесе, работе над которой в .Письмах уделено особенно много места.
Характерно следующее сообщение чеховского пцсьма: „я — писал Чехов,- лелеял дерзкую мечту суммировать все то, что доселе писалось о ноющих и тоскующих людях, и своим „Ивановым“ положил предел этим писаниям. Мне казалось, что всеми русскими беллетристами и драматургами чувствовалась потребность