водили в негодность ценную аппаратуру, омертвляли капитал студии, ставя ее в тяжелое финансовое положение. Они насаждали в студии наплевательское отношение к народному достоянию, к государственному рублю. Там, где надо было истратить тысячу,— тратились десятки и сотни тысяч. Новому руководству «Ленфильма», вместе с передовыми людьми студии, вместе с партийными и непартийными большевиками, сейчас нужно приложить все усилия, чтобы ликвидировать последствия вредительства, чтобы окончательно очистить студию от всякого рода враждебных элементов. Несмотря на вредительство, вопреки всяческим злобным ухищрениям шайки врагов, орудовавших на «Ленфильме», мастера студии дали стране ряд замечательных картин — таких, как «Депутат Балтики», «Возвращение Максима», «Петр I», «Шахтеры». Нет никакого сомнения в том, что студия, очищенная от вредителей, сделает еще больше хороших и нужных картин. Уже сейчас, в результате разоблачения врагов народа, новому руководству студии удалось добиться того, чего не было в прошлые годы: план выпуска новых фильмов превратился из «липовой» декларации в реальность —- студия впервые начала выполнять его.
Разумеется, ответственность за то, что происходило в студии, несет и ГУК — Главное управление по делам кинематографии во главе с т. Шумяцким: не принимая никаких мер к устранению безобразий в студии, наплевательски относясь к многочисленным сигналам печати, оно фактически облегчало врагам народа их контрреволюционную деятельность, покрывало их грязные махинации. События, происшедшие на «Ленфильме», требуют, чтобы во всем большом советском кинематографическом хозяйстве был, наконец, наведен настоящий большевистский порядок.
Думать, что все враги разоблачены, что не осталось еще их последышей, было бы преступлением. Надо помнить слова товарища Сталина о том, что, пока существует капиталистическое окружение, будут существовать у нас вредители, шпионы, диверсанты и убийцы, засылаемые в наши тылы агентами иностранных государств.
Огонь большевистской самокритики должен быть направлен на разоблачение не только законспирировавшихся, притаившихся врагов, но и тех, кто пособничает им.
Групповщина, еще до сих пор не изжитая во многих художественно-творческих организациях, несомненно способствовала и способствует подрывной работе агентов фашизма. Не случайно враг народа Авербах избрал местом своей деятельности РАПП, в котором групповщина достигла гиперболических размеров. Именно в обстановке групповой борьбы, заушательства, администрирования, зажима самокритики, натравливания писателей друг на друга, отталкивания беспартийных писателей от писателей-коммунистов удобнее всего было осуществлять Авербаху планы вредительства на идеологическом фронте. Разложившиеся вельможи от литературы, вдохновители литературных склок и интриг, Афиногенов и Киршон были верными оруженосцами врага народа Авербаха, его прямой агентурой на театральном участке, на участке советской драматургии.
Не случайно и то, что в Литфронте окопались
враги народа. Горбачев, Камегулов, Горелов, Свирин, Майзель, Адамович — вся эта грязная шайка умело использовала групповщину для подлых троцкистских замыслов. Под маркой якобы литературной борьбы они вели борьбу против партии, народа, страны. Злобные псы фашизма, они выполняли его задания, пытаясь разложить и демобилизовать литературную среду. Не случайно они восхваляли, пропагандировали разложившихся, растленных, чуждых и враждебных социализму подонков вроде кулацкого подголоска, спившегося поэта Корнилова, бывшего офицера Колбасьева, известного своей беспринципностью и продажностью литературного «критика» Штеймана. А в литературной, в композиторской, в театральной, в кинематографической среде немало «прекраснодушных» людей, которые, зная о тех или иных качествах этих подонков, оказавшихся агентами фашизма, склонны были смотреть на их художества сквозь пальцы, своевременно не разоблачая их, не давая их делам необходимой политической квалификации. Надо знать, что там, где есть этакая терпимость, гнилой либерализм, идиотская беспечность, -— там наилучшая почва для деятельности врагов.
Людей, политическая физиономия которых вызывает сомнение, людей, которые пытаются работать в советском искусстве нечистыми руками, надо беспощадно изгонять с идеологического фронта. Среди таких людей вербует иностранный фашизм кадры предателей и шпионов. Болтун и ситуант Шапиро, известный в театральной среде своей беспринципностью, подхалимством, угодливостью, насаждал в театре имени Кирова парадную шумиху, используя ее как дымовую завесу для своей вредительской, шпионской деятельности. Личные отвратительные качества Шапиро были известны в парторганизации театра, и, однако, враг народа Шапиро продолжал свою подлую деятельность и был разоблачен помимо парторганизации театра — органами наркомвнудела.
Враг народа Рафаил, долгое время стоявший во главе Ленинградского управления по делам искусств, сделал все от него зависящее, чтобы попытаться развалить ленинградские театры, художественные организации, учебные заведения, готовящие кадры работников искусств.
Окружив себя подхалимами и угодниками, певшими акафисты вельможному начальству, невежественными людьми, дискредитировавшими принципы оперативного руководства, лишенными какого бы то ни было авторитета, аллилуйщиками, замазывавшими провалы в работе театров и художественных организаций, превратив Управление по делам искусств из творческого, руководящего центра, каким он должен бы быть в действительности, в затхлый, бюрократический департамент, — Рафаил сознательно подменил подлинное руководство тупым администрироваванием, победными реляциями и нудной заседательской суетней. В Управлении шли бесконечные совещания, единственным итогом которых были подшивавшиеся к делу пухлые тома стенограмм. Пуще огня боялся Рафаил привлечения к работе Управления актива работников искусств, выдвижения свежих, новых людей. Все сложные вопросы, связанные с жизнью театров, творческих союзов, учебных заведений, решались исключительно келейным порядком, ка