— Вотъ она, роскошь!
Пока я одѣваюсь, жду трамвая, и ѣду за деньгами, отвѣтъ дѣлается все болѣе яснымъ, обоснованнымъ, неотразимымъ.
Шляпа, вуаль, перчатки — роскошь. Не потому роскошь, что милліоны женщинъ ходятъ въ платочкахъ, а потому, что деньги, затраченныя на все это, нужны на дрова, и я знала, что не сегодня, такъ завтра надо будетъ покупать дрова.
У меня есть довольно приличная шляпа. Если на ней слегка освѣжить отдѣлку, она отлично прослужитъ сезонъ. Есть и подходящій вуаль. Найдутся и перчатки, въ которыхъ не стыдно показаться на улицѣ.
Во всемъ виновата Анна Васильевна (все-таки легче, если
можно свалить вину на другихъ). Она такъ горячо доказывала, что моя прошлогодняя шляпа устарѣла, что никто больше не носитъ вуалей „съ мушками“...
Если бы я проявила самостоятельность моихъ пятидесяти рублей хватило-бы на дрова (полсажени! ), на цѣлую недѣлю жизни, и, главное, не нужно было-бы теперь ѣхать въ редакцію за авансомъ. который придется отрабатывать. Въ концѣ-концовъ, вѣдь, деньги, взятыя подъ будущую работу, ничѣмь не отличаются отъ займа, а занимать, чтобы покупать шляпу... когда нѣтъ дровъ...
Ужъ именно: „не тотъ бѣденъ, у кого мало, а тотъ, кто хочетъ большаго“.
Такъ вотъ, mesdames, какимъ путемъ я добралась до рѣшенія вопроса:
— Что такое роскошь?
И мнѣ кажется, что я рѣшила его болѣе или менѣе правильно. Роскошничать, значитъ — урѣзывать себя въ необходимомъ, чтобы покупать вещи, безъ которыхъ можно обойтись.
Роскошь — не мотовство, за которымъ обычно слѣдуетъ раззореніе. Даже не просто безцѣльное швыряніе денегъ, потому что, въ сущности, „на вѣтеръˮ кидаютъ деньги только сумасшедшіе или воры разныхъ категорій и спецiальностей.
Роскошь, это — неразумныя траты.
Болѣе точнаго и краткаго опредѣленія не придумаешь.
Можно съ пѣной у рта кричать о недостаткахъ нашего соціальнаго строя, можно мечтать о всеобщемъ „равенствѣ и братствѣˮ, но до тѣхъ поръ, пока міръ не переустроенъ на иныхъ началахъ, надо жить, приспособляясь къ существующему порядку, стараясь улучшить его хотя бы въ мелочахъ.
Есть остроумная финская поговорка:
„Когда каждый мететъ передъ своимъ домомъ, всѣ улицы чисты“.
А у насъ принято оправдывать себя тѣмъ, что «такъ дѣлают другіе». И когда люди примѣняютъ это къ роскоши, дѣло доходитъ до большого, общественнаго зла, до трагедіи.
Возьмемъ грубый примѣръ.
Какой-нибудь фабрикантъ, банкиръ или купецъ, годовой бюджетъ котораго исчисляется десятками, а то и сотнями тысячъ рублей, имѣетъ полную возможность держать одинъ — два автомобиля. И никто не скажетъ, что онъ „роскошествуетъˮ.
Но если автомобиль заведетъ себѣ человѣкъ, зарабатывающій въ годъ пять—шесть тысячъ, это будетъ несомнѣнная роскошь потому что нельзя па разъѣзды тратить четвертую часть заработка не урѣзывая болѣе существенныя статьи бюджета.
Для дѣлового человѣка, работающаго дома, телефонъ необходимъ. Даже при скромномъ бюджетѣ, выгоднѣе платить нѣсколько десятковъ рублей въ годъ, чѣмъ тратить время и деньги на разъ ѣзды, и каждый день рисковать разными дѣловыми упущеніями.
Но тотъ-же телефонный аппаратъ является роскошью для человѣка, проводящаго цѣлые дни на службѣ, являющегося домой лишь для отдыха. Если только изъ-за телефона приходится отказать себѣ хотя-бы въ чемъ-либо полезномъ.
Такъ, переходя отъ примѣра къ примѣру, мы безъ особаго труда опредѣлимъ границы роскоши для каждаго бюджета, каждаго отдѣльнаго случая. А вмѣстѣ съ тѣмъ, естественно, выяснятся и разумныя мѣры борьбы съ роскошью.
Всѣмъ, конечно, ясно, что роскошь нельзя побороть никакими запретительными мѣрами. По крайней мѣрѣ, ту подлинную роскошь, которую имѣю въ виду я.
Сегодня будетъ запрещено ввозить, и продавать заграничныя матеріи, духи, кружева, ювелирныя издѣлія. А завтра — ея величество Мода создастъ дорогой костюмъ изъ полотна, разрисованнаго акварелью, или признаетъ „элегантнымиˮ какіе-нибудь духи изъ папортника, которые будутъ продаваться по сто рублей золотникъ, и вакханалія будетъ продолжаться.
Корень зла — не въ предметѣ роскоши, а въ ея психологіи. Поэтому и бороться съ роскошью надо не приказами и запретами, а психическимъ воздѣйствіемъ, силой логики и убѣжденія,
Въ слѣдующемъ очеркѣ я постараюсь выяснить, какъ именно мы можемъ и должны осуществить эту жизненно-необходимую борьбу.
В. Семенова
О дѣтяхъ.
У современныхъ дѣтей нѣтъ „дѣтскойˮ, нѣтъ того особаго маленькаго мірка, гдѣ бы они чувствовали себя полноправными хозяевами подъ покровительствомъ доброй старушки няни, часто добродушно ворчащей на своихъ питомцевъ, но беззавѣтно любящей ихъ и живущей только ихъ радостями и интересами.
Теперь въ громадномъ большинствѣ средне-интеллигентныхъ семействъ ребенокъ находится на попеченіи типичной городской прислуги, на которой, кромѣ присмотра за дѣтьми, лежитъ еще куча другихъ обязанностей по дому.
О душевной близости, о духовномъ общеніи ребенка съ такой няней не можетъ быть и рѣчи.
Гдѣ вы найдете теперь Пушкинскую няню? Прежняя старушка няня обладала удивительнымъ даромъ перевоплощенія. Ея душа, уже чуждая личной жизни, могла перевоплощаться въ душу ребенка. Няня могла участвовать въ дѣтскихъ играхъ одновременно: и какъ заинтересованная участница и какъ руководительница.
Да и, кромѣ няни, ребенку было съ кѣмъ играть, вѣдь въ семьѣ дѣти почти всегда бывали погодками и, слѣдовательно, сверстниками.
Въ настоящее время жизнь безконечно усложнилась. Въ среднемъ интеллигентномъ классѣ большая семья стала рѣдкимъ явленіемъ, она стала не по средствамъ, слишкомъ вздорожала жизнь и воспитаніе дѣтей. Часто играютъ роль эгоистическія соображенія родителей, желающихъ жить для себя. Результатъ и въ томъ и въ другомъ случаѣ одинаковъ: у ребенка нѣтъ сверстниковъ братьевъ и сестеръ, нѣтъ постоянныхъ товарищей игръ.
Если у ребенка есть братъ или сестра, то разница лѣтъ
обыкновенно настолько велика, что старшій поступитъ въ школу тогда, когда младшій только начинаетъ разговаривать и ходить.
Каждый изъ нихъ растетъ до школьнаго возраста одинокимъ.
Понятно, ребенку скучно въ своей комнатѣ, съ няней не по призванію, а въ лучшемъ случаѣ добросовѣстной работницей, смотрящей на уходъ за ребенкомъ, какъ на тяжелый трудъ.
Само собой выходитъ, какъ только ребенокъ немного подрастетъ, онъ начинаетъ проводить время среди взрослыхъ.
Казалось бы чего лучше, что ребенокъ находится въ обществѣ матери и отца, но если мы вглядимся внимательнѣе, то увидимъ и обратную сторону медали.
Нельзя требовать отъ родителей, имѣющихъ личную и общественную жизнь и интересы, чтобы они жили исключительно интересами ребенка, все время приспособливаясь: къ его кругозору.
Вѣдь, если одно поколѣніе будетъ жить исключительно для другого, то остановится всякій прогрессъ, всякое движеніе впередъ.
Что же въ концѣ-концовъ получается? Ребенокъ, какъ существо болѣе молодое, имѣющее менѣе индивидуальныхъ чертъ, приспособляется къ взрослымъ и начинаетъ жить ихъ интересами.
А жизнь взрослыхъ никогда не стоитъ на надлежащей высотѣ.
Трудно встрѣтить семью, довольствующуюся тѣмъ бюджетомъ, который имѣется. Слишкомъ вкоренилось понятіе: „жить не хуже другихъˮ, а по существу это сводится къ подражанію людямъ болѣе богатымъ и жизни выше средствъ
Пока я одѣваюсь, жду трамвая, и ѣду за деньгами, отвѣтъ дѣлается все болѣе яснымъ, обоснованнымъ, неотразимымъ.
Шляпа, вуаль, перчатки — роскошь. Не потому роскошь, что милліоны женщинъ ходятъ въ платочкахъ, а потому, что деньги, затраченныя на все это, нужны на дрова, и я знала, что не сегодня, такъ завтра надо будетъ покупать дрова.
У меня есть довольно приличная шляпа. Если на ней слегка освѣжить отдѣлку, она отлично прослужитъ сезонъ. Есть и подходящій вуаль. Найдутся и перчатки, въ которыхъ не стыдно показаться на улицѣ.
Во всемъ виновата Анна Васильевна (все-таки легче, если
можно свалить вину на другихъ). Она такъ горячо доказывала, что моя прошлогодняя шляпа устарѣла, что никто больше не носитъ вуалей „съ мушками“...
Если бы я проявила самостоятельность моихъ пятидесяти рублей хватило-бы на дрова (полсажени! ), на цѣлую недѣлю жизни, и, главное, не нужно было-бы теперь ѣхать въ редакцію за авансомъ. который придется отрабатывать. Въ концѣ-концовъ, вѣдь, деньги, взятыя подъ будущую работу, ничѣмь не отличаются отъ займа, а занимать, чтобы покупать шляпу... когда нѣтъ дровъ...
Ужъ именно: „не тотъ бѣденъ, у кого мало, а тотъ, кто хочетъ большаго“.
Такъ вотъ, mesdames, какимъ путемъ я добралась до рѣшенія вопроса:
— Что такое роскошь?
И мнѣ кажется, что я рѣшила его болѣе или менѣе правильно. Роскошничать, значитъ — урѣзывать себя въ необходимомъ, чтобы покупать вещи, безъ которыхъ можно обойтись.
Роскошь — не мотовство, за которымъ обычно слѣдуетъ раззореніе. Даже не просто безцѣльное швыряніе денегъ, потому что, въ сущности, „на вѣтеръˮ кидаютъ деньги только сумасшедшіе или воры разныхъ категорій и спецiальностей.
Роскошь, это — неразумныя траты.
Болѣе точнаго и краткаго опредѣленія не придумаешь.
Можно съ пѣной у рта кричать о недостаткахъ нашего соціальнаго строя, можно мечтать о всеобщемъ „равенствѣ и братствѣˮ, но до тѣхъ поръ, пока міръ не переустроенъ на иныхъ началахъ, надо жить, приспособляясь къ существующему порядку, стараясь улучшить его хотя бы въ мелочахъ.
Есть остроумная финская поговорка:
„Когда каждый мететъ передъ своимъ домомъ, всѣ улицы чисты“.
А у насъ принято оправдывать себя тѣмъ, что «такъ дѣлают другіе». И когда люди примѣняютъ это къ роскоши, дѣло доходитъ до большого, общественнаго зла, до трагедіи.
Возьмемъ грубый примѣръ.
Какой-нибудь фабрикантъ, банкиръ или купецъ, годовой бюджетъ котораго исчисляется десятками, а то и сотнями тысячъ рублей, имѣетъ полную возможность держать одинъ — два автомобиля. И никто не скажетъ, что онъ „роскошествуетъˮ.
Но если автомобиль заведетъ себѣ человѣкъ, зарабатывающій въ годъ пять—шесть тысячъ, это будетъ несомнѣнная роскошь потому что нельзя па разъѣзды тратить четвертую часть заработка не урѣзывая болѣе существенныя статьи бюджета.
Для дѣлового человѣка, работающаго дома, телефонъ необходимъ. Даже при скромномъ бюджетѣ, выгоднѣе платить нѣсколько десятковъ рублей въ годъ, чѣмъ тратить время и деньги на разъ ѣзды, и каждый день рисковать разными дѣловыми упущеніями.
Но тотъ-же телефонный аппаратъ является роскошью для человѣка, проводящаго цѣлые дни на службѣ, являющегося домой лишь для отдыха. Если только изъ-за телефона приходится отказать себѣ хотя-бы въ чемъ-либо полезномъ.
Такъ, переходя отъ примѣра къ примѣру, мы безъ особаго труда опредѣлимъ границы роскоши для каждаго бюджета, каждаго отдѣльнаго случая. А вмѣстѣ съ тѣмъ, естественно, выяснятся и разумныя мѣры борьбы съ роскошью.
Всѣмъ, конечно, ясно, что роскошь нельзя побороть никакими запретительными мѣрами. По крайней мѣрѣ, ту подлинную роскошь, которую имѣю въ виду я.
Сегодня будетъ запрещено ввозить, и продавать заграничныя матеріи, духи, кружева, ювелирныя издѣлія. А завтра — ея величество Мода создастъ дорогой костюмъ изъ полотна, разрисованнаго акварелью, или признаетъ „элегантнымиˮ какіе-нибудь духи изъ папортника, которые будутъ продаваться по сто рублей золотникъ, и вакханалія будетъ продолжаться.
Корень зла — не въ предметѣ роскоши, а въ ея психологіи. Поэтому и бороться съ роскошью надо не приказами и запретами, а психическимъ воздѣйствіемъ, силой логики и убѣжденія,
Въ слѣдующемъ очеркѣ я постараюсь выяснить, какъ именно мы можемъ и должны осуществить эту жизненно-необходимую борьбу.
В. Семенова
О дѣтяхъ.
У современныхъ дѣтей нѣтъ „дѣтскойˮ, нѣтъ того особаго маленькаго мірка, гдѣ бы они чувствовали себя полноправными хозяевами подъ покровительствомъ доброй старушки няни, часто добродушно ворчащей на своихъ питомцевъ, но беззавѣтно любящей ихъ и живущей только ихъ радостями и интересами.
Теперь въ громадномъ большинствѣ средне-интеллигентныхъ семействъ ребенокъ находится на попеченіи типичной городской прислуги, на которой, кромѣ присмотра за дѣтьми, лежитъ еще куча другихъ обязанностей по дому.
О душевной близости, о духовномъ общеніи ребенка съ такой няней не можетъ быть и рѣчи.
Гдѣ вы найдете теперь Пушкинскую няню? Прежняя старушка няня обладала удивительнымъ даромъ перевоплощенія. Ея душа, уже чуждая личной жизни, могла перевоплощаться въ душу ребенка. Няня могла участвовать въ дѣтскихъ играхъ одновременно: и какъ заинтересованная участница и какъ руководительница.
Да и, кромѣ няни, ребенку было съ кѣмъ играть, вѣдь въ семьѣ дѣти почти всегда бывали погодками и, слѣдовательно, сверстниками.
Въ настоящее время жизнь безконечно усложнилась. Въ среднемъ интеллигентномъ классѣ большая семья стала рѣдкимъ явленіемъ, она стала не по средствамъ, слишкомъ вздорожала жизнь и воспитаніе дѣтей. Часто играютъ роль эгоистическія соображенія родителей, желающихъ жить для себя. Результатъ и въ томъ и въ другомъ случаѣ одинаковъ: у ребенка нѣтъ сверстниковъ братьевъ и сестеръ, нѣтъ постоянныхъ товарищей игръ.
Если у ребенка есть братъ или сестра, то разница лѣтъ
обыкновенно настолько велика, что старшій поступитъ въ школу тогда, когда младшій только начинаетъ разговаривать и ходить.
Каждый изъ нихъ растетъ до школьнаго возраста одинокимъ.
Понятно, ребенку скучно въ своей комнатѣ, съ няней не по призванію, а въ лучшемъ случаѣ добросовѣстной работницей, смотрящей на уходъ за ребенкомъ, какъ на тяжелый трудъ.
Само собой выходитъ, какъ только ребенокъ немного подрастетъ, онъ начинаетъ проводить время среди взрослыхъ.
Казалось бы чего лучше, что ребенокъ находится въ обществѣ матери и отца, но если мы вглядимся внимательнѣе, то увидимъ и обратную сторону медали.
Нельзя требовать отъ родителей, имѣющихъ личную и общественную жизнь и интересы, чтобы они жили исключительно интересами ребенка, все время приспособливаясь: къ его кругозору.
Вѣдь, если одно поколѣніе будетъ жить исключительно для другого, то остановится всякій прогрессъ, всякое движеніе впередъ.
Что же въ концѣ-концовъ получается? Ребенокъ, какъ существо болѣе молодое, имѣющее менѣе индивидуальныхъ чертъ, приспособляется къ взрослымъ и начинаетъ жить ихъ интересами.
А жизнь взрослыхъ никогда не стоитъ на надлежащей высотѣ.
Трудно встрѣтить семью, довольствующуюся тѣмъ бюджетомъ, который имѣется. Слишкомъ вкоренилось понятіе: „жить не хуже другихъˮ, а по существу это сводится къ подражанію людямъ болѣе богатымъ и жизни выше средствъ