Естественно, ребенокъ, подражающій во всемъ взрослымъ, тоже заражается ихъ стремленіемъ къ относитель
ной роскоши и не довольствуется тѣмъ, что имѣетъ.
Настоящій, неискалѣченный ребенокъ доволенъ всѣмъ. „Я беру кусокъ жизни жалкой и грязной и творю изъ нея легенду, ибо я поэтъˮ — приблизительно въ такихъ словахъ выражаетъ Ѳедоръ Соллогубъ свою мысль о творимой легендѣ.
Нормальный ребенокъ обладаетъ дивнымъ даромъ изъ ничего творить блещущую всѣми самоцвѣтными камнями легенду.
Простая палочка превращается его творческой фантазіей въ бѣшеннаго вороного коня, платокъ, разостланный на полу — въ коверъ самолетъ, кухонный табуретъ — въ автомобиль, деревянные кирпичики — въ безчисленные ряды войскъ.
Современный ребенокъ, живущій интересами взрослыхъ, научается у нихъ холодному разуму и теряетъ волшебный даръ творчества.
Онъ знаетъ, что палка — это только палка, табуретъ годится только для того, чтобы кухарка ставила на него тазъ для мытья посуды, и что на платкѣ никуда не полетишь, ну а на аэропланѣ — дѣло другое, тотъ, правда, летаетъ.
Если мы зайдемъ въ игрушечный магазинъ, то увидимъ замѣтное стремленіе, чтобы игрушки, какъ можно больше, походили на свои оригиналы: кукла открываетъ и закрываетъ глаза, говоритъ „папа и мама“, пароходъ заводится и ходитъ по водѣ, поѣздъ имѣетъ вагоны, всѣхъ трехъ
классовъ, паровозъ тоже совсѣмъ, какъ настоящій, даже пускаетъ паръ.
У ребенка уже нѣтъ творческой фантазіи, ему, какъ и взрослому, нужны реальныя цѣнности.
Онъ забавляется игрушкой, ея свойствами, но одухотворять эту игрушку не способенъ.
При этихъ условіяхъ, игрушка дома забавлять не можетъ, и быстро пріѣдается.
— Мнѣ скучно, что мнѣ дѣлать? — пристаетъ ребенокъ къ матери.
— Поди играй въ свои игрушки.
— Онѣ мнѣ, мама, надоѣли — отвѣчаетъ ребенокъ.
Да, надоѣли, и потому очень скоро отходятъ на задній планъ. Гораздо интереснѣе сами предметы, съ которыхъ они скопированы, и совсѣмъ не труденъ переходъ отъ игрушечнаго автомобиля и лодки къ мечтѣ о настоящемъ автомобилѣ и настоящей лодкѣ.
Наступаетъ пора мечты, но не мечты-грезы, а реаль
ной мечты о томъ, какое бы новое впечатлѣніе и развлеченіе доставить себѣ.
Какія же развлеченія имѣются для 12—14 лѣтнихъ подростковъ?
Совершенно тѣ же, что для взрослыхъ.
Спеціальнаго театра для дѣтей нѣтъ, и дѣти смотрятъ тѣ же самыя пьесы, что и взрослые. А сколько между этими пьесами — пьесъ, совсѣмъ не подходящихъ для дѣтскаго возраста.
Я далеко не сторонница того, чтобы дѣлать для дѣтей изъ полового вопроса тайну, но я рѣшительно противъ, чтобы свѣдѣнія по этому вопросу черпать, напримѣръ, изъ пикантнаго, французскаго фарса.
Другое развлеченіе для подростковъ — балы и вечера.
Обыкновенно „дѣтскій вечеръˮ — является точной копіей вечера для взрослыхъ: тѣ-же самые танцы, тотъ-же самый флиртъ, разговоры.
Ревность, любовь, зависть переживаются не мѣнее сильно, чѣмъ взрослыми.
Ухаживающій 15-лѣтній гимназистъ считаетъ долгомъ при поднести своей дамѣ цвѣты, а та, сдѣлавъ гримаску, можетъ отвѣтить:
— Я не люблю гвоздику. На прошломъ вечерѣ одинъ лицеистъ приподнесъ мнѣ дивныхъ, пунцовыхъ розъ.
И гимназистъ будетъ считать себя несчастнымъ человѣкомъ, потому что не можетъ подносить такихъ-же розъ, какъ богатый лицеистъ. — Возможно, завтра-же онъ скажетъ роднымъ, что тѣхъ пяти рублей, которые ему даютъ ежемѣсячно на карманные расходы, мало, и будетъ почти требовать, чтобы давали больше.
А какая-нибудь дѣвочка-подростокъ, придя съ вечера домой, можетъ непритворно горько рыдать, потому что на ней было поплиновое платье, между тѣмъ какъ теперь носятъ только крепъ-де-шинъ и она „осрамиласьˮ. И будьте увѣрены, къ слѣдующему вечеру она упроситъ родныхъ сдѣлать новое платье.
Такихъ жизненныхъ фактиковъ — тысячи, и изъ нихъ образуется безконечная цѣпь той непомѣрной требовательности, какую предъявляетъ къ своимъ родителямъ подростающее поколѣніе.
Тѣ условія, въ которыхъ растутъ наши дѣти, требуютъ коренного измѣненія.
Такъ воспитывать дѣтей, какъ они воспитываются теперь, не годится.
Старая система воспитанія уже отжила, новая — еще не народилась.
Какъ далекія маяки, мелькаютъ образцовые дѣтскіе сады и дѣтскія организаціи, вродѣ англійскихъ юныхъ развѣдчиковъ (бой-скауты), но вѣдь это только отдѣльные огоньки, а нуженъ яркій лучъ солнца, который освѣщалъ бы и согрѣвалъ дѣтскія души — хрупкія дѣтскія души, которыя теперь такъ безпощадно ломаются и гибнутъ.
Елена Дарская.
Наша амбулаторія.
Невралгія и мигрень.
Въ нашъ „нервныйˮ вѣкъ рѣдкая женщина не знаетъ невралгическихъ болей, отъ которыхъ многія буквально „не находятъ себѣ мѣстаˮ, и часто страдаютъ больше, чѣмъ отъ тяжелой болѣзни.
Сама по себѣ невралгія не опасна, но она очень белѣзненна и, кромѣ того, въ ней почти всегда надо искать симптомъ какойлибо общей болѣзни организма, а потому невралгію ни въ какомъ случаѣ не слѣдуетъ оставлять безъ серьезнаго изслѣдованія и леченія.
По существу, невралгія представляетъ собою воспаленіе нервныхъ стволовъ. Боли распространяются вдоль этихъ стволовъ и по ихъ развѣтвленіямъ, но онѣ особенно рѣзко чувствуются въ нѣкоторыхъ точкахъ, которыя называются „болевымиˮ.
Причины, располагающія къ заболѣванію невралгіей, очень различны.
На первомъ мѣстѣ здѣсь надо поставить общую нервность, главнымъ образомъ — наслѣдственную. Въ семьяхъ, гдѣ кто-нибудь и ъ членовъ страдалъ или страдаетъ тяжелой нервной (или душевной) болѣзнью, невралгія почти обязательна.
Затѣмъ, невралгія часто развивается на почвѣ малокровія, общей слабости, маляріи и другихъ изнурительныхъ болѣзней. У
женщинъ она почти всегда сопутствуетъ неправильнымъ менструаціямъ, возникаетъ послѣ трудныхъ родовъ, выкидышей.
Кромѣ того, невралгіей страдаютъ люди, въ общемъ здоровые, но ведущіе неправильный образъ жизни, допускающіе разныя излишества, часто переутомляющіеся (физически пли умственно).
Наконецъ, иногда невралгія вызывается мѣстной или общей простудой, но такая форма обычно не затягивается и легко поддается леченію.
Картина болѣзни, вѣроятно, знакома большинству читательницъ.
Втеченіе нѣсколькихъ минутъ, а иногда даже часовъ, въ опредѣленной части тѣла чувствуется сильная боль, особенно напряженная въ „болевыхъ точкахъˮ.
Передъ припадками больная чувствуетъ въ пораженномъ мѣстѣ зудъ, холодъ, „бѣганіе мурашекъˮ, но въ отдѣльныхъ случаяхъ припадки наступаютъ неожиданно, безъ предвѣстниковъ.
Въ промежутки между приступами, больная чувствуетъ себя, въ общемъ, удовлетворительно, но въ тяжелыхъ случаяхъ боль или, по крайней мѣрѣ, неловкость ощущается почти непрерывно.
Часто на пораженномъ участкѣ кожи появляется сыпь, наблю
дается ненормальная блѣдность иди, наоборотъ, краснота.
ной роскоши и не довольствуется тѣмъ, что имѣетъ.
Настоящій, неискалѣченный ребенокъ доволенъ всѣмъ. „Я беру кусокъ жизни жалкой и грязной и творю изъ нея легенду, ибо я поэтъˮ — приблизительно въ такихъ словахъ выражаетъ Ѳедоръ Соллогубъ свою мысль о творимой легендѣ.
Нормальный ребенокъ обладаетъ дивнымъ даромъ изъ ничего творить блещущую всѣми самоцвѣтными камнями легенду.
Простая палочка превращается его творческой фантазіей въ бѣшеннаго вороного коня, платокъ, разостланный на полу — въ коверъ самолетъ, кухонный табуретъ — въ автомобиль, деревянные кирпичики — въ безчисленные ряды войскъ.
Современный ребенокъ, живущій интересами взрослыхъ, научается у нихъ холодному разуму и теряетъ волшебный даръ творчества.
Онъ знаетъ, что палка — это только палка, табуретъ годится только для того, чтобы кухарка ставила на него тазъ для мытья посуды, и что на платкѣ никуда не полетишь, ну а на аэропланѣ — дѣло другое, тотъ, правда, летаетъ.
Если мы зайдемъ въ игрушечный магазинъ, то увидимъ замѣтное стремленіе, чтобы игрушки, какъ можно больше, походили на свои оригиналы: кукла открываетъ и закрываетъ глаза, говоритъ „папа и мама“, пароходъ заводится и ходитъ по водѣ, поѣздъ имѣетъ вагоны, всѣхъ трехъ
классовъ, паровозъ тоже совсѣмъ, какъ настоящій, даже пускаетъ паръ.
У ребенка уже нѣтъ творческой фантазіи, ему, какъ и взрослому, нужны реальныя цѣнности.
Онъ забавляется игрушкой, ея свойствами, но одухотворять эту игрушку не способенъ.
При этихъ условіяхъ, игрушка дома забавлять не можетъ, и быстро пріѣдается.
— Мнѣ скучно, что мнѣ дѣлать? — пристаетъ ребенокъ къ матери.
— Поди играй въ свои игрушки.
— Онѣ мнѣ, мама, надоѣли — отвѣчаетъ ребенокъ.
Да, надоѣли, и потому очень скоро отходятъ на задній планъ. Гораздо интереснѣе сами предметы, съ которыхъ они скопированы, и совсѣмъ не труденъ переходъ отъ игрушечнаго автомобиля и лодки къ мечтѣ о настоящемъ автомобилѣ и настоящей лодкѣ.
Наступаетъ пора мечты, но не мечты-грезы, а реаль
ной мечты о томъ, какое бы новое впечатлѣніе и развлеченіе доставить себѣ.
Какія же развлеченія имѣются для 12—14 лѣтнихъ подростковъ?
Совершенно тѣ же, что для взрослыхъ.
Спеціальнаго театра для дѣтей нѣтъ, и дѣти смотрятъ тѣ же самыя пьесы, что и взрослые. А сколько между этими пьесами — пьесъ, совсѣмъ не подходящихъ для дѣтскаго возраста.
Я далеко не сторонница того, чтобы дѣлать для дѣтей изъ полового вопроса тайну, но я рѣшительно противъ, чтобы свѣдѣнія по этому вопросу черпать, напримѣръ, изъ пикантнаго, французскаго фарса.
Другое развлеченіе для подростковъ — балы и вечера.
Обыкновенно „дѣтскій вечеръˮ — является точной копіей вечера для взрослыхъ: тѣ-же самые танцы, тотъ-же самый флиртъ, разговоры.
Ревность, любовь, зависть переживаются не мѣнее сильно, чѣмъ взрослыми.
Ухаживающій 15-лѣтній гимназистъ считаетъ долгомъ при поднести своей дамѣ цвѣты, а та, сдѣлавъ гримаску, можетъ отвѣтить:
— Я не люблю гвоздику. На прошломъ вечерѣ одинъ лицеистъ приподнесъ мнѣ дивныхъ, пунцовыхъ розъ.
И гимназистъ будетъ считать себя несчастнымъ человѣкомъ, потому что не можетъ подносить такихъ-же розъ, какъ богатый лицеистъ. — Возможно, завтра-же онъ скажетъ роднымъ, что тѣхъ пяти рублей, которые ему даютъ ежемѣсячно на карманные расходы, мало, и будетъ почти требовать, чтобы давали больше.
А какая-нибудь дѣвочка-подростокъ, придя съ вечера домой, можетъ непритворно горько рыдать, потому что на ней было поплиновое платье, между тѣмъ какъ теперь носятъ только крепъ-де-шинъ и она „осрамиласьˮ. И будьте увѣрены, къ слѣдующему вечеру она упроситъ родныхъ сдѣлать новое платье.
Такихъ жизненныхъ фактиковъ — тысячи, и изъ нихъ образуется безконечная цѣпь той непомѣрной требовательности, какую предъявляетъ къ своимъ родителямъ подростающее поколѣніе.
Тѣ условія, въ которыхъ растутъ наши дѣти, требуютъ коренного измѣненія.
Такъ воспитывать дѣтей, какъ они воспитываются теперь, не годится.
Старая система воспитанія уже отжила, новая — еще не народилась.
Какъ далекія маяки, мелькаютъ образцовые дѣтскіе сады и дѣтскія организаціи, вродѣ англійскихъ юныхъ развѣдчиковъ (бой-скауты), но вѣдь это только отдѣльные огоньки, а нуженъ яркій лучъ солнца, который освѣщалъ бы и согрѣвалъ дѣтскія души — хрупкія дѣтскія души, которыя теперь такъ безпощадно ломаются и гибнутъ.
Елена Дарская.
Наша амбулаторія.
Невралгія и мигрень.
Въ нашъ „нервныйˮ вѣкъ рѣдкая женщина не знаетъ невралгическихъ болей, отъ которыхъ многія буквально „не находятъ себѣ мѣстаˮ, и часто страдаютъ больше, чѣмъ отъ тяжелой болѣзни.
Сама по себѣ невралгія не опасна, но она очень белѣзненна и, кромѣ того, въ ней почти всегда надо искать симптомъ какойлибо общей болѣзни организма, а потому невралгію ни въ какомъ случаѣ не слѣдуетъ оставлять безъ серьезнаго изслѣдованія и леченія.
По существу, невралгія представляетъ собою воспаленіе нервныхъ стволовъ. Боли распространяются вдоль этихъ стволовъ и по ихъ развѣтвленіямъ, но онѣ особенно рѣзко чувствуются въ нѣкоторыхъ точкахъ, которыя называются „болевымиˮ.
Причины, располагающія къ заболѣванію невралгіей, очень различны.
На первомъ мѣстѣ здѣсь надо поставить общую нервность, главнымъ образомъ — наслѣдственную. Въ семьяхъ, гдѣ кто-нибудь и ъ членовъ страдалъ или страдаетъ тяжелой нервной (или душевной) болѣзнью, невралгія почти обязательна.
Затѣмъ, невралгія часто развивается на почвѣ малокровія, общей слабости, маляріи и другихъ изнурительныхъ болѣзней. У
женщинъ она почти всегда сопутствуетъ неправильнымъ менструаціямъ, возникаетъ послѣ трудныхъ родовъ, выкидышей.
Кромѣ того, невралгіей страдаютъ люди, въ общемъ здоровые, но ведущіе неправильный образъ жизни, допускающіе разныя излишества, часто переутомляющіеся (физически пли умственно).
Наконецъ, иногда невралгія вызывается мѣстной или общей простудой, но такая форма обычно не затягивается и легко поддается леченію.
Картина болѣзни, вѣроятно, знакома большинству читательницъ.
Втеченіе нѣсколькихъ минутъ, а иногда даже часовъ, въ опредѣленной части тѣла чувствуется сильная боль, особенно напряженная въ „болевыхъ точкахъˮ.
Передъ припадками больная чувствуетъ въ пораженномъ мѣстѣ зудъ, холодъ, „бѣганіе мурашекъˮ, но въ отдѣльныхъ случаяхъ припадки наступаютъ неожиданно, безъ предвѣстниковъ.
Въ промежутки между приступами, больная чувствуетъ себя, въ общемъ, удовлетворительно, но въ тяжелыхъ случаяхъ боль или, по крайней мѣрѣ, неловкость ощущается почти непрерывно.
Часто на пораженномъ участкѣ кожи появляется сыпь, наблю
дается ненормальная блѣдность иди, наоборотъ, краснота.