Засл. деятель искусств А. Н. ЛАВРЕНТЬЕВ
БЫЛИ ГЕРОИЧЕСКИЙ РЕПЕРТУАР И ГЕРОИЧЕСКАЯ РАБОТА
—Неприятно омрачать юбилей,—говорит засл. арт. А. Н. Лаврентьев, — но передо мной встают тяжелые моменты из жизни театра и его борьбы за существование. Это было в 1919 г. Наркомпрос в то время проводил политику районирования театров. Малый театр был законсервирован, а напротив б. Мариинского помещался театр Музыкальной драмы. В то время возникла мысль о слиянии театра Музыкальной драмы с частью Мариинского и образовании оперного театра Петроградской стороны в Народном доме. Большой Драматический театр должен был занять освобождавшееся помещение Музыкальной драмы. Это предложение было встречено Муздрамой в штыки, и потребовалось специальное решение художественного совета, вынуждавшее либо освободить помещение, либо закрыться театру. Музыкальная драма согласилась, но оттягивала и саботировала переезд. Только под нашим решительным нажимом она покинула Консерваторию. Мы начали репетировать в январе 1919 г., попав в тяжелые условия работы. Что говорить—все тогда голодали, мерзли, но мы сумели выполнить взятое на себя задание, потому что у нас были подлинный энтузиазм и настоящая героическая работа. Тяжелых моментов было не мало. После первой постановки „Дон Карлоса мы начали готовить „Макбет . Режиссировал Ю. М. Юрьев, а декорации художника К. Коровина должны были прийти из Московского Малого театра. Когда их привезли за несколько дней до премьеры, то оказалось, что ни одна из частей не подходила, и нам грозила страшная катастрофа. Помню, в отделе зрелищ спрашивали меня: давать премьеру или закрывать театр? Я сказал, что мы должны ускорить темпы подготовки следующей работы, но все-таки выпустить „Макбет . Передо мной стояла нелегкая задача: в три дня мы с художником С. Н. Воробьевым подобра
МАСТЕРА БДТ О
ли сукна, скомбинировали, и „Макбет увидела свет в срок. Преодоления таких тяжелых моментов достигали мы только в силу большой нашей сплоченности, работая по-настоящему, геройски. Такого героизма, такого отношения к работе я пожелал бы театру и на будущее. У нас, когда говорят о БДТ, почему-то забывают несправедливо, какую огромную роль сыграли в его жизни М. Ф. Андреева и П. Крючков. На плечах этих людей лежала большая ответственность, и они руководили театром по-настоящему.
Засл. арт. Республики К. В. СКОРОБОГАТОВ
МНЕ ДОРОГ ТЕАТР
— Еще в провинции, когда я работал в Самаре,—а сам я ленинградец,—говорит К. В. Скоробогатов, — мое внимание привлекал этот театр. Я много слышал о нем от товарищей, знал состав его коллектива и считал его свежим и интересным. В театр я попал в 1927 г. и с тех пор тесно с ним связан. Мне кажется, что с этим театром трудно порвать связь. Тот, кто поняв суровую закономерность его художественной дисциплины, благодаря ко. торой театр сохранился до настоящего времени, тот никогда не уйдет отсюда. Мне в этом театре интересно работать. Я переиграл тут немало ролей и продолжаю работать с увлечением. Мне нравится общий стиль работы — деловой, лишенный всякого скольжения по поверхности. Мне дорог этот театр, и я его не променяю ни на какой другой коллектив.
Засл. арт. Республики О. Г. КАЗИКО
МОЯ РАБОТА НА СЦЕНЕ
—Я актриса и со сцены говорить мне легче,— так начинает О. Г. Казико.— Моя работа вся там. Если вы видели меня во всех ролях, вы легко можете составить суждение о ней, если нет— я вряд ли смогу помочь вам. В Большом Драматическом театре я семь лет — с 1927 г. Здесь протекала моя пора становления как актрисы, которая еще отнюдь не закончилась, да и не может закончи ься никогда, ибо всю жизнь актер ищет, и я думаю, что ни у кого нехватит смелости сказать, что он совершил все возможное. Эти семь лет можно отметить моими этапными работами. Здесь—роль Гоги в „Человеке с портфелем , Ксении в „Разломе , Вали в „Заговоре чувств , Полины в „Доходном месте . Первые из них я играла скорее по интуиции, „нутром , к последней подходила уже путем анализа. Анализировать по-настоящему я начала, пожалуй, с „Заговора чувств , где режиссером передо мной были поставлены интересные формальные задачи. Много труда приходилось мне тратить, выступая в пьесах наших советских драматургов, так как они обладали серьезными недостатками либо со стороны театральной либо со стороны литературного материала. Однако эти трудности лишь закаляли меня как актрису. Чего я достигла за семь лет, об этом лучше всего спросить у зрителей. А может, это скажет и моя последняя работа над ролью мадам Ксидиас в «Интервенции»,—роль, отличная от моего плана, разрешения которой я жду с известным страхом.
О. Г. Казико
БЫЛИ ГЕРОИЧЕСКИЙ РЕПЕРТУАР И ГЕРОИЧЕСКАЯ РАБОТА
—Неприятно омрачать юбилей,—говорит засл. арт. А. Н. Лаврентьев, — но передо мной встают тяжелые моменты из жизни театра и его борьбы за существование. Это было в 1919 г. Наркомпрос в то время проводил политику районирования театров. Малый театр был законсервирован, а напротив б. Мариинского помещался театр Музыкальной драмы. В то время возникла мысль о слиянии театра Музыкальной драмы с частью Мариинского и образовании оперного театра Петроградской стороны в Народном доме. Большой Драматический театр должен был занять освобождавшееся помещение Музыкальной драмы. Это предложение было встречено Муздрамой в штыки, и потребовалось специальное решение художественного совета, вынуждавшее либо освободить помещение, либо закрыться театру. Музыкальная драма согласилась, но оттягивала и саботировала переезд. Только под нашим решительным нажимом она покинула Консерваторию. Мы начали репетировать в январе 1919 г., попав в тяжелые условия работы. Что говорить—все тогда голодали, мерзли, но мы сумели выполнить взятое на себя задание, потому что у нас были подлинный энтузиазм и настоящая героическая работа. Тяжелых моментов было не мало. После первой постановки „Дон Карлоса мы начали готовить „Макбет . Режиссировал Ю. М. Юрьев, а декорации художника К. Коровина должны были прийти из Московского Малого театра. Когда их привезли за несколько дней до премьеры, то оказалось, что ни одна из частей не подходила, и нам грозила страшная катастрофа. Помню, в отделе зрелищ спрашивали меня: давать премьеру или закрывать театр? Я сказал, что мы должны ускорить темпы подготовки следующей работы, но все-таки выпустить „Макбет . Передо мной стояла нелегкая задача: в три дня мы с художником С. Н. Воробьевым подобра
МАСТЕРА БДТ О
ли сукна, скомбинировали, и „Макбет увидела свет в срок. Преодоления таких тяжелых моментов достигали мы только в силу большой нашей сплоченности, работая по-настоящему, геройски. Такого героизма, такого отношения к работе я пожелал бы театру и на будущее. У нас, когда говорят о БДТ, почему-то забывают несправедливо, какую огромную роль сыграли в его жизни М. Ф. Андреева и П. Крючков. На плечах этих людей лежала большая ответственность, и они руководили театром по-настоящему.
Засл. арт. Республики К. В. СКОРОБОГАТОВ
МНЕ ДОРОГ ТЕАТР
— Еще в провинции, когда я работал в Самаре,—а сам я ленинградец,—говорит К. В. Скоробогатов, — мое внимание привлекал этот театр. Я много слышал о нем от товарищей, знал состав его коллектива и считал его свежим и интересным. В театр я попал в 1927 г. и с тех пор тесно с ним связан. Мне кажется, что с этим театром трудно порвать связь. Тот, кто поняв суровую закономерность его художественной дисциплины, благодаря ко. торой театр сохранился до настоящего времени, тот никогда не уйдет отсюда. Мне в этом театре интересно работать. Я переиграл тут немало ролей и продолжаю работать с увлечением. Мне нравится общий стиль работы — деловой, лишенный всякого скольжения по поверхности. Мне дорог этот театр, и я его не променяю ни на какой другой коллектив.
Засл. арт. Республики О. Г. КАЗИКО
МОЯ РАБОТА НА СЦЕНЕ
—Я актриса и со сцены говорить мне легче,— так начинает О. Г. Казико.— Моя работа вся там. Если вы видели меня во всех ролях, вы легко можете составить суждение о ней, если нет— я вряд ли смогу помочь вам. В Большом Драматическом театре я семь лет — с 1927 г. Здесь протекала моя пора становления как актрисы, которая еще отнюдь не закончилась, да и не может закончи ься никогда, ибо всю жизнь актер ищет, и я думаю, что ни у кого нехватит смелости сказать, что он совершил все возможное. Эти семь лет можно отметить моими этапными работами. Здесь—роль Гоги в „Человеке с портфелем , Ксении в „Разломе , Вали в „Заговоре чувств , Полины в „Доходном месте . Первые из них я играла скорее по интуиции, „нутром , к последней подходила уже путем анализа. Анализировать по-настоящему я начала, пожалуй, с „Заговора чувств , где режиссером передо мной были поставлены интересные формальные задачи. Много труда приходилось мне тратить, выступая в пьесах наших советских драматургов, так как они обладали серьезными недостатками либо со стороны театральной либо со стороны литературного материала. Однако эти трудности лишь закаляли меня как актрису. Чего я достигла за семь лет, об этом лучше всего спросить у зрителей. А может, это скажет и моя последняя работа над ролью мадам Ксидиас в «Интервенции»,—роль, отличная от моего плана, разрешения которой я жду с известным страхом.
О. Г. Казико