Октября не декларациями, а большими, полноценными спектаклями, достойными имени гениального русского поэта, присвоенного театру.
Те успехи, которые имеются у наших театров («Лес», «Партизанские дни», «Броненосец Потемкин», «Как закалялась сталь», «Тяжелые времена», «Пушкинские драмы», «Сказки Пушкина» и др.), достигнуты не благодаря деятельности Управления, а вопреки ему. И тут позволительно поставить вопрос об ответственности людей, бывших орудием в руках Рафаила, слепо выполнявших его директивы. Мы ситаем, что целый ряд работников Управления полностью себя дискредитировал, показав, что они не могут способствовать успешной работе этого важнейшего органа, призванного руководить искусством. Что делал в Управлении т. Н. Я. Гринфельд? Театральная общественность не знает, да и не может знать, потому что не было случая, когда бы он, Н. Гринфельд, выступил против насаждавшихся Рафаилом «методов» бюрократического руководства и администрирования, против парадной шумихи, которой прикрывал Рафаил свою подрывную деятельность. Наоборот, во всех случаях, когда общественность требовала к ответу Управление, Рафаил высылал, как пожарную команду, на тушение самокритики Гринфельда, и тот по мере сил старался обелить, выгородить, оправдать начальство. Сама деятельность Гринфельда в Управлении не отмечена никакими инициативными действиями, никакой скольконибудь заметной практической работой. Не ясно ли, что т. Гринфельд не оправдал возложенной на него ответственности ?
Помощник Рафаила по творческим вопросам (сама по себе должность эта не может не вызвать недоумения) К. Н. Державин подвергся на общегородском собрании работников искусств резкой и во многом справедливой критике. К. Державин подходил к работе театров бюрократически, он усыплял требовательность самих работников театра аллилуйскими восторгами, тщательно пытался оберегать ведущих работников театра от самокритики, думая этим приобрести их доверие. В подходе К. Н. Державина к театрам было немало групповщины, пристрастного отношения, личных моментов.
Следует поставить вопрос и о работнике Управления Лукьянове. Почему этому человеку, невежественному в вопросах искусств, своими высказываниями о театре вызывающему в лучшем случае смех, доверено такое ответственное дело, как вопросы репертуара? Не потому ли, что такая фигура была выгодна для политики, насаждавшейся Рафаилом в Управлении? Сигналы ряда товарищей требуют решительной проверки деловых и политических качеств этого человека.
Непонятно, почему вопросами ИЗО искусства занимается в Управлении т. Матусов. Снятый с работы в качестве директора Белгоскино как не справившийся с этой работой, Матусов очутился в Управлении в качестве заведующего киноотделом! Мало того: ему же поручается не более, не менее как руководство изосектором управления. Почему? Или, может быть, он
сведущ в вопросах изо? Но работники изофронта, ленинградские художники как раз утверждают обратно.
Весь аппарат Управления должен быть пересмотрен и укреплен. Это—первое условие, при котором Управление может превратиться в действенный, творческий, большевистский центр. В работе Управления должны принимать участие лучшие большевики, партийные и непартийные, работающие на фронте искусств. Надо широко привлечь к работе Управления выросшую молодежь. И, разумеется, только в подлинном контакте с театрами, с творческими союзами может решить Управление стоящие перед ним задачи.
А задачи эти велики и ответственны. Всего несколько месяцев осталось до знаменательной даты двадцатилетия Великой пролетарской революции в СССР. Старое руководство Управления фактически провалило подготовку к двадцатилетию. Надо наверстывать. Август, сентябрь и октябрь — месяцы, которые решат судьбу предстоящего юбилейного сезона. Немедленно проверить работу всех звеньев художественного фронта, перестроить работу ряда театров, проверить кадры, репертуар, помогать театру, драматургу, режиссеру, актеру в их повседневной работе, на ходу, на репетициях выправлять ошибки — вот что требуется сейчас. Опять-таки эта задача не может быть решена силами одного Управления. Вся советская общественность, все мастера искусств должны стать активными участниками в борьбе за реализацию этих задач.
Энергичное разоблачение шпионских гнезд на идеологическом фронте ни в какой мере не может служить поводом для какой бы то ни было самоуспокоенности. Тысячу раз был прав т. Заковский, когда в своей брошюре «О некоторых методах и приемах иностранных разведывательных органов и их троцкистскобухаринской агентуры» он писал:
«Самоуспокоенность даже там, где, может быть, приняты более или менее реальные меры для ликвидации вредительства, — это опасная болезнь, идиотская болезнь, которая может привести к довольно плохим последствиям. Наши партийные и хозяйствен ные организации должны мобилизовать лучших людей, лучшие кадры, чтобы этот яд иностранной разведки, который принесли к нам непосредственно разведчики штабов западноевропейских держав и их агенты — троцкисты и бухаринцы, парализовать и обезвредить. Необходимо объявить непримиримую войну всему тому, что называется неполадками. Надо искать их причины. Это самый верный путь для того, чтобы найти вредителей, обезвредить их и парализовать их работу».
Эти слова в полной мере относятся и к фронту искусств. Овладение большевизмом, подлинная революционная бдительность, нетерпимое отношение к каждому недостатку, к любым неполадкам, прямая большевистская самокритика, помогающая распознавать врага в любом обличьи, исключающая примиренчество, гнилой либерализм, самоотверженная работа во славу великой советской родины — вот что обеспечит достойную встречу двадцатилетия, вот что создаст условия для новых побед на фронте искусств.
Те успехи, которые имеются у наших театров («Лес», «Партизанские дни», «Броненосец Потемкин», «Как закалялась сталь», «Тяжелые времена», «Пушкинские драмы», «Сказки Пушкина» и др.), достигнуты не благодаря деятельности Управления, а вопреки ему. И тут позволительно поставить вопрос об ответственности людей, бывших орудием в руках Рафаила, слепо выполнявших его директивы. Мы ситаем, что целый ряд работников Управления полностью себя дискредитировал, показав, что они не могут способствовать успешной работе этого важнейшего органа, призванного руководить искусством. Что делал в Управлении т. Н. Я. Гринфельд? Театральная общественность не знает, да и не может знать, потому что не было случая, когда бы он, Н. Гринфельд, выступил против насаждавшихся Рафаилом «методов» бюрократического руководства и администрирования, против парадной шумихи, которой прикрывал Рафаил свою подрывную деятельность. Наоборот, во всех случаях, когда общественность требовала к ответу Управление, Рафаил высылал, как пожарную команду, на тушение самокритики Гринфельда, и тот по мере сил старался обелить, выгородить, оправдать начальство. Сама деятельность Гринфельда в Управлении не отмечена никакими инициативными действиями, никакой скольконибудь заметной практической работой. Не ясно ли, что т. Гринфельд не оправдал возложенной на него ответственности ?
Помощник Рафаила по творческим вопросам (сама по себе должность эта не может не вызвать недоумения) К. Н. Державин подвергся на общегородском собрании работников искусств резкой и во многом справедливой критике. К. Державин подходил к работе театров бюрократически, он усыплял требовательность самих работников театра аллилуйскими восторгами, тщательно пытался оберегать ведущих работников театра от самокритики, думая этим приобрести их доверие. В подходе К. Н. Державина к театрам было немало групповщины, пристрастного отношения, личных моментов.
Следует поставить вопрос и о работнике Управления Лукьянове. Почему этому человеку, невежественному в вопросах искусств, своими высказываниями о театре вызывающему в лучшем случае смех, доверено такое ответственное дело, как вопросы репертуара? Не потому ли, что такая фигура была выгодна для политики, насаждавшейся Рафаилом в Управлении? Сигналы ряда товарищей требуют решительной проверки деловых и политических качеств этого человека.
Непонятно, почему вопросами ИЗО искусства занимается в Управлении т. Матусов. Снятый с работы в качестве директора Белгоскино как не справившийся с этой работой, Матусов очутился в Управлении в качестве заведующего киноотделом! Мало того: ему же поручается не более, не менее как руководство изосектором управления. Почему? Или, может быть, он
сведущ в вопросах изо? Но работники изофронта, ленинградские художники как раз утверждают обратно.
Весь аппарат Управления должен быть пересмотрен и укреплен. Это—первое условие, при котором Управление может превратиться в действенный, творческий, большевистский центр. В работе Управления должны принимать участие лучшие большевики, партийные и непартийные, работающие на фронте искусств. Надо широко привлечь к работе Управления выросшую молодежь. И, разумеется, только в подлинном контакте с театрами, с творческими союзами может решить Управление стоящие перед ним задачи.
А задачи эти велики и ответственны. Всего несколько месяцев осталось до знаменательной даты двадцатилетия Великой пролетарской революции в СССР. Старое руководство Управления фактически провалило подготовку к двадцатилетию. Надо наверстывать. Август, сентябрь и октябрь — месяцы, которые решат судьбу предстоящего юбилейного сезона. Немедленно проверить работу всех звеньев художественного фронта, перестроить работу ряда театров, проверить кадры, репертуар, помогать театру, драматургу, режиссеру, актеру в их повседневной работе, на ходу, на репетициях выправлять ошибки — вот что требуется сейчас. Опять-таки эта задача не может быть решена силами одного Управления. Вся советская общественность, все мастера искусств должны стать активными участниками в борьбе за реализацию этих задач.
Энергичное разоблачение шпионских гнезд на идеологическом фронте ни в какой мере не может служить поводом для какой бы то ни было самоуспокоенности. Тысячу раз был прав т. Заковский, когда в своей брошюре «О некоторых методах и приемах иностранных разведывательных органов и их троцкистскобухаринской агентуры» он писал:
«Самоуспокоенность даже там, где, может быть, приняты более или менее реальные меры для ликвидации вредительства, — это опасная болезнь, идиотская болезнь, которая может привести к довольно плохим последствиям. Наши партийные и хозяйствен ные организации должны мобилизовать лучших людей, лучшие кадры, чтобы этот яд иностранной разведки, который принесли к нам непосредственно разведчики штабов западноевропейских держав и их агенты — троцкисты и бухаринцы, парализовать и обезвредить. Необходимо объявить непримиримую войну всему тому, что называется неполадками. Надо искать их причины. Это самый верный путь для того, чтобы найти вредителей, обезвредить их и парализовать их работу».
Эти слова в полной мере относятся и к фронту искусств. Овладение большевизмом, подлинная революционная бдительность, нетерпимое отношение к каждому недостатку, к любым неполадкам, прямая большевистская самокритика, помогающая распознавать врага в любом обличьи, исключающая примиренчество, гнилой либерализм, самоотверженная работа во славу великой советской родины — вот что обеспечит достойную встречу двадцатилетия, вот что создаст условия для новых побед на фронте искусств.