ОРГАНИЗАЦИОННОЕруководство иХУДОЖЕСТВЕННОЕкачество О РАБОТЕ АВТОНОМНОЙ СЕКЦИИ ДРАМАТУРГОВ М. Янковский
Проблема привлечения писателя к работе в театре, связанная, с одной стороны, с расширением круга драматургов за счет значительных писательских групп, до сих пор чуждающихся театра, и, с другой стороны, с поднятием качества драматургической продукции,— требует, наравне с установлением новых углубленных. методов работы театра, также и поднятия на большую высоту авторской организации, объединяющей драматургов.
Мы имеем в виду автономную секцию драматургов Оргкомитета писателей (ранее Всероскомдрам).
Несомненно, что за последние два года, с момента постановления ЦК от 23 апреля, наметились значительные сдвиги в работе авторской организации драматургов. Концентрация в ней вопросов чисто творческого порядка при выделении из бывшего Всероскомдрама в самостоятельную единицу управления по охране авторских прав — несомненно сыграла свою положительную роль. Секция драматургов центр тяжести своей работы перенесла с вопросов бытовых и правовых на вопросы творчества. И появление за последние два года все более определяющихся имен ленинградских драматургов является показателем наметившегося перелома, свидетельством возрастающей роли ленинградского сектора на общем фронте советской драматургии.
Чрезвычайно показателен тот факт, что уже на прошлом наркомпросовском конкурсе были аппробированы произведения молодых ленинградских драматургов и что на закончившимся сейчас конкурсе объявленный Совнаркомом, ленинградская авторская организация выдвинула значительное количество драматургов, творчество которых нашло соответствующую оценку в решениях жюри (пьесы Левина, Щеглова).
Но вместе с тем нужно признать сдвиги в работе драмсекции недостаточными.
Прежде всего следует отметить недостаточно четкое развитие самокритики внутри авторской среды. За последнее время ленинградские драматурги создали ряд произведений, которые почти не нашли никакого отклика в драматургическом объединении. Пьесы Прута, Белицкого и Жежеленко, Тур, Каверина, Горева, Левина и др., написанные в последнее время, не были объектом широкого обсуждения в драмсекции.
И нужно присоединиться к выступлениям Б. Лавренева на последнем собрании писателей по докладу тов. Позерна, в котором он останавливался на недостатках писательской творческой среды и указывал на неумение исправить чужие ошибки, во-время сигнализировать скатывание писателя на чуждые задачам советской литературы позиции и т. д.
Это явление типично не только для писательской среды, но и для драматургической общественности. Отсутствие достаточно четкой самокритики, соединяемой с бережным, чутким отношением к творчеству, приводит к тому, что драматург редко выносит свою работу на суд товарищей. Он предпочитает итти за аппробацией своей пьесы не в драмсекцию, а непосредственно в театр, где, однако, не всегда можно получить достаточно объективные указания, так как театр при оценке произведения исходит обычно из своих позиций, позиций пригодности или непригодности произведения для данного театрального организма.
Чем вызвано это обстоятельство? Нужно полагать, что не недостаточно энергичным руководством драмсекцией, а известной косностью самих драматургов, до сих пор еще живущих воспоминанием о нездоровой бытовой обстановке ныне покойных Драмсоюза и Модпика. Неуверенность в товарищеском подходе к произведению — вот что обычно заставляет авторов воздерживаться от представления своего произведения на суд драматургической общественности.
В особенности эта болезнь ударяет по молодым драматургам, которые, варясь в собственном соку и подчас не умея преодолеть ошибочности самостоятельно находимых путей, уклоняются далеко в сторону от широкого пути Советской драматургии.
В результате мы наблюдаем значительное количество идейно-художественного брака, кот рый не может быть исправлен и отталкивает молодняк от драматургии.
Несомненно, этот вопрос — вопрос о творческой среде— Должен быть заново поставлен перед драматургической общественностью, и должны быть найдены такие методы работы с драматургами, которые приучили бы их рассматривать авторскую организацию как ведущую творческую лабораторию, как компетентный консультантский орган, который может помочь драматургу избежать ошибок, сопутствующих его творчеству.
Вторая группа вопросов, которая должна быть рассмотрена в связи с общей проблемой взаимоотношений писателя и театра, заключается в изучении причин отхода ряда писателей от работы для театра.
Мы имеем ряд имен драматургов, которые за последнее время отошли от театра. Лавренев, Форш, Либединский и др. фактически отошли от драматургии. В чем причина этого явления? Не в том ли, что работа с театром не удовлетворила писателей? Не в том ли, что их продукция не была достаточно серьезно расценена драматургической общественностью? Не в том ли, что специфические условия работы для театра не всегда могут удовлетворить сателя, привыкшего целиком отвечать за книгу, но вынужденного делить ответственность за успех и неуспех пьесы с театром, видоизменяющим подчас характер драматического произведения неосторожными методами сценической интерпретации?
В чем причина того, что ряд крупных писателей до сего времени вообще не обращается к театру? Почему не были привлечены к драматургии Федин, Слонимский, Козаков, Чумандрин, Тихонов? Почему при возросшем интересе к стихотворной пьесе мы имеем пока только один ленинградский опыт Вл. Соловьева, несмотря на наличие ряда крупных поэтических имен в Ленинграде?
Как видим, и эта проблема представляет значительнейший интерес. Как видим, и ее нужно поставить на повестку дня.
Аналогичные проблемы возникают и в области музыкальной драматургии.
Термин „либреттист стал синонимом второсортного драматурга, организатора полуфабриката, ремесленника. Старые кадры переводчиков оперных либретто сейчас, очевидно, не удовлетворяют наши театры, борющиеся за качество не только музыкально-сценической, но и литературной стороны оперного спектакля. Перед театрами, как можно судить по итогам недавно прошедшей в Москве конференции музыкальных драматургов, возникает, настоятельная задача изыскания новых кадров для музы
ного театра. И между тем, ленинградские поэты, которым, казалось бы, нужно было заинтересоваться проблемой оперного перевода, только единицами (Вс. Рождественский, С. Спасский) привлекаются к этому виду драматургической работы.
В равной степени назрел вопрос и о расширении круга оперных драматургов. Поворот композиторов к оперному театру налицо. Мы видим среди них не только имена Д. Шостаковича, Ю. Шапорина и В. Дешевова, работавших в этом жанре. К опере обращаются В. Щербачев, Г. Попов, плотно приходят в оперный театр Желобинский, Дзержинский, среди вновь привлеченных композиторов мы встречаем имя М. О. Штейнберга, а Б. Асафьев, как известно, закончил уже второй балет. Вот почему с большой остротой ставится сейчас вопрос о расширении круга оперных драматургов и о привлечении в их среду широкого актива ленинградских писателей, и в первую очередь поэтов.
Мы полагаем, что перед драмсекцией Оргкомитета возникает вопрос об изучении и проверке методов своей работы с драматургами и театрами и об обсуждении тех мероприятий, которые настойчиво выдвигаются жизнью и решения которых требует все возрастающее значение качества на каждом участке социалистического строительства.
Проблема привлечения писателя к работе в театре, связанная, с одной стороны, с расширением круга драматургов за счет значительных писательских групп, до сих пор чуждающихся театра, и, с другой стороны, с поднятием качества драматургической продукции,— требует, наравне с установлением новых углубленных. методов работы театра, также и поднятия на большую высоту авторской организации, объединяющей драматургов.
Мы имеем в виду автономную секцию драматургов Оргкомитета писателей (ранее Всероскомдрам).
Несомненно, что за последние два года, с момента постановления ЦК от 23 апреля, наметились значительные сдвиги в работе авторской организации драматургов. Концентрация в ней вопросов чисто творческого порядка при выделении из бывшего Всероскомдрама в самостоятельную единицу управления по охране авторских прав — несомненно сыграла свою положительную роль. Секция драматургов центр тяжести своей работы перенесла с вопросов бытовых и правовых на вопросы творчества. И появление за последние два года все более определяющихся имен ленинградских драматургов является показателем наметившегося перелома, свидетельством возрастающей роли ленинградского сектора на общем фронте советской драматургии.
Чрезвычайно показателен тот факт, что уже на прошлом наркомпросовском конкурсе были аппробированы произведения молодых ленинградских драматургов и что на закончившимся сейчас конкурсе объявленный Совнаркомом, ленинградская авторская организация выдвинула значительное количество драматургов, творчество которых нашло соответствующую оценку в решениях жюри (пьесы Левина, Щеглова).
Но вместе с тем нужно признать сдвиги в работе драмсекции недостаточными.
Прежде всего следует отметить недостаточно четкое развитие самокритики внутри авторской среды. За последнее время ленинградские драматурги создали ряд произведений, которые почти не нашли никакого отклика в драматургическом объединении. Пьесы Прута, Белицкого и Жежеленко, Тур, Каверина, Горева, Левина и др., написанные в последнее время, не были объектом широкого обсуждения в драмсекции.
И нужно присоединиться к выступлениям Б. Лавренева на последнем собрании писателей по докладу тов. Позерна, в котором он останавливался на недостатках писательской творческой среды и указывал на неумение исправить чужие ошибки, во-время сигнализировать скатывание писателя на чуждые задачам советской литературы позиции и т. д.
Это явление типично не только для писательской среды, но и для драматургической общественности. Отсутствие достаточно четкой самокритики, соединяемой с бережным, чутким отношением к творчеству, приводит к тому, что драматург редко выносит свою работу на суд товарищей. Он предпочитает итти за аппробацией своей пьесы не в драмсекцию, а непосредственно в театр, где, однако, не всегда можно получить достаточно объективные указания, так как театр при оценке произведения исходит обычно из своих позиций, позиций пригодности или непригодности произведения для данного театрального организма.
Чем вызвано это обстоятельство? Нужно полагать, что не недостаточно энергичным руководством драмсекцией, а известной косностью самих драматургов, до сих пор еще живущих воспоминанием о нездоровой бытовой обстановке ныне покойных Драмсоюза и Модпика. Неуверенность в товарищеском подходе к произведению — вот что обычно заставляет авторов воздерживаться от представления своего произведения на суд драматургической общественности.
В особенности эта болезнь ударяет по молодым драматургам, которые, варясь в собственном соку и подчас не умея преодолеть ошибочности самостоятельно находимых путей, уклоняются далеко в сторону от широкого пути Советской драматургии.
В результате мы наблюдаем значительное количество идейно-художественного брака, кот рый не может быть исправлен и отталкивает молодняк от драматургии.
Несомненно, этот вопрос — вопрос о творческой среде— Должен быть заново поставлен перед драматургической общественностью, и должны быть найдены такие методы работы с драматургами, которые приучили бы их рассматривать авторскую организацию как ведущую творческую лабораторию, как компетентный консультантский орган, который может помочь драматургу избежать ошибок, сопутствующих его творчеству.
Вторая группа вопросов, которая должна быть рассмотрена в связи с общей проблемой взаимоотношений писателя и театра, заключается в изучении причин отхода ряда писателей от работы для театра.
Мы имеем ряд имен драматургов, которые за последнее время отошли от театра. Лавренев, Форш, Либединский и др. фактически отошли от драматургии. В чем причина этого явления? Не в том ли, что работа с театром не удовлетворила писателей? Не в том ли, что их продукция не была достаточно серьезно расценена драматургической общественностью? Не в том ли, что специфические условия работы для театра не всегда могут удовлетворить сателя, привыкшего целиком отвечать за книгу, но вынужденного делить ответственность за успех и неуспех пьесы с театром, видоизменяющим подчас характер драматического произведения неосторожными методами сценической интерпретации?
В чем причина того, что ряд крупных писателей до сего времени вообще не обращается к театру? Почему не были привлечены к драматургии Федин, Слонимский, Козаков, Чумандрин, Тихонов? Почему при возросшем интересе к стихотворной пьесе мы имеем пока только один ленинградский опыт Вл. Соловьева, несмотря на наличие ряда крупных поэтических имен в Ленинграде?
Как видим, и эта проблема представляет значительнейший интерес. Как видим, и ее нужно поставить на повестку дня.
Аналогичные проблемы возникают и в области музыкальной драматургии.
Термин „либреттист стал синонимом второсортного драматурга, организатора полуфабриката, ремесленника. Старые кадры переводчиков оперных либретто сейчас, очевидно, не удовлетворяют наши театры, борющиеся за качество не только музыкально-сценической, но и литературной стороны оперного спектакля. Перед театрами, как можно судить по итогам недавно прошедшей в Москве конференции музыкальных драматургов, возникает, настоятельная задача изыскания новых кадров для музы
ного театра. И между тем, ленинградские поэты, которым, казалось бы, нужно было заинтересоваться проблемой оперного перевода, только единицами (Вс. Рождественский, С. Спасский) привлекаются к этому виду драматургической работы.
В равной степени назрел вопрос и о расширении круга оперных драматургов. Поворот композиторов к оперному театру налицо. Мы видим среди них не только имена Д. Шостаковича, Ю. Шапорина и В. Дешевова, работавших в этом жанре. К опере обращаются В. Щербачев, Г. Попов, плотно приходят в оперный театр Желобинский, Дзержинский, среди вновь привлеченных композиторов мы встречаем имя М. О. Штейнберга, а Б. Асафьев, как известно, закончил уже второй балет. Вот почему с большой остротой ставится сейчас вопрос о расширении круга оперных драматургов и о привлечении в их среду широкого актива ленинградских писателей, и в первую очередь поэтов.
Мы полагаем, что перед драмсекцией Оргкомитета возникает вопрос об изучении и проверке методов своей работы с драматургами и театрами и об обсуждении тех мероприятий, которые настойчиво выдвигаются жизнью и решения которых требует все возрастающее значение качества на каждом участке социалистического строительства.